Кто старое помянет...

В пустом взгляде Масаки куда-то сквозь Итачи была вселенская усталость, разочарование в жизни и грусть. Он водил пальцами по столу и тяжко вздыхал. — Я изучил всё, что смог найти. Но, зная политику Конохи, большая часть правды так и осталась лежать в архивах, а журналисты получили официальную версию событий. — Ты же не собираешься пытаться попасть в архивы? Нам туда вход закрыт. И вообще, я так и не понял, с чего ты взял, что убийства, капсула и, якобы, охота на тебя как-то связаны? Чёрт, я же просил Асу бросить это в стирку… — Масаки скользнул взглядом по куче одежды, лежавшей в углу. — Все эти люди как-то связаны. Вот, смотри. Этот отвечал за безопасность в банковской системе. Не главная должность, конечно, но он мог знать достаточно. Эта женщина была замужем за членом АНБУ. Я знал его ещё много лет назад, так что наверняка он ещё служит там. А этот… — Ну хорошо, хорошо. Предположим, я тебе поверил и не пошёл докладывать обо всём Седьмому. Знаешь же, что самовольные расследования у нас не приветствуются. Тем более, твои, — Масаки вновь издал шумный вздох и потёр лицо. — И чего ты хочешь от меня? Если с тобой что-нибудь случится, мне же башку оторвут. — Поэтому я и рассказываю тебе о своих догадках. В Резиденции по этому поводу не очень-то переживают, но здесь явно что-то не так. Эти убийства были совершены демонстративно. — Может, кто-то просто хотел поднасрать Конохе? Итачи, я понимаю, у тебя паранойя после стольких лет бегства, но теперь совсем другие времена. — Мне нужен доступ в архивы, — твёрдо сказал Учиха. — Если ты не бросишь эту бредовую идею, я тебе всеку. — Я знаю, ты можешь помочь. На карте… — А знаешь, что? Валяй. Там сейчас, в основном, женщины работают. Одной подмигнёшь, второй конфеты подаришь. Может, и получится. — Правда?.. — Конечно, нет, болван. Это тебе не бухгалтерия. Это засекреченные архивы, напоминаю, военного поселения. А доступ у тебя есть разве что к трухлявым журналам прошлых десятилетий и отчётам генинов. — А у тебя? — Чёрт, Учиха… — Масаки хлопнул себя по лбу. — И что ты хочешь там найти? Думаешь, всё так просто? Там даже каждый взятый кусок туалетной бумаги надо помечать в журнале под трепетным надзором работников. И ходят туда обычно по просьбе Хокаге. По очень важным делам. Почему бы тебе не рассказать обо всём Наруто? — Я…не могу доверять никому, — Итачи потупил взгляд. — А, то есть мне, подчинённому Хокаге, ты доверяешь? Очень опрометчиво с твоей стороны. — Я пришёл к тебе…как к другу. — Только не дави на жалость в моём безгранично добром и чутком сердце, — Масаки внимательно посмотрел в глаза Итачи. — Ох, ты это серьёзно… Знаешь, что бы я сделал сейчас, будь мы во времена Третьего? Ничего личного, просто служба… — Но… — …сказал бы я тогда. И уже на следующий день добряки, вроде Ибики, захотели бы с тобой побеседовать. Хотя в те времена никто бы с тобой и разговаривать не стал, а Хокаге сам лично грохнул бы оживший труп, ввалившийся к нему посреди ночи… Как же ты меня бесишь! Ладно! — Масаки подпрыгнул от раздражения и скрестил руки на груди. — Я тебя слушаю. Непривычно было кому-то доверять свои мысли. Всю жизнь, начиная с детства, Итачи привык сам решать свои проблемы, бороться с трудностями и держать всё в себе. Потому слова шли с трудом, но он видел понимание в глазах Масаки. Он внимательно слушал, несмотря на недовольный вид и вечное фырканье. Когда Итачи замолчал, Масаки потёр подбородок и мотнул головой: — Но учти, Учиха, если я из-за тебя во что-нибудь вляпаюсь, тебе не жить. И прежде чем меня схватят, ты падёшь не от руки загадочного инкогнито, а от моего апперкота. — Спасибо, Масаки, — Итачи улыбнулся, и с сердца в тот момент свалился тяжёлый остроугольный камень. — Да иди ты. Пришёл, растормошил… — Я могу для тебя что-нибудь сделать? — Да, проваливай. Мне нужно время, чтобы обдумать твою просьбу. Постараюсь достать всё, что смогу найти по этому делу до завтра. А то вижу, что тебе неймётся. Ну, чего расселся? Иди! — Масаки махнул рукой.

***

Итачи чувствовал себя чужим в Конохе, и это было немного жутко. Все эти незнакомые лица прохожих, новые здания, новые районы и улицы пугали его в глубине души. Он так и не смог принять новую Коноху. Словно пришелец, он не понимал современных обычаев, поведения, технологий. Но глупая гордость и недоверчивость не позволяли ему просить о помощи. Итачи был воспитан в другое время, время ненависти, недоверия и сложностей. Почему он не пошёл к Наруто? Наверное, по привычке. Хотя Узумаки отличался от других Каге. Если он видел что-то неизвестное и непонятное, он сперва старался выслушать и понять, а не размахивал кулаками. Почему он пошёл к Масаки? Наверное, потому что впервые за всю свою новую и старую жизнь почувствовал узы не только семейные, но и дружбы. Все его прошлые напарники были лишь напарниками — холодными и вежливо отстранёнными. А Масаки нёс в себе настоящую Волю Огня и сам был его частью. Оба Икеда были порывисты, горячи и неудержимы, но в то же время безгранично преданы и сострадательны. И они немного подтопили ледяную корку на сердце Итачи. И пусть, возможно, Масаки этого не понял, но сегодня Итачи признал его своим другом. А для Учиха друг это не просто слово. Это значит, что теперь Итачи готов жертвовать своими интересами ради него. Он подарил ему своё доверие, что равно в то же время смертельному оружию. И Масаки в любой момент может использовать его. Так как Сарада наверняка была занята с друзьями, Итачи решил не беспокоить её и прогуляться по набережной. Но не просто ошиваться, а осмотреть места, где были найдены трупы. И как же он пожалел о своём решении, стоило ему спуститься по ступеням к реке и обернуться в сторону города. — Учиха-сан! Какая неожиданная встреча! Какого чёрта здесь забыла родственница Даймё Итачи спросить не решился. Кривая улыбка появилась на его губах, и он, словно механическая кукла, с трудом развернулся к ней: — Нахо-сама, — он опустился на одно колено и преклонил голову. — Где ваша охрана? Сейчас опа… — Вы же не станете возражать, если я составлю вам компанию? — женщина закрыла зонтик и ловко спрыгнула со ступеньки на набережную. — Вы и будете моей охраной. Некоторые люди вокруг даже замедлили шаг, наблюдая за развернувшейся сценой. Кто-то достал телефон, и Итачи боковым зрением заметил быструю вспышку. Нахо, как ни в чём не бывало, взяла только поднявшегося с колена Итачи под руку и улыбнулась. — Ну, как ваша новая жизнь? — Всё хорошо, — на секунду к горлу Итачи подкатил ком тошноты, но потом быстро отпустило. Он сожалел и стыдился той ночи, ужасно стыдился, просто сгорал от стыда и позора. — Спасибо. — Я надеюсь, Хокаге-сама выполнил мою маленькую просьбу насчёт вашей племянницы? — Просьбу? — Да, я ведь вижу, как вы её любите, поэтому подумала, что год в лучшей частной школе для таких одарённых детей, как она, был бы весьма полезен. Жаль, я не успела сообщить вам об этом лично. Сарада очень хорошая девочка, у неё большой потенциал. — Мне…ничего об этом неизвестно, — Итачи был в смятении. — Мы с ней имели короткий разговор, а ранее я видела её в действии. Её отец был таким же талантливым шиноби, и я просто не могла игнорировать это. Думаю, вы согласны, что пока есть время, надо учиться при любой возможности. Двери этой школы открываются не многим. Они шли вдоль реки, к месту, где совсем не было людей. И только убедившись, что их никто не слышит, Нахо выдохнула: — Итачи, я понимаю, что ты наверняка жалеешь о том, что произошло между нами. Итачи опустил взгляд и сжал губы. — И всё-таки моя симпатия к тебе и твоему брату слишком велика, чтобы просто забыть. К тому же, я обязана Саске жизнью. Потому я хочу помочь тебе. Сарада будет учиться в школе под моим покровительством, и тебе будет не о чем беспокоиться. Она вернётся с достойным образованием. Поверь, там работают настоящие специалисты, и за год она охватит программу, которую в обычных школах изучают несколько лет. — Это решение должна принять Сарада, хочет ли она там учиться. Я не вправе решать за неё. — Ещё я слышала, что ты всё никак не можешь оформить опекунство. В этом вопросе я тебе уже помогла. Через пару дней тебе надо будет лишь поставить свою роспись. Не спрашивай, почему я это делаю. Просто чувствую, что так нужно. — Нахо-сама… — Итачи даже не знал, что ответить. — Просто Нахо. Жаль, что жизнь так несправедлива, а общество так глупо устроено. Скажи, Итачи… Будь я простой женщиной, я бы тебе понравилась? — Нахо посмотрела в глаза Итачи, который начинал краснеть, как розы по весне. — Вы…и есть просто женщина… — тихо сказал Итачи и кашлянул. — Вот как? — она усмехнулась. — Вы мне нравитесь, Нахо-сама, вы хороший человек, и я уважаю вас. Я бы умолял вас о прощении на коленях, но, боюсь, это привлечёт слишком много ненужного внимания. Ведь тот поступок был неуважителен и низок, и я… — Итачи, неуважение — это то, что ты делаешь сейчас. Ты стоишь перед влюблённой в тебя женщиной и говоришь такие ужасные вещи. Через пару месяцев я выхожу замуж за старого друга отца. Он настолько жирный и отвратительный, что, только узнав эту новость, я хотела повеситься. Просто скажи, что ты примешь мою помощь, и я буду спокойна. Буду знать что-то очень важное, и мне будет легче. И мы расстанемся. В этот раз навсегда. — Спасибо, Нахо-сама, — еле слышно произнёс Итачи. И Нахо, закрыв лицо руками, тихо зарыдала. А он опять смог сказать лишь «спасибо» в ответ на признание в любви. На душе вмиг стало так погано, что Итачи подкосило. Он нашёл в себе силы, чтобы подойти к женщине, которая плакала из-за него, и осторожно приобнять. Чувство вины обострилось, он вспомнил о Фальте, об Изуми. Он был рождён не для любви, а для убийств и страданий, что жизнь ему неоднократно доказывала. Воспоминания из прошлой жизни мелькали перед глазами, а плечом он почувствовал горячее дыхание и слёзы Нахо. Именно поэтому он должен найти того, кто охотится за ним. Потому что Сарада может пострадать. — Ох, прости, — Нахо всхлипнула в последний раз и достала платок. — Что-то нахлынуло, — она отстранилась от Итачи, положив ладонь на его грудь. Итачи ничем не мог ей помочь, но поклялся сам себе, что больше ни одна женщина не проронит ни слезы из-за него.