Кто старое помянет...

Перед тем как уйти, Аса поцеловала Итачи. Но не так, как раньше — неуклюже и быстро. А так, что, когда медсестра пришла через пару минут осмотреть его, давление поднялось почти до опасной отметки, и сам Итачи был красный, как варёная креветка. После этого ему опять что-то вкололи, и он уснул. Ему приснилась Изуми, о которой он случайно вспомнил в разговоре с Асой. Возможно, она была его первой любовью. А, может, и нет. Откуда ему теперь знать? Они ведь толком даже не успели пожить. Во сне они гуляли по старой Конохе, о чём-то говорили, Изуми много улыбалась и смотрела на Итачи влюблёнными глазами, как он и запомнил. Странно, столько времени уже прошло, а он ещё не забыл её напрочь. — Да, внутри точно должно всё затянуться, останутся только следы надрезов, но они уже не представляют угрозы. Простите, у меня обеденный перерыв, так что я оставлю вас, — женский голос вырвал Итачи из сна. — Его одежда… — Да, я знаю, спасибо, — ответила Сарада и подошла к койке, на которой ещё дремал дядя. — Дальше я сама. — Сарада, — едва открыв глаза, Итачи тут же улыбнулся, увидев улыбку племянницы. — Как ты себя чувствуешь? — Не считая небольшой головной боли, всё в порядке. Знаешь, это ведь была моя пятая операция. Но до этого всё было не так сложно. — Всё-таки ты меня оперировала? За окном уже светило солнце и пели птицы. Одним словом — прекрасный день. Итачи с опаской выпрямился, но не почувствовал никакой боли. Значит, редкий дар Карин опять его спас. — Твоя…подружка сегодня ввалилась к нам с тётей Карин и попыталась её упрекнуть, будто она что-то тебе подсунула вместо обычной капельницы. Так вот, передай ей… Впрочем, не нужно. Тётя Карин ей и так всё подробно объяснила. Они там чуть не подрались. — Столкнулись две стихии, — Итачи снова улыбнулся. — И всё же, как тебя пустили в операционную? — Ну, имя моей матери ещё не забыли, да и я сама всегда была прилежной ученицей. До этого, конечно, операции проходили в полевых условиях, но я знаю, как обращаться с ножами. И я должна поблагодарить тебя…за то, что отправил тогда в школу, несмотря на всё моё нытьё. После неё я много думала о том, чтобы пойти учиться дальше. А сегодня ночью окончательно решилась. Если смогу сдать экзамены, меня примут в столичный университет. Спасибо папе, денег на оплату обучения хватит. — Но у нас тоже есть прекрасное медицинское училище в Конохе. — Этот сарай с тараканами, где неправильно учат ставить укол? Нет уж, спасибо. К тому же, зачем мне туда возвращаться, если я уже на несколько ступеней выше? — Значит, ты решила пойти по стопам своей матери? — Ты просто не знаешь, сколько возможностей для меня откроется с дипломом из столичного университета. И главное — со знаниями. Сегодня ночью я сначала растерялась, когда увидела тебя без сознания. После учёбы такого не будет. Я буду точно знать, что делать в любой ситуации. — Всё просто приходит с опытом. Например, Шизуне-сама училась у… — Дядя, времена изменились. Сейчас недостаточно просто сказать, что ты ученик какого-нибудь великого ирьёнина. Всем плевать. Нужно подтверждение твоих умений. Ладно, обсудим это позже. Сейчас тебе надо освободить палату. Идём домой.

***

Дома всё было по-старому. Только подниматься по лестнице было тяжеловато — Итачи был пока что слишком слаб. С помощью Сарады он дошёл до своей комнаты, племянница усадила его на кровать и тут же выдала список того, что ему теперь нельзя делать в ближайшую неделю. Как он понял, по-хорошему, он должен был остаться в больнице ещё на пару дней. Но, благодаря Сараде, он избежал этой участи. -…и даже не думай ходить на полигон, ничего с тобой за неделю не случится. Я всё объясню дяде Наруто. Пусть хоть второе пришествие Кагуи, но ты не должен напрягать мышцы спины и живота. Хорошо? — Угу… — Ложись и вставай с кровати осторожно. Это тоже напряжение. Я сейчас сварю тебе суп, но потом мне надо будет уйти. Надеюсь, ты справишься без меня, — девушка села на кровать рядом с дядей. — Всё будет хорошо. — Мы с тобой уже давно не проводили время вместе. — Не волнуйся, всю неделю я буду рядом и даже успею тебе надоесть. Ты, наверное, хотел бы больше времени проводить с Асой. — Как ты можешь надоесть? Сарада, — Итачи улыбнулся ей и прижал к себе. — Ты даже не представляешь, какой счастливой меня сделал, когда вернулся. До этого я открывала глаза каждое утро, каждый прекрасный день, смотрела в окно и хотела улыбнуться, но потом вспоминала, что мои родители мертвы, и что я совершенно одна. Что я спущусь вниз, и никто не приготовит мне завтрак, никто не скажет, какое утро доброе. А ещё не представляешь, как я боюсь тебя потерять. Ты стал мне и мамой, и папой и бдительным дядей. — Прости, что так вышло с моей раной. Я, правда, сам не ожидал. — Не ожидал, потому что проигнорировал все мои просьбы сходить в больницу, а когда тебе надоели мои однотипные вопросы каждый день, просто соврал, что был там. Ладно, надеюсь, ты хотя бы извлёк из этого урок. Пойду варить тебе суп. А ты отдыхай и даже не думай сегодня и в ближайшие пару дней выходить из дома, у тебя постельный режим. Я за этим буду следить. Оставшись наедине с собой, Итачи оглядел свою комнату и задержал взгляд на фотографии, стоявшей на тумбочке. Счастливая Аса и он рядом, с недовольным лицом и в костюме каппы. Скоро у них будет целая стена таких фотографий в разных местах. Ему надо только сделать последний рывок. Он вспомнил поцелуй Асы ночью в палате и сглотнул, оттянув воротник футболки. Она поцеловала его по-настоящему, сама. Неужели она с ним не из жалости? Итачи до сих пор не мог понять, что у Асы в голове. Он задремал. Вдруг кто-то настолько громко постучал во входную дверь, что даже Итачи на втором этаже дёрнулся от неожиданности. Он посмотрел на часы — время шло к шести вечера. После недолгой тишины раздался топот, и спустя считанные секунды в комнату Итачи ввалился бледный Масаки. Его выражение лица не означало ничего хорошего, потому что было серьёзным, как никогда раньше. — Всё, — Икеда кивнул напарнику и, хлопнув дверью, сел на стул у окна. — Что случилось? — Итачи был удивлён и смятён необычным поведением друга. — Рэй положили в больницу, бабушка всё узнала и устроила разнос, Аса рыдает, завтра начинается последнее испытание. Какой же я придурок… — Масаки с досадой ударил себя по лбу и закрыл глаза. — Я просто пошутил, когда вернулся из больницы. Рэй спросила, как ты, а я сказал, что через неделю похороны. Не надо на меня так смотреть, я почти сразу объяснил, что это шутка! Но она к тому моменту уже сползала по стене. Если и в этот раз с ней что-то случится… — В этот раз? Масаки, можешь объяснить по порядку? Что и как узнала Томоко-сама, почему Аса плачет и почему испытание завтра? И главное — что с Рэй? — Начну с новостей, важных для тебя. Для бабушки сейчас просто сошлись все карты. Из-за моей тупой шутки Рэй стало плохо, свадьбу мы переносим, ты как раз…приболел и сходишь с дистанции. Она собирается по-быстрому покончить с традициями и сдать Асу в руки местного дельца без имени, но очень богатого. — А как же поединок? — Он сегодня на закате. Через час с небольшим. Не знаю, как Аса собирается наминать бока своим женихам, она сейчас вообще не в духе. — Так… — Итачи опустил голову. — Насколько всё серьёзно с Рэй? — Знаешь, почему мы развелись в прошлый раз? — откинувшись на спинку стула и глянув в окно, Масаки вздохнул. — Два выкидыша. Ну, и плюс аллергия на мои шутки. В этот раз всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так и получилось. Теперь Рэй опять в больнице, опять я виноват и опять она меня ненавидит. Кстати, хочешь её проведать? — Конечно, надо обязательно к ней зайти. — Не сейчас. Сначала скажи, что будешь делать с моей неугомонной бабушкой. Ох, а я уже на мальчишник настроился… — Я приду на закате в ваш дом, — Итачи поднял голову. — Конечно, Аса сильна в тайдзюцу, но не думаю, что она сможет уложить меня на лопатки. Почему ты улыбаешься? — Да ничего, просто… Кажется, сестрёнка всерьёз на тебя запала. Она мне, конечно, наваляет, если узнает, что я тебе рассказал. Но я заходил к ней сегодня и видел твои портреты на её столе. Представляешь? Она тебя рисует. Присмотрись — может, она тоже одна из твоих сумасшедших фанаток. Потому что она явно преувеличивает твои достоинства. Или просто рисует то, что хочет видеть. — О чём ты? — Сам у неё спросишь… — всё-таки Масаки распирало от желания рассказать секрет сестры. — В общем, она рисовала твоё лицо и не только. Я мало что успел увидеть. Могу только поделиться советом, сделав выводы из её художеств. Хочешь соответствовать её мечтам — начинай набирать массу. — Масаки, о чём ты говоришь?.. — Ладно, забудь. Как ты себя чувствуешь? Идти-то хоть сможешь? Я пойду с тобой, тогда мало кто сможет возразить. — Думаешь, меня могут не пустить? — Не думаю, а знаю. Я тебя проведу и потом сразу к Рэй. К сожалению, не смогу насладиться зрелищем. Вот только…имеет ли смысл твой визит к нам? Ты ещё даже не подал заявление на оформление пропуска. Так просто никто тебя из Конохи не выпустит, а испытание будет проходить за её пределами. — Но ведь пропуск делают три дня… — Так и есть. Но тут я тебе уже не помощник. — Хорошо, я что-нибудь придумаю. Сейчас надо… — Итачи медленно и осторожно встал на ноги, придерживаясь за стол. — Надо собираться. — Ты уверен, что сможешь? — Бывало и похуже. Намного. Кто-то пришёл, — Итачи услышал, как открылась входная дверь. — Узумаки… — Хокаге-сама? — Масаки вскочил со стула и начал впопыхах поправлять по-разгильдяйски выпущенную из штанов водолазку и застёгивать жилет. — Нет, его сын. Это наш шанс. Но Сарада будет злиться… — Это ещё почему? — У меня постельный режим. Строгий. Ты знаешь, как все врачи к этому относятся. Но я постараюсь вернуться до того, как она… — Да ладно, не дрейфь. Я сейчас с ней всё улажу, — Масаки отмахнулся на немое возражение Итачи и вышел из комнаты.