На расстоянии

Тоска накатывает внезапно. Монти перестилает постельное бельё, а потом вдруг садится на край кровати и утыкается лицом в подушку, на которую не успел надеть наволочку. Омежья сущность тихо воет, царапая когтями под рёбрами, и хочет прижаться носом к раскалённому асфальту. - Я не мог ошибиться. Я ведь ничего не чувствую. Омега не находит себе места. Ему важно знать, что с альфой всё в порядке, просто чтобы убедиться, что тот жив и здоров. Он не решается признаться сам себе, что ему не хватает Роя, что он скучает по его дурацким рваным штанам и потертому рюкзаку. Скучает по запаху нагретого лучами солнца асфальта и хочет снова проснуться в своей постели не один. Работа не приносит омеге прежней радости, а вечерами он сидит на сайте журнала «Планета геополитики» и выискивает фотографии, сделанные альфой. В редакции журнала отказываются отвечать на вопросы не родственников, и он может только ждать. Раздавшийся вечером звонок отрывает его от выпуска журнала пятилетней давности. Открыв дверь, он встречается взглядом с темноволосым невысоким омегой, который внимательно его оглядывает, а потом хмурит брови: - Монти? У нас мало времени. Спутник скоро будет над ними и все дела. Где у тебя ноутбук? - омега чуть прихрамывает, когда идёт через коридор. - Я Тир, старший брат Роя. Он сейчас звонить будет, просил, если есть возможность, передать тебе, что с ним всё в порядке. У омеги подкашиваются колени, и он хватается за край стола, когда видит осунувшееся лицо Роя и его чуть отросшие волосы на экране: - Я в порядке. И все в порядке. Монти… У омеги в горле ком, который мешает говорить, и он лишь слабо улыбается, прикладывая ладони к пламенеющим щекам. - Тир, я же просил просто передать, а не врываться к нему в квартиру и пугать, - Рой скользит взглядом по лицу Монти и улыбается нерешительно и извиняюще. - Как там мой муженёк? - омега улыбается, поглядывая на часы. - Уже успел кого-нибудь подлатать? - С ним всё в порядке. Мы все скучаем по дому. Ужасно скучаем. А… вы? Монти кивает часто-часто, понимая, что отчаянно скучает, и чувствуя, как на глазах появляются непрошенные слёзы. - Чего там осталось-то! Скоро вернётесь. До связи. Когда омега захлопывает крышку ноутбука, то с удивлением смотрит на хозяина квартиры: - Ты это чего? Так соскучился, что ли? И Монти снова кивает, когда омега его обнимает и утешающе похлопывает по спине: - Заезжай в гости. Накормить не обещаю, готовлю плохо, но поговорим, если захочешь. Через пару дней Монти переступает порог чужого дома и пытается найти хоть отголоски запаха Роя, пока Тир неторопливо заваривает чай и шелестит оберткой конфетной коробки: - Я тоже не сразу понял, что мы с мужем предназначенные. Я по молодости в уличных гонках участие принимал, ну и попал к хирургу. Он меня зашивал, а у самого руки дрожали. Целых две недели он меня убеждал, что я его пара. - Две недели? - Долго, да. Монти даже сейчас не может сказать, что он чувствует кроме беспокойства и нежности по отношению к Рою. Может, ещё влюблённость какая-то и желание снова почувствовать его ладони на своих ягодицах. - И как ты понял, что он твой предназначенный? - омега отчаянно хочет узнать ответ. - Он сказал, что не будет настаивать. Возможно, он ошибся. Я когда представил, что рядом со мной может оказаться кто-то другой, а его я больше не увижу, так и похромал за ним, - Тир вдруг отворачивается, вздыхая. - Когда он уезжал в этот раз, я ещё не знал… И не успел ему сказать… Мы думали, что у нас не получится. Сейчас не хочу говорить, чтобы он там не переживал лишний раз. Монти догадывается, о чём говорит омега, и гладит того по руке, на которой блестит золотой ободок на пальце. Тир гостеприимно распахивает двери комнаты: - Сам видишь, какой бардак. Мой братец не из тех, кто любит порядок. Омеге плевать на бардак, и как только он остаётся один, то ложится на кровать и утыкается носом в подушку. Ему кажется, что в комнате всё ещё пахнет альфой. Пахнет нагретой кожей, жарким солнцем, раскаленным асфальтом, нежностью и травяным шампунем для длинных волос. - Может быть, ты не ошибся, - омега разглядывает фотографию, стоящую на столе, заваленном старыми пленками, грампластинками и журналами вперемешку со скомканными бумагами и сломанными карандашами. – Когда ты вернешься, мы точно будем знать. Монти не знает, что он должен чувствовать. Сейчас ему тоскливо и одиноко, а нытье омежьей сущности, требующей зарыться носом в одежный шкаф альфы в поисках поношенной рубашки или футболки, хранящей запах, заставляет его снова и снова возвращаться в комнату Роя и ложиться на его кровать, свернувшись клубком и обхватив колени. Тир хмыкает, присаживаясь на край кровати: - Там просто очень плохо со связью. Монти прикрывает глаза, вспоминая длинный хвост, перебрасываемый за спину, и колючие виски. Его ладони и пальцы помнят то ощущение, когда густая грива скользила по рукам, а потом стриженые виски кололи нежную кожу. Именно сейчас он вдруг вспоминает все те моменты, когда они были рядом. Он вспоминает шероховатость джинсовой ткани, хлопок футболки, силу рук и чуть выступающие альфьи клыки. У Роя серо-зелёные глаза с тёмными вкраплениями на радужке, длинные ресницы и высокий умный лоб. От него пахнет широкими пыльными дорогами, грузовиками, маленькими городками и домами вековой постройки, прячущимися за густой, тяжёлой листвой. Запах нагретого солнцем асфальта заставляет думать о чугунной сковородке для блинчиков и маленьких перепачканных липким вареньем пальчиках, о толстом наглом коте на заборе и проплывающих мимо городка товарных поездах, глухо свистящих возле станции. Монти поправляет галстук и кивает секретарю, который снова указывает глазами наверх: - Мистер Шеридан ждёт. Альфа хмурится, стоя у окна, и не смотрит на омегу: - В редакции мне сказали, что уже три недели от них нет вестей. Знаю, ты часто видишься с Тиром, и если… Если с ними что-нибудь… Просто будь рядом с ним. Монти сглатывает противный комок и кивает. Он не может думать о том, что Рой не вернётся. Без него всё потеряет смысл, всё будет не так, неправильно и неверно. Одиноко и пусто. Бездушно. Не будет солнечных лучей, пронзающих ярко-зеленую листву и падающих на ровную линию асфальтированной дороги, не будет сильных рук и широкой улыбки, не будет колючих висков и рваных джинсов… Омега засыпает в чужом доме, на чужой кровати, в комнате, где пахнет его собственной лавандой и свежим постельным бельём. Для сна нет расстояний, и во сне Рой всё так же рядом.