На воле

Она стояла в ореховой роще спиной к нему. Срывала с дерева орехи и наполняла ими рюкзак. Он остановился в нескольких шагах и затаил дыхание, наблюдая за лучом солнца, скользящим по серебристым завитками волос на затылке, ласкающим шею, касающимся плеч. — Нравится? Он не успел заметить, когда она оглянулась. Совсем не испугалась, ни на секунду не напряглась, даже не подумала коснуться висящего у неё на поясе ножа. Только улыбнулась лукаво. — Что? — спросил, не понимая, почему его собственный голос звучит так хрипло. А может быть, все он понимал. Просто не желал облекать это понимание в слова. Ведь никаких слов сейчас не хотелось. Чего угодно, только не глупых бессмысленных слов. — То, за чем ты так долго наблюдал, Мистер Охотник. Бросив рюкзак у дерева, она подошла к нему, мягко ступая по начавшей уже желтеть траве. — Да, — честно признался он, продолжая ласкать её кожу своим взглядом вместо солнца. — Спасибо за цветы, — прошептала она едва слышно, касаясь дыханием его щеки. — Я скучала… Она поцеловала его в щеку. Отклонилась немного, заглянула в глаза, посмотрела на его приоткрывшиеся губы, изогнула свои в очередной улыбке и прижалась к нему всем телом. Прижалась, обнимая за шею, запуская пальцы в его волосы на затылке, поглаживая острыми кончиками ногтей его шею, целуя его. Целуя вскользь, почти невесомо, быстро и мягко. Мало. Слишком мало. Так мало, что он, не выдерживая этой мучительной пытки и отбрасывая в сторону все попытки понять, что она делает и зачем это ей, подтолкнул её к дереву, вжимая в него, вжимаясь в неё, скорей терзая, чем лаская её губы, делая с её ртом то, что он так хотел сделать с её телом. С ней самой. Слушая её стоны, чувствуя её ответные поцелуи; боль от появляющихся на его плечах царапин — она рванула ворот его рубашки, забираясь под тонкую ткань; сладкую боль на прокушенной губе — она зализывала ранку, не сводя взгляда с его лица; боль от слишком сильного распирающего его изнутри желания — как же тесно она прижималась к нему бедрами… — Пошёл на хрен! Ублюдок! Крик, разрушивший пелену сна, был подобен удару для подскочившего в своей постели Дэрила. Он резко оглянулся, с трудом понимая, почему вокруг привычные стены вместо ореховой рощицы, почему рядом нет той женщины, которую он так сильно хотел. До сих пор хочет. Из приоткрытого окна все ещё доносился визгливый голос Хэйли, к которой решил подкатить один из множества новичков, привезенных вчера в город. Такого наплыва людей Вудбери ещё не видел. Особенно примечательно было то, что среди них оказалось даже несколько военных. Правда, молодых и не особо умных, судя по тому, как преданно они заглядывали в рот Губернатору, толкающему приветственную речь и косящемуся в сторону танка, принадлежавшего одной из групп, до вчерашнего дня живущих в лесу. Кусая губы и стараясь заглушить желание вместо того, чтобы парой привычных движений добиться столь желанной разрядки, Дэрил поплелся в душ, отвинчивая кран с холодной водой на полную мощность. Ледяные струи охладили разгоряченное тело, и он зажмурился, ловя губами капли и вспоминая, как вглядывался вчера в лица входящих в ворота города людей. А потом, делая вид, что он спрашивает из праздного любопытства, интересовался у Кроули, не было ли случайных жертв в эти дни. Не было. А потом, уже поздним вечером, Губернатор устроил собрание для своих приближенных, пригласив туда и Дэрила, который не понимал, зачем он там нужен, и толкнул ещё одну речь. О том, что выживших людей оказалось слишком много, на что он никак не рассчитывал, создавая этот город и населяя его женщинами, детьми и стариками. О том, что другие люди могут быть кем угодно и желать чего угодно, ведь не могли выжить только хорошие. А значит, по новому миру ходят преступники, сидевшие раньше в тюрьме. Сбежавшие из психушки ненормальные. И, может быть, даже самые опасные среди всех, те, кто казался раньше нормальными и добропорядочными гражданами, лелеявшие свои извращённые фантазии, но не решавшиеся претворять их в действительность. А теперь, во время хаоса и беззакония, в каждом человеке вскрывается все плохое, что таилось за семью замками. И ходят где-то совсем рядом убийцы, насильники, педофилы и каннибалы. И как знать, сколько их, не сбились ли они уже в группы по интересам, не ищут ли город, подобный Вудбери, полный почти беззащитных женщин и детей? Той защиты, что имеется сейчас у города, стало вдруг в глазах Губернатора слишком мало. Нужны новые люди. Нужно столько людей, чтобы их априори было больше, чем у противника. Молодых людей, сильных людей, способных держать оружие людей. Именно такими и были те три десятка новичков. Среди них не было ни детей, ни стариков. Выжили в лесу лишь сильнейшие. Дэрил прокручивал в голове напыщенные слова Губернатора о том, что они создают новый мир, о том, что с их города, возможно, начнётся путь к новой цивилизации, и узнавал в его словах болтовню Андреа, не раз случайно слышанную им на улицах города, куда он после душа вышел за свежим хлебом. По дороге в маленькую, но пользующуюся огромным спросом пекарню, выдающую людям их пайки в виде свежего, мягкого, пахнущего прошлой жизнью, а для Дэрила и совсем чем-то невообразимо прекрасным, свежего хлеба, он пытался понять, почему не пошёл сегодня на охоту. Потому что решил взять выходной? Или потому что не хотел снова и снова до рези в глазах вглядываться в знакомые кусты за ручьем в надежде, что где-то там промелькнет её курточка, рюкзак, блеснут на солнце волосы или лезвие ножа. — Выходной? — словно из ниоткуда появилась перед Дэрилом долговязая фигура местного лидера. — Доброе утро, Диксон. — Угу, утро, — буркнул он, всегда испытывая странное чувство при общении с Губернатором. Ему не нравилось, что этот постоянно одетый с иголочки человек обращается к нему покровительственным тоном. Как он иногда снисходительно поясняет что-то, что Дэрил, по его мнению, плохо понял. Как он дурит головы всем окружающим ради каких-то своих целей. И как знать вообще, может быть, он сам один из этих: сбежавших из психушки или тюрьмы? — Ты отдыхай, правильно, и так каждый день в лес уходишь. Завтра ребята на охоту собираются — им отдыхом станет смена обстановки. Так что можешь расслабиться, познакомиться пока поближе с новыми людьми. — Угу, — фыркнул Дэрил, и тут же сделал вид, что просто закашлялся. — Я это… завтра тогда с мужиками пойду тоже. Они ж там ни хрена моих тропок не знают, еще в капкан угодит кто. Конечно, никто не будет таким идиотом, чтобы попасть в капкан, о местоположении которых Дэрил давно всем рассказывал и даже отмечал места на карте во избежание неприятных случаев. Его больше беспокоило то, что остальные окажутся гораздо более удачливыми, чем он, в охоте. В охоте не на оленя, кабана или дичь. В охоте на ту, которая и сама приходит в этот лес охотиться. Кэрол. Если они вдруг встретят её, ему лучше быть рядом и попытаться как-то контролировать ситуацию. — Похвальное рвение, — улыбнулся Губернатор и похлопал мужественно перетерпевшего эту процедуру Дэрила по плечу. — Иного не ожидал о тебя, признаюсь честно. Кстати. Я хотел ещё спросить насчёт брата. — Что с ним? Дэрил уже знал, что нужных лекарств найти не удалось, и это отнюдь не улучшало его и без того мрачное в последние дни настроения. Все аптеки поблизости были обысканы. Какая гарантия, что удача улыбнется в остальных в этом штате? Может быть, за лекарством нужно вообще в столицу ехать? Ага, как будто столичные жители решили быть выше всего этого и не тронули ни аптеки, ни супермаркеты. — Я поговорил с врачом и так понял, что состояние у него конкретно сейчас вполне удовлетворительное. В будущем понадобится лекарство, но мы уже работаем над этой проблемой и в следующую вылазку поищем новую аптеку. Но я хотел и у тебя уточнить, ты его брат, знаешь Мэрла лучше всех. Может быть, он пребывает в депрессии? Предположившему подобное Блейку была предоставлена уникальная возможность услышать смех Дэрила. Мэрл и депрессия? Эти понятия скорей взаимоисключающие, о чем он и поведал своему собеседнику. — Что ж, тогда я не вижу причины, по которой он находится в больнице, когда у нас не хватает людей. После охоты нам нужны будут люди, занимающиеся обучением новичков, люди на ворота, мы планируем ещё одну вылазку, в общем, дело найдётся каждому, и Мэрл не исключение. — Помолчав немного, чтобы показать всю серьезность своих слов, он закончил: — Во всяком случае, мне хочется в это верить. — Понял, — буркнул Дэрил и, не прощаясь, позабыв уже о хлебе, свернул в сторону больницы. Что мешало этому напыщенному индюку пойти к Мэрлу и самому прямо сказать ему, что он вконец охамел отлёживать бока на общественных харчах? Зачем перекладывать это на плечи Дэрила? Хотя ему не так уж и сложно, просто бесит. В палате царила полная идиллия. Сидящий на своей койке Мэрл громко рассказывал очередную байку, которых у него было несметное количество, улыбающейся Мишонн. Дэрил даже замер на пороге на секунду, впервые увидев улыбку этой молчаливой женщины. — О, вот и братишка! Че принёс интересного? Небось, новостей кучу, да? Там новенькие подвалили, мы уже слыхали! Давай хвастайся, скольких баб этой ночью пощупать успел! — засмеялся Мэрл. А перед взглядом Дэрила снова проскользнула картинка из сна — такая яркая, такая живая… — Угу, новости. Блейк, короче, ни хрена не понимает, какого ты тут валяешься, если не помираешь, — передал он слова Губернатора так, как понял их сам. — Типа моих прошлых заслуг перед городом недостаточно! Да мне памятник впору установить за все, что я для города сделал! — продолжил паясничать Мэрл, не заметив, что его аудитория, состоявшая из брата и Мишонн, смотрит на это совсем не одобрительно. — Мужики завтра на охоту со мной намылились, — продолжил Дэрил, зная, что от такого брат вряд ли откажется. А выйдя на охоту и ощутив снова вкус к жизни, Мэрл, который, сколько бы не смеялся его младший брат над возможной депрессией, всё-таки сдал в последнее время, уже не захочет возвращаться в больницу. Мишонн свою он и навещать сможет. — Охота — это дело! Это я с вами, братишка! Прослежу, чтобы ты там наконец делом занялся, а не соблазнением белочек исполнением брачных танцев под каждым деревом! — А мне с вами на охоту можно? — вдруг поинтересовалась Мишонн. — Ты ж говорила, что из тебя хреновый охотник, киса. — Да я просто, развеяться. Мишонн переводила взгляд с одного брата на второго. Дэрил предоставил решать это Мэрлу, хотя язык у него так и чесался сказать, что просто развеивающимся не место на серьёзной охоте. А Мэрл гонял из стороны в сторону зубочистку во рту, о чем-то думая. Вероятно, о том, что он понятия не имел, как воспримет Губернатор подобное её желание. Ситуацию спасла док, вошедшая в палату и услышавшая последнюю фразу Мишонн. — Никаких развеяться, красавица! Я сказала, что выпишу тебя только при условии, что ещё две недели ты будешь отдыхать и восстанавливать силы. Желательно дома и в постели. — Насчет постели подробней, пожалуйста! — облегченно хохотнул Мэрл. — Если массаж нужен всяких там внутренних частей тела… — А тебя я уже давно выписала! — рявкнула на него док — и откуда столько громкости в такой небольшой женщине? — Сваливаю уже, сваливаю! Идём, братишка, прогуляемся по городу на цып посмо… эээ… посмотришь, авось какую и выберешь! — быстро поправился он, собрал свои вещи и оглянулся напоследок. — Увидимся, киса! Действительно напоминающая чёрную пантеру Мишонн медленно кивнула. — Запал на неё, что ли? — хмыкнул Дэрил уже на улице. Зачем бы ещё брату за словами своими следить, когда ему с десяток новых баб привалило: окучивай какую хочешь! — Ну, а че расстраивать, она ж уже уверилась, что у нас скоро будет домик, садик, колечко с брюликом и детишки черномазые, — отмахнулся Мэрл. — Запомни, Дэрилина, никогда не обламывай баб с их надеждами! А то потом не разгребёшь ту кучу дерьма, которую они на тебя выльют! Все нужно заканчивать плавно… «А начинать?» — едва не спросил Дэрил совета и даже остановился посреди тротуара от подобной мысли. Да что это за чёртово наваждение? Почему он только и думает об этой женщине? Причём думает так, как не думал ни об одной другой, во всяком случае, последние лет двадцать. — Чего уставился? Я по девочкам! Эффектная девица с каштановыми кудрями толкнула едва успевшего взглянуть на неё в последний момент Дэрила. В другое плечо тут же прилетел тычок от Мэрла. — Блин, впервые мой братишка остолбенел при виде бабы, и та лесбухой оказалась! Ну что за непруха! Ничего, братишка, не рыдай, я тебе подгоню несколько советов, даже такую уломать сможешь, гарантирую! — Угу, — все ещё думая о своём, рассеянно кивнул Дэрил. Через пару минут ему всё-таки удалось выбросить из головы Кэрол и все с ней связанное. И даже не думать о ней потом ему удавалось. Ровно до того момента, как следующим утром, загнав косулю и отдав добычу остальным, уже возвращающимся в город, Мэрл не решил сходить к ручью умыться. Ровно до того момента, как Мэрл вдруг не напрягся, вглядываясь в заросли на другой стороне. Ровно до того момента, как Мэрл не начал говорить с кем-то: — А кто там у нас? Выходи, не бойся, дядюшка Мэрл тебя не обидит. Выходи, я тебя видел! Ты там кто, пацан или цыпа? Цып-цып-цып… Ровно до того момента, как Дэрил не увидел отблеск солнца на серебре волос или лезвии ножа. Кэрол.