not such as all.

Сэхун безумно переживал. Даже больше, чем на своем первом свидании в далекие… он уже и не вспомнит, когда это вообще было, помнит лишь, что долго ходил вокруг да около, пока не собрался с силами и не пригласил омегу из параллельного класса на прогулку. Чем все закончилось, он так же помнит смутно, но, видимо, ничем примечательным, раз из памяти выпало. Хотя первый секс тоже выпал из памяти, но это уже исключительно под действием алкоголя. Ладони потели, руки трусились, колени почти звенели, ударяясь друг о друга. Весьма комично, что, по сути, так и есть. И это-то рослый, привлекательный альфа, с «голливудской» укладкой, понтовыми очками на носу, а вот общий вид как у первоклашки перед первым звонком. Он с самого утра не отлипал от зеркала, все пытаясь довести себя до состояния «идеально» и не меньше, теперь ловя восхищенные, а местами и голодные взгляды омег, вот только единственно желанный взгляд был каким-то не таким. – Ты выглядишь как омега, - с ходу выпалил Лухан, только и успев, что вылететь из общежития, да окинуть своего провожатого придирчивым взглядом. Ему бы в самый раз смутиться, заалеть милейшими щечками, но нет. Черт возьми, нет. Он никогда так не сделает. И не важно, что альфа выглядит невероятно, стараясь не иначе, как для него, желая угодить. И Лухан уж тем более не признает, что угодил и, смотря на утянутого в темную рубашку, да весьма узкие, не менее темные джинсы, у него засосало под ложечкой, и появилось странное желание. Просто желание. Словно вот-вот – и потечет. Что было бы лучшим комплиментом для альфы, но опять же нет. Оттого, недовольно скривив губы, да челку с глаз смахнув, он с гордо задранным носиком двинулся в сторону ворот. – Что значит «как омега»? - не сразу осознав, что все его старания разнесли в пух и прах, тот поспешил следом, взволнованно осматривая себя и для сравнения поглядывая на Лухана. Тот всегда выглядел потрясающе, по крайней мере ту, последнюю неделю, когда Сэхун узнал о его существовании. Всегда опрятный, ухоженный, с незатейливой укладкой, и одеждой, что от и до подчёркивала все его достоинства, которых было немало, уж поверьте. Сейчас он и вовсе казался сказочным, если не кукольным. Была ли тому виной тонкая полосочка подводки на верхнем веке, или непривычно узкие джинсы, что облепили стройные ножки второй кожей, Сэхун не знал и предпочитал склоняться к варианту «внутреннее обаяние», которого было больше, чем нужно. – Слишком расфуфырено и слащаво. Ты мужик, или как вообще? - Лухан говорил, даже не оборачиваясь на того, кто и вовсе поравнялся с ним, идя почти нога в ногу, в известном только омеге направлении, что, к слову, пришлось быстро исправить, аккуратно поддев того под локоть и ненавязчиво развернув в другую сторону, тут же ручонку отпуская. А то мало ли еще, претензии предъявят. - Тебе эти лосины еще яйца не расплющили? - омега даже сам хихикнул от собственного комментария, в то время, как Сэ почти подавился воздухом. – Да у тебя ведь точно так же! - прозвучало как-то обиженно и вовсе по-детски, но что с того, ему по гордости, считай, катком проехали. Больнее даже, чем достоинству в джинсах. Все же узких. Но они так удачно подчеркивают его задницу, почему нет. – Вот именно, а ведь я – омега. А ты нет, - Лухан и вовсе расхохотался, мельком поглядывая на альфу, что рыбешкой, брошенной на сушу, воздух глотал, даже не зная, чем ответить, и палец указательный забавно оттопыривая. Смех смехом, но обижать того окончательно не хотелось, вдруг уйдет еще, а ведь почти принц, без коня, конечно, но на третий этаж же залез, значит, как минимум, уже рыцарь. - И куда мы идем? – В кино, - буркнул он обиженно, забавно шмыгая носом, но быстро отгоняя все эти скверные чувства. В конце концов, ему сразу сказали, что будет сложно, еще когда послали в далекие дали на вечеринке. Дольше, чем собирал себя на свидание, Сэхун думал, где оно, собственно, будет. Хотелось чего-то особенного, фееричного, необыкновенного, что заставило бы такого привереду, как Лухан, посмотреть на него с другой стороны, но… В таких случаях всегда есть «но», и оно было в виде… кино. Просто кино, да. – Последний ряд «прощай сюжет, привет грязные приставания»? - испытав даже какое-то разочарование, Лу искренне пытался не подать виду, что это так. Даже такому, на первый взгляд, вредному омеге, как он, нужно знать меру и не перегнуть палку. – Я специально не бронировал заранее, чтобы ты выбрал все сам. - А вот это Сэхун смог предвидеть в отличие от качества своего внешнего вида. Вообще вся затея с кино была до чертиков банальной и даже не интересной, но он просто… господи, да он же никогда не ходил на нормальные свидания. Точнее, нет, ходил, но обычно все ограничивалось прогулками в парке или на худой конец ночным клубом (хотя, чаще всего, знакомства оттуда начинались). Просто раньше такой заинтересованности, а главное надобности в свиданиях не было, да и омеги сами, как говорится, ноги раздвигали, но вот тут. Тут уж требовалось применение всех его теоретических знаний, обаяния и прирожденной романтичности, которая отсутствовала. Выше головы не прыгнешь, как ни старайся, особенно, если умение прыгать от природы не заложено, но Сэхун искренне старался. Очень уж ему приглянулся Лухан. Очень. Вся его симпатия казалась какой-то нелогичной, нелепой и из ряда вон выходящей. Исключение из правил, в котором его тянет к тому, кто заведомо настроен на отказ. В котором от каждого омежьего «нет» в нем просыпается еще больший интерес. В котором, даже не чувствуя запаха омеги, он сходит с ума… – Лухан… - Сэхун выпаливает неожиданно даже для себя самого, переводя взгляд на омегу, а тот и вовсе вздрагивает, услышав свое имя, чуть не спотыкаясь о бордюр, но вовремя его заметив, сумев даже удержать равновесие. - Почему ты скрываешь свой запах? Вопрос на самом деле волнительный, и не только для альфы, Лу тоже ощутил некую неловкость, отчасти нервно отводя взгляд в сторону. Ну а чего он ждал, за ним увязался здоровый, взрослый альфа, и, разумеется, тому рано или поздно захочется узнать, каков он, омега, на «вкус». В данном случае рано. Для Сэхуна же вопрос был больше от любопытства, нежели он, в самом деле, желал чего-то… большего. – А с чего ты взял, что я не бета? - вполне логичный выпад, как показалось тогда Лухану, и вполне логичный вопрос. Откуда такая уверенность, ведь в самом-то деле: запаха нет, по-другому тут уж сложно опознать, а вспоминая того же Бэкхёна, вопрос можно было бы задать и похлеще. – Просто… - Просто что? Он даже отвернулся на пару секунд, пытаясь сообразить, что «просто», ведь на деле все было совсем наоборот. - Я… чувствую, что ли… не знаю. Ты омега, и я в этом уверен. Отчасти насмешливо фыркнув, тот перевел взгляд на альфу, пожалуй, впервые за все это время смотря на него уверенно, глаза в глаза. Тот даже не тушуется, с любопытством смотря в ответ, даже с долей уверенности. Это заставляет Лу улыбаться, самими уголками губ, что со стороны выглядит и вовсе игриво. Но ведь Сэхун уверен: такое притяжение просто не может быть к кому-то кроме омеги. – Не хочу тратить время на тех, кто всего лишь поведется на мой запах, мне нужно что-то большее, - он отвечает уверенно, словно бросает тому вызов, хотя заведомо знает, что этот «соперник» достоин. Лухан все еще помнит, почему согласился на это свидание, что хоть и выглядит провальным от и до, все еще кажется ему искренним. Сэхун старался, и это нельзя не заметить, нельзя не брать в расчет. Лухан соврет, если скажет, что тот ему не симпатичен. В конце концов, Лу – омега, ему на роду написано рано или поздно, но все же в кого-нибудь влюбиться, встретить кого-то достойного и удариться в прелести совместной жизни. Как в сказках. Так почему бы хоть раз в них не поверить, хоть бы чуть-чуть расслабиться, и там уж будь что будет. Он ведь не даст себя в обиду, даже альфе, который сильнее его в несколько раз. Хотя бы сейчас Лухан хочет поддаться. Они неспешно подходят к кинотеатру, откуда веселой толпой валит народ, не иначе как после завершения какого-нибудь кино-хита, очередной новой премьеры. Толпа протекает мимо, все норовя сбить с ног, и Лухан, скорее по привычке, нежели и впрямь осознанно, цепляется за руку Сэхуна, чтобы не потерять того в толпе. Обычно он делает это же с Минсоком, в те редкие моменты их походов в кино, и это просто… рефлекс, ничего больше. И это заставляет его смутиться, неловко отворачиваясь, опуская взгляд в пол и ослабляя свою хватку, чтобы и вовсе отпустить. Надо же, такой строптивый, дерзкий, и вот так просто вцепился в него, побоявшись потеряться в толпе, которая рассосется через две минуты. Сэхуна словно током прошибает от чудесного осознания того, что есть в этом омеге хоть что-то от представителя «слабого пола», ибо такой гонор наводил на мысли обратные. Но нет, вот он такой смущенный и неловкий держит его за рукав рубашки, совсем недолго, быстро отпуская. Утратить такой шанс кажется просто невероятной глупостью, и Сэ ловит хрупкую ладошку, обхватывая ее своей, оказавшейся неожиданно большой в сравнении. Лухан даже не противится, продолжая пробираться сквозь толпу внутрь здания, и не пытается вырвать руку, что весьма неловко становится чуть влажной, выдавая все волнение того. – А это не Чанёль? - внезапно даже для себя выпаливает Лу, когда в попытке отвести неловкий взгляд натыкается на заметную в общей массе башенку, к которой тут же берет курс Сэхун. Большего стыда он, наверное, не испытывал в жизни, нежели быть замеченным на свидании с каким-то альфой малолеткой, который… который… все же не так уж плох, как могло бы быть. Хотя, что он может знать про стыд, по сравнению с Бэкхёном, который в состоянии полнейшей неловкости находится последние три часа их, так называемого, «первого свидания». И если проблем с окружающими не было даже в виде неприятных взглядов, то мелькнувшая в толпе мордашка Лулу сулила большие проблемы и еще большие неловкости. Бэкхён судорожно выдирал свою руку из руки большой и теплой, а Чанёль, скорее даже из вредности, не отпускал. Ну, мало ли, что этому латентному истерику взбрендило, померещилось в толпе, ему же только повод дай, а дальше как поезд – не остановить. Но тонкая ручонка все продолжала трепыхаться, что откровенно действовало на нервы, и Чанёль было решил повернуться лицом к тому, да угомонить свое несчастье, но удачно зацепился взглядом за макушку больно знакомую. – Вот черт! - изрек он весьма патетично, таки разжимая пальцы, буквально физически чувствуя, как Бэкхёна отшатывает шага на два, не меньше, и мысленно мечется между вариантами «бежать к чертовой матери» и «провалиться сквозь землю». Для самого маленького альфы все происходило словно в замедленной съемке, когда ладошки внезапно стали влажными от пота, а по спине пробежал неприятный холодок, собираясь колючим комом в горле. Мысли беспорядочно мельтешили в голове, в попытке придумать максимально правдоподобное оправдание происходящему, такое, чтобы Сэхун ничего не заподозрил, ведь именно он – их основная проблема. Никто лучше него не знает Чанёля. – Бэкхён? - первое, что он слышит – удивленный голос Лулу, и это почти приводит его в чувства, хотя неприятная дрожь в теле никуда не девается. Лухан, собственно, был удивлен не меньше, когда просочившись мимо толпы гудящих людей, встретился взглядом с не менее ошарашенным Бэкхёном. Не то чтобы они тесно общались, но тот был близок с Минсоком, как и Лухан, оттого на их счету все же была пара совместных посиделок в компании общих друзей. Но видеть того в обществе Чанёля было как-то… не сказать, чтобы странно, скорее, неожиданно, непривычно, и… – Мне показалось, или вы сейчас… - Нет, он определенно уверен, что показалось, всего на сотую долю секунды, что руки тех были тесно сплетены. Именно поэтому конец предложения утонул во всеобщем шуме под довольно громкий, басистый голос Чанёля, который тоже окончания предложения особо не ждал: – Ну так какими судьбами? - он встрял, как показалось почти всем, крайне удачно. Особенно так показалось Бэкхёну, у которого сердце в пятки ухнуло. Их видели. Их определенно видели, и прямое этому подтверждение – недоуменный взгляд Лухана, который, словно пялится в самую душу, выискивая там все грязное белье и пытаясь достать его наружу. – Да вот… знаешь… в кино пришли… - звучит как-то неоднозначно из уст Сэхуна. Он все еще пытается осмыслить происходящее, которое, хоть и не выглядит особо криминальным, как-то неприятно давит на плечи чувством недосказанности, заставляя выискивать двойное дно у всего, что вокруг. – Все же заарканил своего оленя? - не может удержать смешка Чанёль, замечая сцепленные руки парочки напротив, и чем, наконец, окончательно переключает внимание от себя и Бэкхёна. – Оленя? - все лишнее тут же вылетает из головы Лухана, а недовольный взгляд переключается на Сэхуна, не иначе как намереваясь выпустить тому кишки одной только силой мысли, и, стоит признаться, это у него почти получается. – Это он так сказал, не я! - почти испуганно пищит Сэхун, но вовсе не из-за беспокойства о собственной целостности. Куда страшнее, если Лухан просто развернется и уйдет. Оттого он, скорее даже интуитивно, сжимает чужую ладошку чуть крепче. - Нам пора, там сеанс! Он почти любовно тащит за собой Лулу, подальше от Чанёля, Бэкхёна и очередных дурацких шуточек, которые могут вылиться в неприятные последствия для самого Сэхуна. Против особо никто и не был, даже больше – такой расклад казался лучшим из возможных. – Пошли отсюда. - Вновь брать Бэкхёна за руку Чанёль уже не решался, оттого, опустив ладони на его плечи, повел застывшего мальчонку к выходу. – Лу видел… - тихо выдохнул Бэкхён, но тот все равно это услышал. Это было единственное, что сейчас беспокоило маленького альфу, единственное, о чем он мог и одновременно боялся думать. – Все в порядке, они ничего не поняли, - Чанёль и сам не уверен в своих словах, но считает своим долгом как минимум утешить своего мальчика. Вся эта затея изначально казалась ненадежной, глупой и слишком рискованной. Ненормальной, как и все их отношения в принципе. Как и они сами. И Бэкхён почти жалел. Почти. Все же игра стоила свеч, и проведенные пара часов рядом с Чанёлем казались чем-то волшебным. Он, по сути, и был волшебником, который одним своим присутствием рядом смог создать иллюзию, словно Бэкхён нормальный, совсем обычный, такой же, как и все. Омега. Идущий рядом со своим альфой. Это ли не волшебство. Это придает ему немного больше смелости, чем когда-либо, и ее хватает ровно на то, чтобы неловко подцепить узловатые пальцы своими, до безобразия кукольными, и крепко сжать. Чанёль даже удивляется, но только крепче перехватывает хрупкую ладошку, трепетно сжимая. Бэкхён умничка, он учится быть смелым и казаться таким же, как и все, в то время, когда является самым удивительным во всем мире, и в первую очередь для Чанёля. Он всячески старается растянуть это мгновение, когда в глазах всего мира они – пара, цепляясь за рамки свидания из последних сил. Бэкхён категорически отказывается заходить в кафе, все еще чуть смущаясь, пряча мило алеющие щечки, и Чанёль поддается этой подлой провокации. Но только до первой палатки с коктейлями и кофе, в которой милая аджума долго заваривает им самые теплые напитки, время от времени бросая любопытные взгляды на очень красивую пару. Бэкхёна просто скручивает в трубочку от такого чрезмерного внимания, и он неловко сминает пальцы рук, пытаясь отвести взгляд, мысленно поторапливая нерасторопную тётушку в желании уйти отсюда как можно скорее. Коря не только себя за невнимательность, но и в первую очередь именно Чанёля, ведь черт его потянул за этим чертовым… что там выбрал? А тому только в радость вся эта картина с трогательно-нетерпеливым «омежкой», который почти визжит, стоит только крепким рукам притянуть его к себе и заключить в объятия. Бесплодные попытки отбиться и приглушенные чужим телом, в которое его бесстыдно вжали, возмущения. Аджума и сама чуть ли не визжит от такой трогательной картины, но тактично терпит, отдавая в руки парочки теплые стаканы, и с томными вздохами провожая тех взглядом, мысленно желая долгой любви и кучки детишек. Как же многого она хочет. – Позвони Чонину.. - тихо напоминает Бэкхён между глотками, как оказалось, горячего шоколада, за которое все же стоит сказать спасибо, больно вкусно. – Я написал ему сообщение, пока мы у палатки стояли, он уже собирается. Короткий кивок в ответ, и отчего-то мягкая улыбка. Это все так глупо – идти на свидание под прикрытием, пока родители уверенны, что их сынишка точно так же трепетно сжимает ручонку Чонина и угощает сладкими напитками. Афера на троих. Даже на четверых, хотя по факту Кёнсу почти не замешан, только дал согласие на то, чтобы поздним вечером Чанёль вернулся домой под руку со «своей» омегой. Папа так же ждет дома, затаив дыхание, и наверняка готовя какую-нибудь чушь к чаю, лишь бы понравилось омеге его сына. Может быть, получится уговорить и оставить Чонина на ночь в доме, в комнате Кёнсу, к примеру, ведь ночевать в одной кровати альфе и омеге – это слишком неловко. А зная Чонина, спал бы Ёль на полу без матраса. Они доходят до дома Бэкхёна, когда на тонкой улочке зажжены все фонари, а пространство между ними покрыто темнотой. На небе вспыхнула пара тусклых звезд, но в центре города большего ждать просто не стоит. Уже даже это придает их прощанию немалую долю романтики, и Чанёль на самом деле за это благодарен, останавливаясь у самого подъезда, где в темноте козырька можно укрыться от всего на свете, и тем более от случайных взглядов. Стоя вот так, друг напротив друга, сжимая такую широкую и сильную руку своего парня, Бэкхён все еще не верит. Когда-то боясь даже подумать, сейчас получил все и даже больше. Хоть бы это был не сон. – Значит, до завтра… - тихо выдыхает Ёль, пытаясь поддержать романтично-запретную атмосферу вечера, такую волнительную, что ладонь невольно становится чуть влажной. – До завтра… - все так же шепотом. Но они все равно продолжают стоять друг напротив друга, словно чего-то не хватает для полноценного прощания, и оба знают чего, хоть и безумно смущены делать первый «шаг». И, должно быть, Бэкхён удивляет его уже второй раз на день, чуть привставая на носочки. Он опирается свободной рукой о чужое плечо и все еще немного мнется, но первый шаг ведь сделан. Этого более чем хватает Чанёлю, чтобы отпустить тонкую ладонь, тут же устраивая руку на чужой талии. Бэкхён почти теряет равновесие, теперь двумя руками опираясь о широкую грудь… своего альфы. До чего же неловко, но так приятно. Когда их влажные от волнения и слюны губы смыкаются совсем невинным поцелуем, простым прикосновением губ. Таким волнительным, что покалывают кончики пальцев и щемит в груди, а ткань футболки Чанёля комкают чужие ладони, когда тот еще немного наглеет, пытается углубить невинную ласку. И вот черт. Ему ведь невозможно противиться, его невозможно оттолкнуть, и Бэкхён поддается, размыкает губы, судорожно вдыхая, и открывает рот, позволяя влажному язычку коснуться его. Чуть не роняя плаксивый стон, и с трудом сдерживая в себе предложение вроде: «может чайку», и хорошо, если чайку, а не «потрахаемся», которое, по сути, куда насущнее. И они, возможно, простояли бы так очень и очень долго, если бы черт не наступил на хвост какому-то коту, что внезапно, продрав глотку, завопил на весь квартал, пугая парочку до болезненных коликов в груди, и расстояния между телами в два шага. Ловя на себе осоловевший взгляд любимых глаз, Бэкхён тяжело выдыхает, словно последний дух испустил и, проводя ладонью по лицу, так похоже на жест «фух, пронесло», ускальзывает за дверь, бросая тихое «до встречи» напоследок. Чанёля хватает только на тихое «ага» и какой-то истерически-нервный смешок, а после момент самобичевания и трепетного поглаживания собственных нервных сплетений прерывает сообщение, пришедшее на телефон, и вовсе не от Бэкхёна, как того хотелось бы. Всего лишь разъяренный Чонин грозит закрутить ему все его достоинство в свиной хвостик, если тот не поторопится. Чанёль вынужден признать, что на «завершение» свидания со своей омегой он все же опоздал. Они идут к его дому даже не пытаясь играть парочку – рано еще. Но искренне пытаются найти хоть одну сносную тему для разговора. Чанёль бы спросил что-то об их с Кёнсу отношениях, но страх ненароком узнать то, что ему знать совсем не нужно останавливает. Ему хватает воспоминаний о том, кто из них сверху. И то он предпочел бы забыть. Чонин же куда смелее в своих словах, да и чего ему, ему в чужих отношениях личного интереса никакого. – И как свидание прошло? - между тем задает вопрос омега без доли привычного ехидства. Ему и впрямь интересно, все же не каждый день двух альф встретишь, как и двух омег, собственно, но о своих отношениях он и так знает достаточно. - Каково это, быть с альфой? – Ну… - Ёль неопределенно пожимает плечами и сам задумываясь над ответом. Каково ему? - Бэкхён не особо-то от омеги отличается, сам же видел… хрупкий, стеснительный, и щечки у него вечно смущенные, - губы неосознанно растягиваются в умильной улыбке, стоит только вспомнить, до чего же хорошенький его мальчик, и ведь ни разу не альфа. – Но запах-то другой, да и там… ниже чуть-чуть по-другому, - Чонин в жизни не признает, что ему немного неловко говорить о таких вещах, тем более с альфой, но ведь это правда. Бэкхён не потечет, а еще у него есть узел. – Другой, - согласно кивает Чанёль, невольно вспоминая такой странный для альфы сладкий запах, - но мне так рвет от него крышу, словно он мой омега… я когда прикасаюсь к нему – не могу остановиться и боюсь, что в один момент на самом деле не смогу и просто трахну его где-нибудь. Он особенный для меня, лучше, чем все омеги… - слегка увлекся, и сам не ожидая от себя таких откровений, но на самом деле сейчас, произнося все это вслух, он словно лишний раз осознал это и для себя. Это не просто так, ради интереса – потрахаться и бросить. Бэкхён – это что-то серьезное. – Вау… - только и может выдохнуть Чонин, переводя удивленный взгляд на Чанёля. Этот альфа невольно стал лучше в его глазах, чуть отдалился от критерия «тупой хуй», к которой негласно относятся все альфы. - У меня с Кёнсу так же… Ёль не может не улыбнуться в ответ на упоминание о младшем братишке, мысленно надеясь, что Чонин сейчас не о «трахну его где-нибудь». Очень не хотелось бы. Но весь задушевно трогательный настрой тут же как ветром сносит, стоит только Чонину уцепиться в его руку так, словно его за ноги в преисподнюю тянут. – Ты че де… - он успевает даже руку чуть дернуть, всем корпусом разворачиваясь к тому, удивленно выкатывая и без того немалые глазищи, но его перебивают грубо шикнув. – Заткнись, папа твой, - Чонин кивает вперед, а Чанёль и заметить не успел, как они плавно добрели до его дома, и где-то там, черт знает где, на балконе стоит счастливый папа, выглядывая «влюбленную» парочку. И как только Чонин разглядел-то. – Ну что ж… с богом, - выдыхает он почти обреченно и машет свободной рукой папе, уже предвкушая тяжелый вечер в компании слишком озабоченных родителей, контуженого Кёнсу и взвинченного Чонина. Его радует только пришедшее поздним вечером сообщение, когда теплое одеяло согревает кожу, родители, наверняка, все еще обсуждают «замечательного омегу» где-то в своей комнате, а Чонин интенсивно лечит пострадавшие нервные клетки в постели Кенсу. А ведь кто бы мог подумать, что ему так легко разрешат переночевать здесь, пряча в комнате Кёнсу, тем самым пытаясь уберечь юного омегу от посягательств на свое тело. А ведь они даже не подозревают, что не от того нужно прятать, да и не там. Бэкхённи: «Хорошей ночи, Чанни. Спасибо, что нашел меня»