На воле

Ближайшие пару дней Кэрол снова не рисковала заходить слишком далеко в лес, ограничиваясь окрестностями тюрьмы. Но её немногочисленные ловушки стояли и дальше, почти у самого ручья, и их хотя бы забрать нужно было, не зря ведь она корпела над их вроде бы простым, но все же со своими тонкостями, устройством, склонившись над книгой при тусклом свете масляной лампы несколько ночей подряд. Стараясь не шуметь и изо всех сил напрягая зрение, чтобы, если вдруг неподалёку покажется тот самый охотник, сразу сбежать, Кэрол без приключений добралась до первой из двух дальних ловушек. И с недоумением замерла над ней. В эти силки впервые попалась добыча. Неужели где-то здесь обитают кролики, которые вдруг решили, что просто мечтают попасть в тюрьму на обед? Настороженно оглянувшись, Кэрол опустилась на колени у ловушки. Проверила ещё теплую тушку и с сомнением забрала добычу. Мысль о том, что её недавний знакомый просто взял и сам сунул сюда кролика, не покидала её. Но зачем ему это? Какая из этого может быть выгода? Или он таким образом приманивает её, словно дикого зверя, издалека бросая подачки и дожидаясь доверия в ответ? Постояв ещё несколько минут на одном месте и не дождавшись ничего, кроме внезапного пронзительного пения какой-то птицы, Кэрол присыпала свои следы возле силков листьями с дерева и направилась ко второй ловушке. Той, что была почти у самого ручья. Она даже поспорила сама с собой, что и там найдётся что-то интересное. И действительно, удача была сегодня на её стороне. Или все-таки не удача, а что-то другое. Ведь ещё пять ловушек, поставленных гораздо ближе к тюрьме, сегодня были пустыми. Как и вчера, как и позавчера. Как почти всегда, кроме парочки редких случаев чрезвычайного везения. Что ж, как бы там ни было, а кролики — это просто великолепно. Быстро набив оставшуюся часть рюкзака мелкими кислыми яблоками, Кэрол поспешила к тюрьме. Спешила она, потому что снова шла окольными путями, не доверяя своему зрению и слуху и опасаясь преследования со стороны этого странного человека, по непонятной причине решившего её подкормить. А может быть, он вообразил, что она выживает где-то в хижине посреди леса с парочкой детей, и просто пожалел её? Просто решил помочь? Кэрол усмехнулась. Подобные иллюзии она растеряла уже давным давно, гораздо раньше того, как все это началось. Люди редко искренне и безвозмездно помогают друг другу, основываясь лишь на догадках о том, что помощь нужна. Вот если попросить о помощи прямо, лично, в глаза, тогда, быть может, некоторые и почувствуют себя обязанными помочь. А если ты всего лишь появляешься на людях то с синяком под глазом, то с прихрамывающей ногой, то со ссадиной на плече, все просто отведут глаза и кивнут в ответ на твои нелепые оправдания о чересчур крутой лестнице. И, наверное, правильно сделают. Поймав себя на мысли о том, что она снова, давно уже пообещав себе не делать этого, погрузилась в мысли о своем прошлом с Эдом, Кэрол ускорила шаг. И, словно по заказу, встретила на воротах мрачно ухмыляющегося бывшего мужа. — Опять яблок притащила? У меня от этой кислятины зубы сводит, — обдал он её несвежим дыханием, отперев ворота. — Тебя никто не заставляет их есть, Эд, — пожала плечами Кэрол и, увидев перед тюрьмой машину Шейна, облегчённо выдохнула: — Вернулись? — Ага. Ни хрена толкового только не привезли. Муки тьму и детской хавки. Как будто никому, кроме этого вечно вопящего недоразумения, жрать не надо. Даже не став спорить с Эдом, Кэрол поспешила к зданию. Переубеждать бывшего мужа не было ни малейшего смысла. А поддерживать разговор — лишь давать ему повод говорить ещё больше. Собеседников ему теперь катастрофически не хватало. Ведь кто согласится слушать сплошной негатив, извергающийся из его уст? — Кэрол, там Лори о тебе спрашивала, — вышел на улицу, щурясь на солнце, Шейн. — Мы в этот раз совсем без мясного. Только питания детского набрали в одном доме, мюсли, мелочевку всякую, вроде приправ, и муку. — Эд сказал, муки много? — Да. У чуваков полгаража одной мукой забито оказалось. Торговали ею, что ли. — Хорошая, вы проверили? — Мэгги ещё там настояла проверить, чтобы не везти зря. Она в курсе, что от неправильного хранения случается. Все отлично, мука высший сорт! — заверил Шейн, но особо счастливым он этим не выглядел. — Если есть мука, голодными уже точно не останемся. Витаминов у нас много, как и лекарств. Насушим яблок, грибов, ягод, орехов, трав. С огорода попытаемся что-то закрыть на зиму. А мясо ещё найдём, не волнуйся. Мне сегодня повезло — два кролика. — Да ты совершенствуешься! Скоро заправской охотницей станешь! Кэрол кивнула с фальшивой улыбкой и поспешила войти в тёмное и сырое даже среди лета здание тюрьмы. Если бы её успех в охоте был действительно её успехом… Но показывать, что это не так, нельзя. Главное только, не зайти слишком далеко, сохраняя в тайне личность охотника, не желающего окончательно оставить её в покое. Хотя Кэрол стоило быть благодарной и за то, что он вообще отпустил её тогда. Разобрав на кухне рюкзак, Кэрол, как обычно, не доверила разделку мяса Патриции. Ей казалось, а, может, так оно и было на самом деле, что подруга экономно разделить и приготовить столь дефицитный продукт не сможет. Наконец покончив с делами и оставив Патрицию в компании с пришедшей выпить чаю Бет присматривать за супом, Кэрол устремилась в свою камеру, чтобы оставить там вещи. А потом поспешила к Лори. Сегодня она выглядела гораздо лучше. Сидела в подушках, держа на руках дочку и придерживая для неё бутылочку со смесью. Даже цвет лица немного посвежел — отметила Кэрол. Хотелось бы верить, что это и правда так. — Шейн разочарован, что я не смогла кормить сама, — вместо приветствия сказала Лори, не отрывая взгляда от личика сосредоточено сосущей бутылочку малышки. — Какая ерунда, — нахмурилась Кэрол, присев на край койки. — Пусть с Эдом пообщается. Я кормила недолго, зато потом десять лет выслушивала попреки, что только зря грудь испортила. — Я и Карла не кормила. Рик все понимал, даже мыслей тогда никаких не возникло. А у Шейна, оказывается, была фантазия — мать с ребёнком у груди и так далее. Знаешь, иногда я… Ай, да ладно, что уж говорить об этом. Все есть так, как есть. — Не обращай внимания. Мужчины привыкли, что большая часть их фантазий никогда не воплощается в жизнь, уж поверь! Лори хмыкнула и уже гораздо веселей чмокнула дочку в лоб. — Я тебя утром искала. Ты снова была в лесу? — Пришла минут сорок назад. Зачем ты искала? — Ерунда, мы уже сами с Бет разобрались. Знаешь, после рождения Карла столько лет прошло, я успела все позабыть и теперь сомневаюсь в каждой мелочи. Особенно сейчас, когда едва до туалета сама могу дойти и ребёнка вижу несколько раз в день. Ты, кстати, не замечала… мне кажется, или Карл… ему нравится Бет? При виде искренней обеспокоенности на лице подруги Кэрол рассмеялась. — Немножечко. Да и что тут странного? Он как раз вступает в этот сложный возраст, а Бет мало того что единственная девушка здесь, так ещё и очень симпатичная. Не думаю, что по этому поводу стоит беспокоиться. — Шейн сказал, что в эти новые времена все просто вынуждены будут созревать гораздо раньше времени и что, возможно, через пару лет нам придётся играть свадьбу. Он и через пару лет будет ребёнком! И все бы ничего, но я боюсь, что Шейн эти же мысли вкладывает в голову Карла. — У Бет тоже есть своя голова на плечах. И ей Шейн уж точно ничего не внушит. Все будет хорошо. И через два года, и сейчас. Просто живи и наслаждайся каждым днём. У тебя есть повод. — Кэрол с улыбкой кивнула на задремавшенго на руках у матери ребёнка. — Для меня это не только повод радоваться, но и повод бояться. Бояться за неё, за Карла, за Шейна, за себя, верней за то, что будет с ними всеми, если меня не станет. Кэрол, ты позаботишься о них? — Лори вцепилась в её руку с непривычной силой. Определенно шла на поправку. — Я же уже обещала. И не раз. Я позабочусь о них, как о родных, дорогая. Но, пожалуйста, не думай об этом. У тебя нет повода собираться умирать. Шейн медленно, но верно делает из тюрьмы неприступную для ходячих крепость, еды у нас достаточно, хоть и не очень разнообразной. Всё будет хорошо. — Ты обещала. Но ты почти каждый день уходишь от нас, Кэрол. Уходишь туда, где может случиться что угодно! Я волнуюсь! Ты не должна делать это. Давай я поговорю с Шейном? Чтобы он тебя не отпускал в лес одну? Или лучше вообще чтобы не отпускал? В тюрьме и так достаточно дел. А там ты больше подвергаешь себя опасности, чем… — Чем приношу пользы? — с улыбкой переспросила Кэрол. — Ты же знаешь, что я не это имела в виду — отмахнулась подруга. — Ты приносишь пользу. С каждым своим походом. Но сама ты, твоя жизнь для нас гораздо важней. — Спасибо, дорогая. Но я не стану сидеть здесь взаперти. Не вынуждайте меня. Дайте насладиться тем, что я могу пойти куда захочу и когда захочу. Мне это нужно — не только приносить пользу группе, без чего я тоже не могу, но и выбираться… — На волю, — закончила за неё подруга. В последние месяцы они сблизились настолько, что порой в самом деле чуть ли не читали мысли друг друга. — Ладно, я понимаю тебя. Верней, не понимаю в полной мере, но… ты поняла, в общем. Я не хочу препятствовать тому, что помогает тебе быть хоть чуточку счастливой. Но я боюсь за тебя. За то, что ты однажды не вернешься. А может быть, это просто из-за Эда? Если он надоедает тебе, я скажу Шейну… — И что? Шейн его убьет? — хмыкнула Кэрол и тут же пожалела об этом. Смерть Рика и её не ведомые никому, но все же довольно подозрительные обстоятельства, была запретной темой в их группе и особенно в разговорах с Лори. Только раз она призналась Кэрол со слезами, что ей кажется, будто она своим поведением довела лучших ранее друзей до откровенной вражды, вполне способной закончиться убийством. Это был лишь один момент слабости, но он показал, как часто Лори думает обо всем этом. И Кэрол отлично ее понимала. Ведь она и сама большую часть жизни провела в таких вот сожалениях. Сначала она думала о том, что было бы, не выйди она замуж за Эда, уйди от него вовремя. Потом она прокручивала в голове ситуацию с потерей Софии, снова виня во всем себя. Надо было не отпускать дочку от себя ни на шаг, и тогда бы ничего подобного не случилось! Но что теперь думать… А не думать не получалось. Особенно в лесу, куда Кэрол снова отправилась на следующее утро. Она специально оставила те две ловушки на прежних местах. Хотела проверить, не подбросил ли добряк-охотник ей снова добычу. Первая ловушка её разочаровала. Пусто. Может быть, она слишком рано пришла? Или охотник решил делиться с ней своей добычей лишь раз в неделю? Или это вообще не его рук дело, а самая обычная, хоть и редкая, удача? Тогда часть удачи осталась и на сегодня — во второй ловушке снова был кролик. Кэрол забрала тушку, помедлила немного и нерешительно вышла к ручью. Пусто. Тихо. Она подошла к воде, смачивая руки. Утерла прохладной водой лицо. А когда подняла голову, увидела его. Охотник стоял на той стороне ручья и не сводил с неё взгляда. Сначала не сводил. Но едва увидел, что она его заметила, быстро опустил глаза, словно ища что-то на земле. — Доброе утро, Мистер Охотник, — поприветствовала его Кэрол, быстро справившись с секундным замешательством. И внимательно рассмотрела его, пользуясь случаем. Впрочем, ничего нового она не увидела. Все та же порванная одежда не первой свежести, все те же немытые волосы. Неужели в их городе в дефиците мыло и шампунь? Что-то подсказывало ей, что спрашивать об этом не стоит. — Не передумала? — не стал утруждать себя приветствиями он. — Нет, — сразу поняла его Кэрол и после паузы спросила: — Мои ловушки стали очень щедры на добычу в последние дни. Не знаешь, что послужило тому причиной? — Сразу надо было нормальные ставить, — буркнул он и пояснил снисходительно: — Ты высоко петли сделала. Кроликов-гигантов, что ли, искала? И туговато немного. Я слегка подправил. — Что, сердце болит, когда кто-то неправильно охотится? — Типа того. Кэрол смерила его насмешливым взглядом и отступила на шаг назад. Что и где было туговатым, она, конечно, догадывалась, но то ли догадки её не были верны, то ли просто умений в своё время не хватило. Что ж, теперь или ходить за добычей сюда, к ручью, или просить охотника помочь ей с остальными ловушками. Второе уж точно не вариант. — Могу показать, чего ты не так сделала, — вдруг, неожиданно, казалось, и для самого себя, предложил он. Она настороженно кивнула. Одним движением перемахнув через ручей, охотник подошёл к ней, намеренно показывая пустые руки и, словно уже не впервой ходил туда, кивнул в нужную сторону. Явно искал её следы. И нашёл только ловушки. Пока только их. Последовав за охотником и дойдя до ловушки, Кэрол присела рядом с ним, опустившимся на колено. Он показал ей, как было раньше и как должно быть, не тратя лишних слов. — Вроде все просто. — Действительно просто, — согласилась Кэрол. — И что же ты потребуешь в обмен на науку? — Чего? — Он поднялся на ноги и привычно осмотрелся вокруг, готовый в любой момент отразить нападение ходячего, а может быть, и человека. — Ты помог мне из чистого человеколюбия? — Типа того. Ты сама сказала. Ну, что надо охотиться правильно или не шастать по лесу зазря. — Да, ты прав. — Ещё раз прикоснувшись к петле ловушки, Кэрол, наконец, тоже встала, встречаясь с его быстрым взглядом. — Что ж… мне пора. — Угу, мне тоже, — неловко кивнул он. Подождал минуту и неторопливо ушёл к ручью. Два белых крыла на спине, обвязанные шнурками штанины, почти трогательная, заплетающаяся походка. Кэрол нахмурилась, пытаясь не думать об этом человеке слишком хорошо, чего он, возможно, добивается, преследуя иные свои цели. Но искушение сделать ему в ответ что-то приятное уже поселилось в её душе. И она даже знала, что именно.