Истории Серых Гаваней

В зеркале заднего вида красным цветком, переливающимся сотней оттенков, расцветал закат. Дорога уносила г-на Т. все дальше и дальше от Серых Гаваней. Совсем так, как он мечтал. Смеясь, г-н Т. не мог удержаться от того, чтобы выкрутить до упора старенький регулятор, включая любимый диск Ланы Дель Рей на полную громкость. Серое небо, нависающее над деревьями по обе стороны дороги, больше нимало его не волновало. Сегодня он ставит точку. Да. Именно сегодня он наконец-то поставит точку. Хотя сделать это надо было уже давно. Сколько себя помнил, г-н Т. мечтал вырваться из Серых Гаваней, из их удушающих тисков, сдавливающих его, точно полую ореховую скорлупку, которая вот-вот треснет. Но г-н Т. не треснул. Не сдался, как многие другие, кого пропитали серые сумерки, превращая их в безликие серые тени, кого напитал бесконечный дождь, льющий с беспросветно серых небес, кого омыли волны такого же стального моря под ними, замораживая изнутри. Томный голос Ланы переполнял душный салон, но г-н Т. не спешил открывать окна, словно яркость момента, великолепие триумфа, переживаемого им, могла ускользнуть, уступая место кислороду, смешиваясь с вечерней влажностью, которая совсем скоро соберется туманом и потечет по низинам по бокам автострады. Влажность должна была остаться в Серых Гаванях. Там же должна была остаться разливающаяся по полотну повседневности серость красок и жизни, которую г-н Т. ненавидел всем сердцем. Ему хотелось цвета — цветных снов и красочных пейзажей, незабываемых впечатлений и людей, которые не были бы похожи на тени, попавшие в замкнутый круг. Г-н Т. мечтал выпустить свою собственную яркость наружу, засияв в ночном небе, подобно звезде или, на худой конец, неоновой вывеске над элитным игорным заведением. Что угодно, лишь бы не то, что окружало его с момента рождения, затягивая в себя, как в трясину — без надежды на спасение. — Подумать только, а я ведь тоже почти захлебнулся! — покачал он головой и хмыкнул, прежде чем продолжить подпевать очередному треку с риском посадить связки. Восторг побега, восхищение обретенной свободой, пьянившие его не хуже лишней пары бокалов Лонг-Айленда, постепенно начали блекнуть, а музыка, выкрученная на максимум, отдаваться неприятным покалыванием в висках. Но все это было не важно. Г-н Т. поставил точку. Позади него догорал самый яркий закат из всех, что ему когда-либо доводилось видеть. Впереди его ждала новая жизнь, отмытая от пропитанной гнилью хмари, опутывавшей Серые Гавани, подобно паутине. Красный цветок увядал в зеркале заднего вида, подобно догорающему фениксу. А впереди, насколько хватало глаз, перед г-ном Т. простиралось беспросветно серое небо.