День 4
3 апреля 2017 г., 12:25
Мэйбл была бы искренне рада парочке незапланированных выходных, образовавшихся, если бы Джонсон действительно отстранил ее отдела. Но нет, это был не его путь. Поэтому он просто загрузил ее кучей бумажной работы, беспощадно бессмысленной, как и любая бюрократия. Пока Джонсон еще раз осматривал места преступлений, опрашивал возможных свидетелей и подозреваемых, Мэйбл перебирала бумажки. Девушка уже через час такой работы готова была взвыть от тоски. Еще через два часа даже наклейки с блестящими рыбками, которые она лепила на каждый просмотренный документ (и за которые ей потом наверняка влетит от Джонсона) не помогали отвлечься. Ухудшало ситуацию и постоянное мельтешение полицейских, затеявших крупную облаву.
Определенно, ее старший напарник был воплощением дьявола на земле. Надо будет спросить у Диппера, можно ли это как-то проверить и как изгнать его обратно в преисподнюю, если это окажется правдой. Он должен в этом разбираться…
Словно подслушав ее мысли, тишину разорвала вибрация телефона. Это был Диппер. Они немного поболтали, Диппер предложил встретиться вечером. Мэйбл, немного подумав, попросила перенести свидание на более раннее время. Тот согласился.
Чтобы успеть к сроку, Мэйбл должна была уйти с работы пораньше. Существенно раньше. Может, даже сейчас. Девушка быстренько навела на столе порядок, и, отдав парочку указаний Куперу, упорхнула с успевшего стать ненавистным рабочего места. Детектив проводил ее завистливым взглядом и вновь уткнулся в бумаги.
В назначенное время Диппер встретил ее у входа в мотель с букетом желтых астр. Выглядел он получше, чем вчера: по крайней мере, мешки под глазами сошли на нет, да и кожа приобрела более здоровый оттенок: положительно сказалась ночь полноценного сна.
Они поужинали в ближайшем кафе, где Мэйбл успешно забыла эти цветы, когда они ушли оттуда. Ей казалось, что она наконец-то обрела того брата, по которому тосковала столько лет: внимательного, заботливого, понимающего ее с полуслова, смеющегося вместе с ней. Как будто не было разделившей их психушки и ссор из-за тайн, окутывавших Диппера как кокон, и которые он не доверял никому — даже своей двойняшке. Сейчас парень охотно болтал о всякой ерунде и Мэйбл была только рада поддержать разговор. Да и погода располагала к длительным прогулкам.
От вчерашней облачности не осталось и следа. Солнечные лучи насквозь пронизывали округу (оригинальному Дипперу даже показалось, что он стал прозрачнее), даря свое тепло. Ярко-зеленая листва на деревьях приветливо шелестела, оттеняя серость городских кварталов с то и дело попадающимися яркими пятнами рекламы.
Мэйбл была счастлива, и Диппер с досадой заметил, что его это задевает. Это было глупо, Мэйбл ведь даже не знала, что проводит время не с ним, а с Биллом. Это было тревожно — не то чтобы Диппер ожидал, что она с первых же слов определит, что место ее брата занял кто-то другой — но хотя бы удивление внезапным переменам в характере… но нет, девушка вела себя так, словно ничего необычного не происходит. Вероятно, списывала перемены на долгое время, прошедшее с их последней встречи. Да и стоило признать: Биллу трудно было не поверить.
Вот уж что, а лгать Билл умел в совершенстве. Это было сродни таланту, бесконечная импровизация прямо на ходу (как только не запутался в том, что наговорил ранее?), причудливое переплетение правды и вымысла, театр одного актера для единственного зрителя. И зритель — зрительница — покупалась на искусную подделку, не замечая обмана.
Диппер злился: на себя, за абсолютно неуместную ревность, на Мэйбл, старательно не замечавшую подмену (как она еще со своей работы не вылетела, с такой-то наблюдательностью?), на Билла, как виновника всей ситуации.
А еще Билл проявлял пугающую осведомленность о некоторых событиях, случавшихся в их с Мэйбл жизнях. Это, собственно, не было неожиданностью. Обладая способностью смотреть глазами любого своего изображения и огромную распространенность этих изображений, Билл имел возможность устроить себе круглосуточное вещание «что опять случилось с Пайнсами». Но Диппер малодушно надеялся, что у демона найдутся дела поважнее и поинтереснее. Видимо, такие дела находились далеко не всегда
— Не ожидал, что ты так быстро освободишься сегодня, — заметил Билл, когда они покинули кафе.
Они не спеша прогуливались одной из главных улиц городка, сплошь усеянной мелкими магазинчиками.
— Джонсон отстранил меня от дела, — нахмурилась девушка, тяжело вздохнув. — Неофициально, так что сегодня я весь день перекладывала бумажки с места на место, — Мэйбл с досадой пнула попавшийся под ногу камушек.
— Это из-за нас? — поинтересовался старавшийся втиснуться в промежуток между Мэйбл и Биллом Диппер.
Демон эхом повторил его вопрос.
— Он считает, что в сложившихся обстоятельствах, я не смогу сохранять объективность, — ответила девушка с постепенно нарастающим в голосе возмущением. — Когда это я была необъективной?!
— Дай-ка подумать… Постоянно? — криво улыбнулся Диппер.
— Как-то он чересчур переживает за твою объективность, будто уже имеет против меня вагон и маленькую тележку улик сомнительной достоверности, — прищурился на солнце Билл.
— Ха, как же. Я скорей поверю в твои байки о монстрах из другого измерения, охотящихся на людей, чем в то, что они найдут против тебя неопровержимые улики. Они не смогли даже отпечатки пальцев снять с ножа, которым порезали ту девушку, — Мэйбл на секунду запнулась, резко остановившись. Не успевший среагировать Диппер пролетел сквозь нее, заставив девушку поежиться от холода. — Забудь, что я только что сказала. Это вроде как тайна следствия и я не должна разглашать подобную информацию. Давай сменим тему.
— Как скажешь, сестра, — подозрительно легко согласился Билл. — Смотрела последний сезон «Неестественного»?
— Это тот, где две сестры охотятся на всяческих демонов, пытаясь отомстить за смерть семьи? — припомнила Мэйбл, улыбаясь. — Нет еще.
— Посмотри. Тема этого сезона — параллельные миры. Давно я так не смеялся. Такая чушь!
— Эй! — возмутился Диппер. — Это один из лучших сериалов в своем жанре! И не все готовы заключать сделки с демонами, чтобы уточнить матчасть.
— Учту мнение специалиста, — хмыкнула Мэйбл. — Ты говорил, что как раз работаешь с параллельными измерениями, да?
— Ага. Этот город одно из немногих мест, где вплотную можно заняться этой проблемой. Взять хотя бы местные легенды! Чего стоят только человеческие жертвоприношения, совершаемые не для того, чтобы врата в потусторонний мир открылись, а чтобы они оставались закрытыми. Я своим глазам не поверил, когда увидел такую инверсию! А потом понял, в чем дело. Не буду парить тебе мозги физикой, но вкратце это означает, что портал в Тихом озере более стабильный в открытом состоянии, чем в закрытом. А это значит, что его можно без труда открыть.
— Что, так просто взять и открыть? — скептически приподняла бровь девушка. — Разве для этого не нужно какое-нибудь суперсложное оборудование?
— Я над этим работаю. И нет, не обязательно. Неважно, как устроен портал: из глины и палок, куска высоких технологий или воды и камней. Главное — верить, что он действительно работает.
— Что-то вроде «поверь в себя и все получится»? — фыркнула Мэйбл.
— Что-то вроде, — согласился Билл.
Больше они эту тему не поднимали.
***
Люк Джонсон считал себя отличным детективом и неплохим человеком. За двадцать лет в ФБР он много чего успел повидать, и пребывал в твердой уверенности, что теперь-то его ничем не удивишь. До встречи с Мэйбл Пайнс, во всяком случае. Эта девушка напоминала Джонсону его дочь ее детской непосредственностью, шумностью, вечным оптимизмом и умением обращать внимание на неочевидные детали (зачастую напрочь игнорируя то, что лежало у нее прямо под носом). Это раздражало. Это заставляло его чувствовать ответственность за нее, стремление защитить и уберечь, что, разумеется, мешало их работе. Это раздражало ее, вызывая детское стремление доказать свою самостоятельность, что вполне могло привести к плачевным последствиям. Они срывались друг на друге, пытаясь если не разорвать замкнутый круг, то хотя бы уравновесить его. Но в это утро Джонсон был относительно спокоен. Встреча с братом произвела столь гнетущее впечатление на девушку, что она, в кои-то веки без пререканий, согласилась остаться в участке и поработать с бумагами. Ей стоило разобраться в своих чувствах, прежде чем продолжать это дело. В полицейском участке царило лихорадочное возбуждение. Шериф наконец-то решился накрыть местных наркоторговцев, так что все свободные люди были заняты этим делом. Немного понаблюдав за суетой, Джонсон сменил дислокацию на небольшое кафе напротив участка — там было гораздо тише и можно было попить кофе в свое удовольствие. День уже перевалил за половину, лучи солнца медленно скользили по стене. Джонсон в тысячный раз перечитал досье на Диппера Пайнса, включая то, что рассказывала про него сестра. Парень был перспективен, как подозреваемый. Весьма перспективен. Местный очкастый детектив (Купер, кажется) был готов чуть ли не руку на отсечение дать, что это был он. Но свидетельница его не признала, а сам детектив, по его же словам, не успел рассмотреть преступника. Джонсона не покидало ощущение, что что-то здесь нечисто. И дело было даже не в отсутствии доказательств. Просто что-то не складывалось, будто в коробку с пазлами попала деталь из другой мозаики, идеально подходящая по цвету, но, увы, не по форме. И ты крутишь эту деталь, крутишь, пытаешься приткнуть то в одно место, то в другое — но везде она лишняя. Джонсон тряхнул головой, выкидывая из нее глупые аналогии. Надо расспросить людей, общавшихся с Диппером, составить более полное впечатление о нем. Шесть часов и множество разговоров спустя Джонсон нашел, что его так смущало в досье Пайнса. Почти полное несоответствие характеристики, данной ему Мэйбл и того, каким его видели окружающие. Самым странным было даже не это: девушка вполне могла идеализировать давно не виденного брата, — а то, что первые дни после приезда парень был похож на описание сестры. А потом раз, как рубильник переключили, и его характер меняется чуть ли не до противоположности: место тихого скромного ученого, больше всего на свете заинтересованного всякой паранормальщиной и мало обращающего внимания на все остальное, занял резкий самоуверенный агрессивный тип, любитель выпить и звезда местных тусовок. Джекил и Хайд, не иначе. Не опрошенным остался один человек, долго контактировавший с Пайнсом — Вильям Прайс. Джонсон планировал начать допросы именно с него, но не застал никого дома, так что пришлось переключиться на других людей. И вот, уже второй раз за день, Джонсон припарковал свою машину напротив серого особняка. Дверь открылась почти сразу же, стоило только ему коснуться звонка. — Ну наконец-то! Я уже тебя зажда… — молодой парень в растянутой желтой футболке и шортах замолк на полуслове, заметив, кто перед ним и нервно сглотнул. — Агент Джонсон, ФБР, — помахал перед его носом значком Джонсон и вежливо улыбнулся. — Мистер Прайс? Мне нужно задать вам несколько вопросов. Парень неровно дернул головой в знак согласия. — Простите, я просто ждал Диппера. Он обещал уже вернуться к этому времени… — парень отбивал незамысловатый ритм кончиками пальцев по краю косяка. — Может, пройдем в дом? — предложил Джонсон, прерывая молчание, с каждой секундой становившееся все более неловким. — Да, конечно, — спохватился хозяин, делая приглашающий жест, — проходите, присаживайтесь. Сразу за входной дверью открывалась гостиная, оформленная в светло-желтых тонах и украшенная художественной лепниной на стенах и потолке. Расположившийся посередине стеклянный столик обтекаемой формы, смахивающий на летающую тарелку, абсолютно не сочетался с остальной мебелью — массивной, древней, выполненной из темного дерева. Джонсон прошел на середину комнаты, заинтересованно оглядываясь. Вильям неуверенно топтался у двери. — Может, чаю? — наконец предложил он. — Да, не отказался бы, — ответил Джонсон. — Я сейчас сделаю. Ну, эм, располагайтесь тут тогда, — промямлил Вильям и вышел из комнаты. Впрочем, почти сразу же вернулся. — Я поставил чайник. Через пару минут все будет готово. Джонсон с удобством расположился на одном из кресел, стоящем около столика и хозяину не оставалось ничего иного, кроме как занять оставшееся. — Вернемся к делу, — произнес Джонсон, пристально вглядываясь в лицо хозяина дома. — Как давно вы знаете Диппера Пайнса? — Почти полгода, — протараторил Вильям. — Мы познакомились на похоронах моего отца. У них были какие-то общие дела, а незадолго перед смертью отец пригласил Диппера к нам. Он погиб буквально накануне его приезда. — Не знаете случайно, какого рода это были дела? — Знаю, — парень немного помолчал, собираясь с мыслями. — Охота на призраков. — Вот как? Ваш отец не особенно похож на человека, верящего в мистику. — Однако это так, — отрезал юноша. — Это место… давит. Я раньше посмеивался над этим, но теперь… После смерти отца я стал замечать некоторые вещи, наукой необъяснимые. Пугающие вещи. И Диппер действительно умеет с ними справляться. Так что я попросил его задержаться на некоторое время. — Ясно, — благожелательно улыбнулся Джонсон, и продолжил. — В досье мистера Пайнса была пометка о наркотиках. Вы что-нибудь об этом знаете? — Я… нет, ничего, — Джонсон с удовлетворением заметил, что при упоминании наркотиков парень занервничал куда сильнее. — Сегодня уже приходили люди из полиции по этому поводу; они ушли ни с чем. — Значит, сегодня вас уже допрашивали? — А? Нет, что вы. Они говорили с Диппером. Между ними повисло напряженное молчание. — Чайник уже должен был вскипеть, — неловко пробормотал Вилли. — Я пойду?.. — О, да, разумеется, — ободряюще улыбнулся Джонсон, поднимаясь. — Эм, не подскажете, где у вас уборная? — По коридору два раза налево, около лестницы, — с облегчением выдохнул парень и вышел из комнаты. Джонсон быстрым шагом прошел в указанном направлении, лишь мельком заглянув в ванну. Ничего интересного наметанный глаз не обнаружил. Куда больше его заинтересовала бы комната владельца дома или его постояльца. Он не собирался ничего обыскивать, но знающему человеку даже поверхностный взгляд способен многое сообщить. А Джонсон был знающим человеком. Он легким шагом взлетел на второй этаж, то и дело прислушиваясь, не вернулся ли хозяин. Планировка не отличалась особой сложностью. Из зала, куда вела лестница, отходил небольшой коридор с рядом дверей. Джонсон с осторожностью открывал их, одну за другой, быстрым взглядом окидывая помещение. Какая-то кладовка, спальня, в которой на всех поверхностях скопился толстый слой пыли (видимо раньше она принадлежала покойному отцу мистера Прайса), еще одна спальня, рабочий кабинет с умеренным бардаком на столе, впрочем, не распространявшемся за его пределы (Джонсон по-быстрому осмотрел ящики стола — ничего интересного), запертая дверь, и, наконец, еще две спальни. Дверь одной из них была сплошь заклеена дурацкими наклейками, вроде «Не влезай, убьет!», черепушками и вырезками из старых газет. Внутри царил далеко не идеальный порядок: криво застеленная кровать, небрежно сваленная куча одежды в дальнем углу, пустой стакан на прикроватном столике, пыльная коллекция игрушек по «Звездным войнам» на полке… Джонсон решил, что она принадлежит хозяину дома. Осталась последняя дверь, и ему стоило поторопиться. За ней скрывалась небольшая, но захламленная комната. Вещи без всякого порядка валялись на полу, застеленном простеньким ковром, кровати, спинке единственного стула, задвинутого за рабочий стол, висели на распахнутой дверце полупустого шкафа… На кровати лежал стимпанкового вида странный игрушечный пистолет, состоящий из нескольких стеклянных емкостей. Стол был завален всяческого рода бумагами, неопределенным количеством грязной посуды, какими-то деталями и инструментами. Джонсон подошел ближе к рабочему столу. Содержание бумаг напоминало смесь записок безумного ученого с не менее безумным колдуном. Ряды формул прерывались записями заклинаний, а те — фантастическими чертежами и пентаграммами призыва демонов, между которыми втискивались какие-то физические законы и шифры… Все это перемежалось рисунками треугольников, треугольников с глазами и глаз без треугольников. «У парня явно не все в порядке с головой, — подумал Джонсон, бегло просматривая бумаги. — Это не то, что я хотел найти, но тоже неплохо. Стоит показать эти записи спецам, авось скажут чего путного». Джонсон максимально быстро сфотографировал записи на смартфон и постарался разложить как они лежали до его прихода. Путь обратно в гостиную он проделал почти бегом. Как оказалось, напрасно. Вильяма еще не было. Джонсон успел снова удобно устроиться в кресле, когда Вильям снова появился. Без чая. — Там небольшая проблема с дверью, я сейчас, — извиняющимся тоном заметил он, и нырнул в дверь, за которой Джонсон успел заметить ведущую вниз лестницу. — Еще раз простите, это не займет много времени, — произнес парень, возвращаясь обратно с топором наперевес. — Ничего страшного, — понимающе кивнул Джонсон, мысленно недоумевая, что такого могло случиться, что для решения понадобился целый топор. — Я подожду. Куда больше Джонсона заинтересовала неприметная дверь, ведущая в подвал. Подчиняясь зову интуиции, он спустился вниз. Глазам его предстало царство консервов, банок с неопределяемым содержимым и коробок с малопортящимися продуктами. При разумной экономии, на этих запасах одному человеку не составило бы труда прожить месяц, не выходя наружу. Джонсон мысленно хмыкнул, и обратил внимание на две двери, ведущие из этого помещения. Одна была настежь распахнута — виднелись полки с различными инструментами. Именно сюда забегал мистер Прайс за топором. Вторая дверь привлекла мужчину куда больше. Не своим видом, а скорее тонкой полоской просыпанного белого порошка у косяка. Джонсон не обратил бы на эту мелочь внимания, если бы с самого начала не ожидал найти что-то подобное. Хотя, пожалуй, на такую беспечность он не рассчитывал. Но, возможно, это соль или мука… Дельцы обычно дорожат каждым граммом товара, и не стесняются вновь расфасовывать сметенное с пола добро. Джонсон присел на корточки и попробовал таинственный порошок на вкус. Чутье его не обмануло — последний раз он брал в рот нечто подобное, когда работал в отделе по борьбе с наркотиками. Джонсон мрачно сплюнул. Теперь надо позвонить копам и мисс Пайнс, уведомить о находке. Жаль, что с собой у него нет ничего, во что можно было бы собрать порошок с пола. Учитывая компетентность местной полиции… а мисс Пайнс наверняка начнет возмущаться, что стоило ей отойти от дела, как он занялся чем-то посторонним. Если бы только у него были неопровержимые доказательства, тогда парочку Прайс-Пайнс можно было бы закрыть за хранение наркоты. А там додавить и до признания в убийствах. А недовольство несносной девчонки вполне можно пережить. Джонсон на пробу дернул ручку двери на себя. К его удивлению, дверь оказалась не заперта; похоже сама судьба сегодня благоволила ему. Он вошел в комнату. На полу виднелся полустертый круг, у стен громоздился различный хлам. Не смотря на это, найти тайник труда не составило. Вот только в азарте расследования Джонсон совсем позабыл, что в доме кроме него присутствует еще один человек.***
Вилли переводил взгляд то на лужу крови, растекавшуюся под все еще слабо подергивающимся телом федерала, то на руку, все еще сжимавшую окровавленный топор. Черт. Он резко разжал кулак, и топор с грохотом рухнул на бетонный пол. В глазах остро защипало, а к горлу подкатил комок, который никак не удавалось сглотнуть. Черт. Он только что убил федерала. Его посадят на всю жизнь, а ему всего восемнадцать. Он не хотел, чтобы все так закончилось. Черт. Вилли аккуратно обошел труп и, стараясь не смотреть на него, заглянул во вскрытый тайник. Ровные ряды полиэтиленовых мешочков с белым порошком заманчиво блестели в свете электрической лампочки, освещавшей подвал. Вилли некоторое время в ступоре смотрел на них, а затем захлопнул крышку тайника. Ну почему он позволил Дипперу уговорить себя припрятать эту гадость в доме? «Это только на время облавы, не стоит переживать. С копами я разберусь, тебе в любом случае ничего не грозит. И эта штука необходима мне для ритуала. Можешь взять пару пакетов себе, если хочешь. Мои друзья не слишком успешны в математике…» Когда Диппер начинает говорить так — вкрадчиво, почти интимно, мягко улыбаясь, когда его глаза начинают отчетливо блестеть золотом — Вилли просто не может отказать, сама мысль об этом кажется кощунством. Диппер просит приютить его на пару ночей — Вилли с радостью приглашает его в свой дом. Диппер просит никому не говорить, что отсутствовал всю ночь, и не задавать вопросов — Вилли врет в лицо копам, и это кажется настолько правильным, что пугает его самого. Диппер просит помочь в охоте на демона — Вилли готов целыми днями шататься по лесу в поисках неприметной, но важной травы, часами сидеть в библиотеке, разбирая старинные записи в поисках упоминаний нужного заклятья, терпеть чертового призрака, лишь бы только Диппер был рядом. Продолжал бы глупо (а местами откровенно по-черному) шутить, говорить всякие странные штуки, бродить по ночам по дому, иногда все-таки позволяя укладывать себя спать, и все больше открывая для Вилли свой мир, полный чудес и чудовищ. А теперь Вилли убил человека. Ради Диппера. Зачем проклятого федерала понесло в подвал? Сидел бы в гостиной, попивал чаек, все было бы нормально… Крохотное кровавое озерцо тем временем уже добралось до носков его белых кроссовок. Вилли и не подозревал, что в человеке так много крови. Он медленно сполз по стенке и тупо уставился в пространство перед собой. Проклятый подвал. Почти полгода назад здесь умерла его мачеха. По словам Диппера, ее сожрал призванный ею из другого измерения монстр, сбежавший затем во внешний мир и продолжающий убивать девушек. Самому Дипперу чудом удалось спастись. А теперь здесь сам Вилли убил человека. Вилли — монстр. Вилли не знал, сколько он так просидел. Просто в один момент свет заслонила человеческая фигура. — Проклятье, Вилли, ты грохнул федерала! — раздался недовольный голос Диппера. — Тебя и на минуту оставить нельзя?! — Я не хотел, — глухо пробормотал он. — Но он наткнулся на тайник… Я… Я испугался и… — из горла невольно вырвался всхлип. — Успокойся. Стоило дождаться меня, я бы решил проблему не столь… радикально, — Диппер устало вздохнул и приложил ладонь к лицу. — О, Аксолотль, за что мне все это? Как будто мало было того, что этот коп меня подозревает, — мужчина устало вздохнул и критически оглядел помещение. — Ладно, поднимайся и тащи с кухни нож и пакеты. Черные. Топор, к счастью, уже здесь. — Что ты собираешься сделать? — поднял на него взгляд Вилли. — Прибрать тут за тобой. Или предпочитаешь вызвать полицию и провести остаток жизни в тюрьме? Вилли заторможено кивнул и направился в указанном направлении. Когда он вернулся, принеся требуемое, от трупа были уже отделены конечности и голова. Отдельно кисти, предплечья, плечи, ступни, голени, бедра вдобавок порублены на несколько частей поменьше. Изрядно заляпанный чужой кровью Диппер, с отсвечивающими желтым в тусклом свете глазами. Вилли замутило от этого зрелища. — Чего застыл? Раскладывай, — указал Вилли он, забирая нож. Вскрыть брюшную полость, извлечь органы, отделить таз. Вскрыть грудную клетку, достать сердце и легкие, порубить ребра на отдельные куски. Распихать все по отдельным пакетам. Вот пару часов был человек — жил, чему-то радовался, к чему-то стремился, а вот вместо него ряд разноразмерных черных пакетов. — Одежду придется сжечь, — говорит Диппер, утирая чужую кровь с лица, и Вилли поражается, как он может быть так спокоен. Бензин находится быстро. Костер из окровавленных тряпок, бывших строгим костюмом-тройкой горит ярко-ярко. Туда же Диппер приказывает кинуть их собственную одежду, испачкавшуюся кровью («Все равно не отстирается»). Затем он говорит Вилли развезти и выбросить черные пакеты в разных частях города, пока он сам не смоет остатки крови из подвала. Вилли слушается, его мелко потряхивает, он не знает — и не хочет знать — почему Диппер так уверенно действует в такой ситуации, он просто рад, что кто-то взял на себя ответственность. Меньше всего ему в этот момент хочется что-то решать. Да и просто думать.
