Истории Серых Гаваней

Когда в ресторан зашел незнакомец, г-н У. не обратил на него никакого внимания. Еще чего, очень надо тратить драгоценное время ужина на этих франтов, которые считают себя лучше всех только из-за того, что на них надет свежевыглаженный костюм-тройка — с иголочки и явно пошитый на заказ у недешевого портного, нарочито неброский плащ и начищенные до блеска лакированные ботинки. Г-н У. негромко фыркнул себе под нос, возвращаясь к тарелке паппарделле болоньезе, успевших уже основательно вымазать салфетку, предусмотрительно повязанную г-ном У. себе на шею. Стрельнув глазами в сторону своей спутницы, он в очередной раз отметил, что на ее изящных руках тонкие золотые браслеты смотрятся просто восхитительно — выступающие костяшки запястий манили его ничуть не меньше, чем неглубокое декольте, оставлявшее простор для фантазий, и нежные светлые локоны, спускавшиеся на плечи. Скосив взгляд на незнакомца, который возвышался всего в паре столиков от г-на У. с поистине королевским величием, он подумал о том, что в отличие от таких вот франтов, он всего в жизни добился сам. Ну, возможно, пришлось где-то схитрить, несколько раз г-н У. подставлял своих партнеров — это было не слишком честно, но бизнес есть бизнес, и в пруду, полном хищной рыбы, рассчитывать следовало только на себя. Утвердительно кивнув своим мыслям, г-н У. решил, что, в сущности, в его действиях не было ничего предосудительного. Каждый выживает, как может, а ему нужно было гораздо больше, чем офисному планктону, тянувшему лямку однообразия до конца своих дней без надежды на лучшую жизнь. Он хотел какого-то положения в обществе, хотел каждый вечер питаться в лучших ресторанах города — или хотя бы в таких, как этот. Г-н У. снова посмотрел на незнакомца, к которому до сих пор не подошел официант. Тихо посмеявшись себе под нос, он сделал большой глоток красного вина и подмигнул своей спутнице, с удовольствием отмечая, как она опускает глаза, смущаясь. Он был постоянным клиентом этого заведения и едва только переступал порог, как к нему уже неслись люди, готовые подхватить его пальто и выполнить любые его пожелания. Г-н У. уже покончил со своими паппарделле болоньезе, как приятный негромкий гул голосов, стоявший в зале и прекрасно сочетавшийся с ненавязчивой музыкой, в клочья раздробил громкий баритон — тем более возмутительный, что принадлежал он незнакомцу, наконец-то обратившему на себя внимание официанта. — Официант, принесите мне смерть того господина. Пораженно подняв глаза от тарелки, г-н У. отметил тот факт, что незнакомец смотрит на него в упор, как если бы речь шла о нем и о его смерти. Оглядевшись и убедившись, что у взгляда не может быть другого адресата, г-н У. побагровел. Побледневший официант попытался что-то сказать, дать понять, что такого рода шутки в их заведении не приветствуются, даже почти попросил экстравагантного посетителя уйти, но чувствуя, что обстановка стремительно накаляется, потерял дар речи, пискнув напоследок, что позовет администратора, после чего предпринял попытку ретироваться с места событий. Однако, судя по всему, его ноги приросли к полу, потому что он не ступил и шагу. — Да что вы себе позволяете?! — г-н У. все кричал и кричал, полыхая от гнева, сбрасывая тонкие руки своей спутницы, пытающейся его успокоить. Измазанная салфетка колыхалась на его объемистой груди, он грозил незнакомцу всеми мыслимыми и немыслимыми карами, требовал назвать свое имя и обещал обязательно прислать повестку в суд за оскорбление. Ненависть и отвращение прорвали плотину деланной добродушности — этот незнакомец олицетворял для г-на У. всех, подобных ему, столь же высокомерных, мнящих себя интеллектуальной элитой Серых Гаваней на неизвестно каких основаниях, претендующих на изысканный вкус и чувство юмора, не стоивших и выеденного гроша. Или ломаного яйца. Г-н У. не был уверен, как звучит лучше. Незнакомец внимательно слушал г-на У. с совершенно бесстрастным выражением лица, что только выводило из себя еще больше. Наконец г-н У. высказал последнее, что пришло ему на ум, и оглушительно фыркнул, с видом, полным достоинства, возвращаясь к своему ужину. На очереди был яблочный штрудель, который услужливый официант успел поставить на его столик, пока г-н У. сотрясал воздух праведным негодованием. Наколов кусочек на вилку, он с чувством отправил его в рот. Дыхание перехватило почти сразу. Г-н У. снова покраснел — на этот раз тщетно пытаясь откашляться. Его спутница заламывала руки и просила о помощи, обводя зал растерянным взглядом. Один из посетителей поднялся со стула, чтобы оказать посильное содействие, но ни похлопывания, ни постукивания не принесли желаемого эффекта. Г-н У. был слишком объемист для того, чтобы обхватить его целиком и хорошенько встряхнуть. Кто-то уже вызывал скорую, но непохоже было, чтобы она успела доехать — Г-н У. стремительно синел, с ужасом глядя в спокойные глаза незнакомца, который по-прежнему не отводил от него взгляда. Легкая улыбка скользнула по его губам — и это было последнее, что г-н У. успел увидеть, прежде чем свет в его глазах померк. Тело г-на У. развалилось на стуле, а хрупкая блондинка напротив в отчаянии прикладывала ладони к лицу, размышляя, как скоро она сможет найти себе нового. Впрочем, в дальнем конце зала одинокий мужчина совсем немного за пятьдесят подавал надежды, слишком часто бросая на нее недвусмысленные взгляды. Официант, замерший рядом с экстравагантным незнакомцем, вышел из ступора и снова повернулся к нему лицом. — Желаете что-нибудь еще? — Благодарю, но нет. Официант изысканно поклонился, удаляясь. Через пятнадцать минут на столике незнакомца красовался яблочный штрудель по-венски.