День 6. Часть 1
8 апреля 2017 г., 19:19
Родителей дома Мэйбл не застала. Оно и к лучшему. Как бы она объяснила все происходящее? «Мам, пап, привет, похоже мой брат серийный убийца, поэтому я приехала за доказательствами»? Смешно. Так что она оставила записку на холодильнике и кинула им по сообщению, когда уже отъезжала.
К счастью, Диппер в свое время не стал заморачиваться разбиранием вещей Стэнфорда. Пара коробок так и остались одиноко стоять в углу его комнаты. В одной из них были свалены какие-то детали, мотки проводов, микросхемы… Мэйбл быстро потеряла к ней интерес и переключилась на другую коробку. В ней хранилась куда более достойная добыча — записи исследований Стэнфорда.
Удивительно, что при всей любви старика к научной фантастике, хранить информацию он предпочитал столь старомодно, в рукописных дневниках. Недолго думая, девушка решила забрать с собой всю коробку, и разобраться с ней уже во Френдсвилле.
Поездка обратно показалась ей куда короче.
Разбирать старые рукописи было… увлекательно. Стэнфорд Пайнс был методичным человеком, что не могло не отразиться на его записях. Над какой темой бы он не работал, везде чувствовался научный подход. Даже если описывалась явная чушь, вроде порталов, прикидывающихся общественными туалетами или гигантских кальмаров. Мэйбл с улыбкой подумала, что из этих заметок можно составить неплохой фантастический роман.
Она потянулась, отхлебнула кофе из бумажного стаканчика и отодвинула несколько толстых тетрадок, исписанных убористым почерком, среди которых изредка расцветали рисунки. В этих тетрадках описывались кругосветное путешествие Стэнов. Увлекательно, но бесполезно в нынешней ситуации.
Взявшись за просмотр дневников, Мэйбл поняла, что не учла один важный момент. Форд Пайнс был тем еще графоманом. И с возрастом патологическое стремление записывать все и вся только усилилось. Так что в поисках нужной информации девушке предстояло просмотреть целую кучу бумаг. Не облегчала задачу и любовь старика к криптографии, которую он впоследствии привил и Дипперу. Порой страницы буквально тонули в шифрах. Мэйбл поначалу расшифровывала их все, но обычно это оказывались ничего не значащие мелочи или дополнения к описанию очередной несуществующей твари, так что она стала переводить только некоторые из них, выбранные случайным образом.
Мэйбл тяжко вздохнула, беря в руки очередную тетрадь, исписанную убористым почерком. Ей предстояла долгая ночь.
Чем больше документов она просматривала, тем чаще встречала заметки, сделанные рукой Диппера. Эти дополнения разрастались, занимая все больше места, иногда вовсе вытесняя записи Форда. Впрочем, содержание почти не поменялось: немного повседневности и быта, немного физики, а в подавляющем большинстве — всяческая мистика, приправленная псевдонаучными изысканиями. Изредка встречались воспоминания из их с Диппером детства.
Он воспринимал тогдашние фантазии слишком серьезно, как будто все было взаправду. В двенадцать она и сама думала, что этот мир просто напичкан тайнами, загадками и мистикой — и шагу ступить нельзя, чтобы не наткнуться на что-нибудь волшебное. Но чем старше она становилась, тем меньше оставалось и волшебства вокруг, а тайны приобретали все более мрачные оттенки. Да и находить их с каждым годом становилось все сложнее. Мэйбл уже с трудом вспоминала то безумное лето в Гравити Фоллз, поражаясь своему тогдашнему воображению. Гномы, призраки в заброшенном магазине, маленькие человечки, управляющие мячами в мини-гольфе… ну какой здравомыслящий человек в это поверит? Волшебство окончательно ушло из жизни девушки, зато тайны не потеряли своей притягательности, хоть и стали куда мрачнее и кровавее. Вот и сейчас…
Сейчас Мэйбл двадцать пять, и магия по капле просачивается обратно в ее жизнь: в странных снах, словах мертвой гадалки и беспокойстве местного детектива, беспричинным морозом по коже и улыбками Диппера, настолько широкими, что кажется еще чуть-чуть — и он порвет себе щеки.
От ее брата волшебство никогда и не уходило, осознала девушка, вчитываясь в сливающийся в одну сплошную стену текст. Даже забавно, что из них двоих окончательно повзрослела лишь она одна.
И Стэнфорд, и Диппер почти не упоминали треугольники в своих записях. Мэйбл все больше злилась сама на себя. Почему ей казалось, что они должны быть связаны с треугольниками? Очередной странный выверт памяти. Дневники она уже давно не читала — так, пролистывала быстро пробегаясь глазами по страницам.
Часы на смартфоне высветили 3:45. «Только зря время потратила», — ожесточенно подумала Мэйбл, открывая последнюю из тетрадок. Эта была самой толстой и самой потрепанной. Писал в ней по большей части Форд, что удивительно — почти без шифров. Заинтересовавшая ее запись была одной из самых последних.
«Кажется, я нашел способ окончательно решить нашу треугольную проблему. Стэнли не одобряет, но он большинство моих решений не одобряет. Зато дети смогут жить спокойно. На случай, если что-то пойдет не так, оставляю подробную инструкцию. Ты знаешь, Диппер».
Запись датировалась месяцем до смерти Форда. Дальше шло несколько бытовых заметок, и дневник обрывался. Последнее сообщение было сделано уже рукой Диппера.
«Форд умер. Билл не появлялся», — и дата, больше ничего. Никаких инструкций.
Мэйбл раздраженно встряхнулась. Что еще за Билл? Он ведь тоже как-то связан с этой треугольной проблемой и Гравити Фоллз, она нутром это чувствовала. Проклятые тайны! Зачем отгораживаться ими от всего мира? Что такого знал Диппер, чего не знала она? Или знала, но забыла? От попыток вспомнить лишь заболела голова.
Мэйбл глубоко вздохнула, успокаиваясь. Между Диппером и Фордом всегда существовала особая связь. Вспомнить хотя бы лето, когда они познакомились. Сначала Диппер как сумасшедший носился с тем дневником, а потом чуть ли не по пятам ходил за Фордом…
Воспоминания натолкнули Мэйбл на неожиданную идею. Крайне глупо себя чувствуя, она все же сходила к администратору и попросила кварцевую лампу. Пожилая женщина посмотрела на нее как на безумную, но лампу все же дала без лишних вопросов, лишь попросив вернуть ее утром.
Подставляя последний дневник под синий свет, Мэйбл смутно надеялась, что ничего не произойдет. Она ошиблась. С большинства страниц на нее взирали уже знакомые треугольники. Точнее — многочисленные вариации на тему одного конкретного треугольника, в цилиндре и с галстуком-бабочкой под единственным глазом. Билл Сайфер, демон разума, демон снов, вот уже почти сорок лет (с перерывами) терроризировавший их семью, если верить записям, сделанным невидимыми чернилами.
В ультрафиолете дневник представлял собой долгую летопись безуспешной борьбы Стэнфорда Пайнса с вышеназванным Биллом. Было описано множество способов покончить со зловредным треугольником, под большинством из которых красовалось категоричное «не работает». Некоторые удостаивались снисходительного «временное решение». В одном из таких «временных решений» Мэйбл с удивлением узнала рисунок татуировки, которую они с Диппером набили себе, когда были подростками. У нее — на шее, под волосами; у него — между лопаток.
Чем дольше Мэйбл вчитывалась в проступающие в синем свете надписи, тем явственней вырисовывалась в ее голове до отвращения правдоподобная картина произошедшего.
Она уже давно не верила в демонов — во всяком случае тех, кто выглядит желтым щеголеватым треугольником — но Диппер верил. Смерть Форда пошатнула его и без того не слишком стабильный рассудок, спровоцировав раздвоение личности. Затем это наложилось на жуткую байку о Билле Сайфере из их детства и вот вам: демонический убийца и охотник за нечистью, как раз в духе столь любимых Диппером сериалов, вроде «Неестественного».
Как бы Мэйбл не хотелось этого признавать, это было логично. Так что мешает ей позвонить в участок или Куперу прямо сейчас и рассказать о своих выводах? Только то, что речь идет о Диппере? Тогда грош ей цена как федеральному агенту.
Мэйбл еще раз взглянула на часы. Слишком поздно для таких решений. Ей стоит выспаться и еще раз поговорить с Диппером. Если ее подозрения подтвердятся, она сообщит обо всем в полицию, они выпишут ордер на арест… так будет правильно.
Спать Мэйбл легла с тяжелым сердцем, но на удивление быстро забылась сном. В том, что ей снова снился Диппер вариации лета две тысячи двенадцатого она не нашла ничего удивительного. В конце концов, именно тогда все пошло не так, верно?
Утро для нее наступило сравнительно поздно, ближе к часу дня. На телефоне высветилось несколько пропущенных звонков. Два от Купера, один из полицейского участка. Мэйбл перезвонила на оба номера. Купер не ответил, а в полиции сообщили, что на него вышел некто, готовый дать свидетельские показания по делу Джонсона, но переживающий за свою безопасность, так что Купер отправился на встречу на его условиях. Мэйбл в ответ упомянула, что нашла дополнительную информацию по Треугольнику и будет занята ее проверкой.
— Если что, все материалы по делу на столе в моем номере. Звоните, если что-то узнаете, — девушка нажала отбой и задумчиво побарабанила пальцами по столу. Надо совершить еще один звонок.
Короткая серия гудков и ей ответил знакомый голос:
— Привет, Мэйбл. Что-то случилось?
— Привет. Нет, ничего. Мы можем встретиться? Надо кое-что обсудить. Не по телефону.
— Конечно! Часиков в семь? Мне тут надо разобраться с одним делом, — у Диппера такой довольный голос, что Мэйбл поневоле улыбнулась.
— В семь сойдет. Знаешь какое-нибудь безлюдное место? Не хочу, чтобы нас слышали.
— Тихое озеро? Можем встретиться у пристани.
— Да, вполне подойдет, — улыбка застыла на губах как приклеенная, а внутри все свернулось в тугой клубок, — до встречи.
— Пока! — и звонок прервался.
В оставшееся время Мэйбл обстоятельно записала свои вчерашние размышления, попыталась поработать над делом Джонсона, даже зашла в полицейский участок, понаблюдать за работой судмедэксперта и получить отчет из первых рук. Но от взгляда на остатки Джонсона ее начало тошнить и она спешно покинула морг. Патологоанатом не смог сказать ничего определенного — слишком много кусков тела так и не нашли.
Мэйбл знает, что в тот день ее напарник собирался допрашивать знакомых Диппера. Мэйбл думает, мог ли он узнать нечто важное. Достаточно важное, чтобы тот, к кому эти сведения относились, решился на убийство федерала. Мог ли это быть Диппер? «Да», — все громче нашептывает ей противный голос из глубин разума. «Нет», — все тише уверяет сердце.
Девушка встряхивает головой и уходит из участка ровно в шесть вечера. Так или иначе, сегодня все решится.
***
Вилли приходит в себя рывком. Вот он пребывал в блаженной тьме, а вот в закрытые глаза бьет невыносимо яркий свет, больно впиваются в спину мелкие неровности пола, а от малейшего движения внутренности готовы выпрыгнуть через рот. Где-то в отдалении слышен раздраженный голос Диппера, набатом отдающийся в ушах, так что слов становится не разобрать. Вилли пытается приподняться, но его тело, кажется, превратилось в скопище готовых разбежаться в разные стороны муравьев, и он со стоном падает обратно. Диппер смолкает, становятся слышны его приближающиеся шаги — такие громкие, будто он идет не по бетону, а по жестяному листу. Наконец шаги смолкают. Вилли хочет открыть глаза, но от слишком яркого света они тут же начинают слезиться, так что он ограничивается небольшой щелочкой. Сквозь нее удается разглядеть лишь смутный силуэт. Диппер сидит перед ним на корточках. — Да ты еще живой, приятель! — отстраненный интерес в его голосе сменяется радостью. — Нет-нет, не пытайся говорить, — останавливает он открывшего было рот Вилли. — Станет только хуже. Хуже становится и без этого. Успокоившиеся было муравьи снова пытаются расползтись по комнате, словно забыв, что они не сами по себе, а всего лишь часть его, Вилли, тела. Он сворачивается клубком и всхлипывает, всем своим существом пытаясь удержать их на месте. — Что со мной? — спрашивает он, когда приступ подходит к концу. — Все, что угодно, — хмыкает Диппер, — но у меня для тебя есть две новости, как водится, хорошая и плохая. С какой начать? — С хорошей, — зажмуривает глаза Вилли. Его охватывает крупная дрожь, голова готова взорваться изнутри и ни одно похмелье до этого не может сравниться с тем, что он чувствует сейчас. Удивительно, но помнит вчерашний вечер он кристально четко. — У тебя есть брат! И ты ни за что не поверишь, кто это. Детектив Купер, тот самый, что пытается меня арестовать, — Вилли данная новость не кажется особенно хорошей, но он предпочитает промолчать. — У твоего отца с его матерью была небольшая интрижка в молодости, дело, разумеется, замяли, но каковы последствия! И логично вытекающая из этого плохая новость: вчера я этого не знал и слегка ошибся в расчетах. Я не подумал, что ключом может стать кто-то еще, и так сказать, не угадал с дозой, — Диппер на секунду замолкает, переводя дыхание. — Ты умираешь, — продолжает он уже совсем другим тоном, мягким и успокаивающим, — Но не переживай, — рука Диппера ложится на волосы Вилли, снимая боль, — у тебя еще есть шанс. Если мы успеем открыть портал, ты будешь в порядке. Но мне все еще нужна твоя помощь. — Но что я могу? — смутно бормочет Вилли. Диппер продолжает гладить его по волосам, и каждое прикосновение прохладной руки приносит облегчение. — Достаточно, — улыбается Диппер, когда Вилли находит в себе силы открыть глаза. Свет электрической лампочки больше не сравним по яркости с солнцем, а голова оставляет попытки развалиться на куски. Вилли садится, и Диппер сжимает его руку в своей в жесте поддержки. — Тебе уже лучше? — Я готов, — стискивает зубы Вилли, — Что я должен делать? Улыбка Диппера становится еще шире.***
Таинственным свидетелем оказался никто иной, как Вилли Прайс. Купер тут же преисполнился подозрений самого различного толка. То, что лучший друг подозреваемого в ряде убийств, оказался свидетелем убийства человека, расследующего эти самые убийства… таких совпадений не бывает. Неприятностей доставлял еще тот факт, что на всех, с кем Джонсон общался в день своей смерти, напала необъяснимая амнезия. Большинство людей, которых он хотел расспросить, просто не признавали факт его существования. Если надавить, начинали вспоминать кое-какие подробности. Но без конкретики. Да, приезжал, о чем-то расспрашивал. О чем? Когда уехал? Не помню. Куда уехал? Не знаю. Доведя до истерики пару почтенных домохозяек и одного татуированного байкера (вот уж от кого Купер бурной эмоциональной реакции не ожидал), детектив сдался и решил взять небольшой перерыв. Тут-то и раздался звонок человека, нервным голосом сообщившего, что у него есть информация и попросившего о встрече. На лице Вилли застыла странная смесь ужаса, сомнения и решительности, словно он сам не мог поверить, что решился на такой шаг, но совершив его, понял, что отступать некуда. Под его глазами залегли глубокие тени, кожа была бледной, он как можно глубже натянул капюшон толстовки на голову, пытаясь скрыться от солнечного света. — Мистер Прайс, — хмуро поприветствовал парня Купер, — не ожидал вас встретить. Мы и так хотели с вами поговорить, вы получали уведомление? — Детектив, — неровно дернул уголком губ Вилли. — Нет, видимо, не успел. Информация, которой я владею, чрезвычайно важна, — он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, — мне кажется, что Джонсона убил Диппер. Сегодня в подвале я нашел это, — он выложил на стол смартфон, — он не работает, я пытался включить. И он точно не принадлежит мне или Дипперу. А еще, видите? — он с осторожностью снял с телефона чехол. Его изнанка была измазана чем-то красным, уже успевшим присохнуть и легко отваливающимся от касаний. — Мне кажется, это кровь — Вы можете ошибаться, — ровным тоном заметил Купер, однако внутри у него все сжалось от напряжения. Улика! Наконец-то у него появится основание для ареста Пайнса. Лишь бы Мэйбл не вмешалась на стороне брата… — Да, возможно. Но не могли бы вы проверить? Пожалуйста! Он странно себя ведет в последнее время, ну, то есть еще страннее чем обычно. Я думал это из-за приезда его сестры-федерала, он очень к ней привязан, вы знаете? А еще он упоминал, что ее напарник отстранил ее от дела, мол, она в родстве с подозреваемым… — протараторил Вилли, избегая встречаться глазами с Купером. — А сегодня утром Диппер сказал, что теперь-то его сестре никто не помешает раскрыться во всей красе. Я не придал этому значения, а потом услышал о Джонсоне, и вот… — Ладно, — Купер забрал смартфон, завернув его в пластиковый пакетик (он всегда носил с собой парочку на всякий случай). — Мы проверим, кровь ли это и кому она принадлежит. Спасибо за сотрудничество, — собрался было уходить Купер, но остановился, заметив нерешительный взгляд Вилли. — Хотите еще что-нибудь сказать? — Ну, эм… я сегодня ночевал не дома… и Диппера сейчас там нет, но, эм… не могли бы вы пойти со мной? Просто подкиньте меня до дома. Я знаю, у вас полно дел, но я готов заплатить! Пожалуйста. Мне кажется, там что-то ужасное, — последнюю фразу Вилли едва слышно прошептал и, наконец, взглянул в глаза Купера. В расширенных зрачках юноши плескался какой-то первобытный страх и отчаяние обреченного. — Вы моя последняя надежда. Купер замялся. По хорошему, ему сейчас надо было отправить Вилли домой в одиночку, а самому отнести смартфон на анализ криминалистам. Но парень смотрел на него с такой немой мольбой, будто от его решения зависит вся его жизнь. Вероятно решил, что Пайнс каким-то мистическим образом узнал о его доносе и сейчас поджидает его, наточив топор. Глупость. Но подбросить парня до дома много времени не займет, а нервы ему успокоит. И вдруг самому Куперу посчастливится узнать что-нибудь еще? — Ладно, — мрачно согласился он. — Подожди минутку, я сообщу в участок что задерживаюсь. Парень понятливо кивнул и с облегчением выдохнул. — Спасибо. Вы меня буквально спасли, — его губы изогнулись в неловкой улыбке.***
Дорога до особняка Прайсов не заняла много времени. Несмотря на жару, Вилли постоянно кутался в свою желтую толстовку, его то и дело сотрясала крупная дрожь, а на щеках разгорелся лихорадочный румянец. — Выглядишь нездорово, парень, — обеспокоенно заметил Купер, покосившись на него. — Могу отвезти в больницу. — Все в порядке, — ответил Вилли, выдавливая улыбку, — мне просто нужно попасть домой. Там мне станет легче. — Как знаешь, — покачал головой Купер. Все-таки он не зря решил подвезти парня до дома. Как бы он добрался туда в таком состоянии один? Дома Вилли действительно стало легче. Во всяком случае, его перестала колотить дрожь, а щеки лишились патологически яркого окраса. Да и улыбка перестала быть вымученной. — Спасибо, детектив. Хотите чего-нибудь выпить? Есть кофе, чай, «Пит Кола»… — Спасибо за предложение, но нет. — Пожалуйста, не отказывайтесь. Это просто гостеприимство. — Ладно, — сдался Купер, — просто воды, хорошо? Парень буквально просиял, и уже через пару секунд вернулся с полным стаканом. Куперу такое желание угодить гостю показалось несколько странным, но он рассудил, что у каждого свои заскоки. Он не спеша сделал несколько глотков и поставил полупустой стакан на журнальный столик. Вилли не сводил с него выжидательного взгляда. Куперу внезапно стало не по себе. — Ну, раз ты в порядке, я, пожалуй, пойду, — преувеличенно бодро произнес Купер, делая первые шаги по направлению к двери. Уже на третьем шаге мир вокруг него пошатнулся, закручиваясь спиралью, заставив детектива остановиться и зажмурится. — Уже уходите, детектив? — раздался мягкий голос откуда-то сбоку. Купер медленно, борясь с головокружением, повернулся в ту сторону, пытаясь одновременно не выпускать из виду Вилли. Диппер Пайнс, собственной персоной, стоял, небрежно облокотившись на косяк межкомнатной двери, и широко улыбался. В руках он небрежно крутил массивный игрушечный пистолет с лампочкой вместо дула. — Что было в стакане? — в глазах Купера комната медленно закружилась, сжимаясь в одну точку. Он пошатнулся, устояв на ногах только благодаря тому, что схватился за край столешницы. — Немного волшебства, детектив. Просто немного волшебства. Как ощущения? — с живейшим интересом спросил Пайнс. — Можешь не отвечать, и так видно, что не очень. — Что происходит? — с каждой секундой Куперу становилось все хуже. К головокружению прибавилась тошнота, ноги начали подкашиваться, а чертов Пайнс двоился в глазах. Купер тяжело моргнул и перевел взгляд на шкаф, затем на дверной проем, замершего посреди комнаты Вилли и снова на Диппера. Двоился только последний и как-то странно. Полупрозрачный двойник, зависший в добром десятке сантиметров от пола, был мало похож на оригинал: на нем была другая одежда, на голове сидела бело-синяя кепка с нарисованной елкой, а в руках не было ничего, напоминающего пистолет. Он что-то говорил, но слов Купер разобрать не смог. — Тяжелое отравление магией. По воздействию немного похоже на радиацию, но последствия куда разнообразнее. Вилли подтвердит, он уже испытал этот эффект на себе, да, Вилли? — хозяин дома нервно дернулся от обращения и… пошел рябью помех? Купер предпочел бы думать, что ему это показалось. — Простите, детектив. Это ради всеобщего блага, — в голосе Вилли слышна отчаянная решимость. — Чтобы остановить монстра, убивающего девушек. — Монстра? Единственный монстр здесь, это твой приятель, парень, — махнул головой куда-то в сторону Пайнса медленно сползший на пол Купер. — Мы нашли доказательства. Муни успела записать сообщение… — Блеф у тебя так себе, детектив, — развеселился Диппер номер один, с игрушечной пушкой в руках, подходя ближе. — Что ж ты тогда пришел сюда в одиночку? — рука детектива выхватывает пистолет, но следующий удар приходится на нее, и оружие отлетает в сторону. — Решил поиграть в героя? Но сейчас это несущественно. Итак, детектив, мне потребуется твоя помощь в одном небольшом дельце. — Да пошел ты!.. — выругался Купер, пытаясь подняться на ноги. Диппер номер два что-то говорит, зависнув посреди комнаты, но слов не разобрать. — Зачем же так грубо? — Диппер номер один присаживается напротив детектива, широко улыбаясь. — Ты даже не дослушал. Все, что мне нужно — твое согласие. Ничего противозаконного. Просто скажи «да» по моей команде и можешь идти на все четыре стороны, позвать сюда своих дружков-копов, арестовать меня или что еще ты там задумал. Договорились? — Я… — мысли лихорадочно роились в голове Купера. — Зачем тебе это? — Как и сказал Вилли, я хочу остановить монстра, — пожал плечами Пайнс. Его бледная полупрозрачная копия зависла в отдалении, отрицательно качая головой. — Поверь ему, — глаза Вилли лихорадочно блестят. — Диппер спасет нас всех, — парня заставляет прерваться вновь прокатившаяся по нему волна помех. — Договорились, — выдыхает Купер, зажмуривая глаза, чтобы переждать приступ головокружения. Его отводят в подвал, размалеванный под какой-то сатанинский ритуал и усаживают в центр одного из кругов — самостоятельно стоять детектив не в состоянии. Пайнс читает какую-то тарабарщину и его копия говорит вместе с ним. Повторяет, подсказывает или мешает? Вряд ли последнее. Вилли пристроился в углу комнаты и старался не отсвечивать. Ему снова стало хуже: он тяжело дышал, по лицу градом катился пот, а помехи, которые заприметил Купер, теперь не пропадали, растекаясь по телу юноши как круги по воде. — Прежде чем я отвечу, — начал Купер после того, как Пайнс закончил с заклинанием. — Можно один вопрос? — Ну что еще? — страдальчески протянул тот. — Почему треугольники? — Мне нравится, идеальная фигура, основа мироздания… — пожал плечами Диппер, улыбаясь. — Твоя очередь, детектив. — Просто сказать «да»? — уточнил Купер. Диппер согласно угукнул. — Да. По помещению словно пронесся ветер. Стало легче дышать. Куперу показалось, что он воздушный шарик, накачанный гелием, абсолютно свободный и рвущийся навстречу бездне небес, и одновременно древняя скала, навечно прикованная к земле. Все чувства обострились до предела, его снова замутило. — Раз я вам больше не нужен, я пойду, — сказал он, пытаясь встать. Сомнительно, что все так легко окончится… — Прости, но нет, — перед его лицом появился широко улыбающийся Пайнс. — Я солгал. В следующую секунду в лицо Куперу прилетел кулак, заставляя его погрузиться в беспамятство. — Это было обязательно? — нервно спрашивает Вилли со своего места. — Нет, но так быстрее, — Пайнс обеспокоенно проверяет бьющуюся жилку на шее, и удовлетворенно улыбается, обнаружив пульс. — Вся эта возня с людьми изрядно надоедает. — Он спрашивал про треугольники… — неуверенно начал Вилли. — Хочешь узнать, я ли совершил все эти убийства, — скрестил руки на груди Диппер, поднявшись на ноги. Вилли затравленно кивнул. — Видимо пришла пора открыть все карты, а? — секундная пауза. — Да, это был я. Не ожидал? Вилли кажется, что у него выбили опору из-под ног. Вся вселенная сжимается до одного этого подвала и весело ухмыляющегося человека напротив. — Аманду убил тоже ты, да? — Вилли нервно сглатывает и продолжает. — И эти россказни про монстра… — Были правдой. Твоя мачеха действительно призвала из кое-кого из другого измерения. И он хочет вернуться домой. — Это был ты, — шепчет Вилли, сжимая кулаки. Его снова бьет дрожь, а спина, кажется, насквозь промокла от пота. Он не уверен, виновато ли в этом зелье Диппера (а Диппера ли?) или его собственный страх, тугим комком свернувшийся где-то в горле, и заставивший ноги прирасти к доскам пола. — Твоя мачеха была никудышной ведьмой. Даже жертву толком подобрать не смогла, чего уж говорить о самом ритуале? Надо же, а та гадалка оказалась догадливее нас, — проигнорировал его слова Диппер, споро обыскивая бессознательного детектива и стягивая его руки за спиной заранее приготовленной веревкой. — Ключ действительно он, а не ты, хотя казалось бы… но спасибо за помощь, — на лице Диппера вновь расцветает широченная улыбка (почему Вилли никогда раньше не замечал, насколько она жуткая?), — без тебя бы у меня ничего не вышло. Он встает, и Вилли невольно отшатывается назад. — А настоящий Диппер? — спрашивает Вилли, теребя рукав толстовки. — Ты и его убил? — Я бы с радостью — Сосны всегда доставляли мне многовато проблем — но не могу. Старые сделки, сам понимаешь, никто не станет вести со мной дела, если я буду так грубо нарушать свои обещания, — Диппер отвлекается на зазвонивший в этот момент телефон Купера, и Вилли думает, что вот он, подходящий момент, чтобы сбежать, но остается на месте. — Твой призрак… — тихо интересуется он, пока Диппер откладывает телефон на стол. — Да, это он, — отвечает Диппер, и хмыкает. — Приз за догадливость в студию! Сколько там тебе понадобилось времени, полгода? — И как тебя зовут на самом деле? — Вилли пытается сглотнуть застрявший в горле комок, но безуспешно. — Билл Сайфер, к вашим услугам, — Диппер (Билл, его имя — Билл, довольно иронично, что у них совпадают имена) отвешивает насмешливый полупоклон и снимает с головы воображаемую шляпу. Когда он поднимается, Вилли видит его желтые глаза с кошачьим зрачком. И вспоминает — он видел их раньше, много раз. Только почему-то предпочитал не замечать, как и многих других вещей, настороживших бы нормального человека: странные оговорки, безумные поступки, длительные отлучки, как раз в те дни, когда совершались убийства… — И что теперь будет со мной, Билл? — обреченно спросил Вилли, догадываясь, что услышит в ответ. — Зависит от тебя, Вилли. Можешь продолжить мне помогать, и когда портал откроется, обретешь новую жизнь. Можешь остаться здесь и сожалеть о своих ошибках, пока ваше измерение вновь не станет моим. Твоя жизнь, твой выбор, — Билл пожимает плечами. — Я могу попытаться остановить тебя, — Вилли до боли сжимает кулаки. — Я ведь уже убивал людей. Это не сложно. — Но я не человек. Ты не сможешь, — наставил на него свою странную пушку Билл. — Ведь ты ничего не видел и ни о чем не догадался, — и он нажал на пусковой крючок. Она выстрелила лучом бело-голубого цвета, после попадания которого лицо парня потеряло всякое выражение. — А теперь иди в свою спальню и запрись там, пока мозгоскребы тебя не настигли. Я с ними разберусь. — Да, Диппер, — тупо ответил Вилли, покорно разворачиваясь и направляясь в указанном направлении. — Я думал, ты убьешь и его тоже, — заметил зависший у лестницы призрак, когда тот прошел мимо него. — За кого ты меня принимаешь, Сосна? Я не какой-то там мясник, бессмысленные убийства меня не вдохновляют, — возмутился Билл, убирая стиратель памяти за пазуху. — Неужели? — скептически сложил руки на груди Диппер. — А на первый взгляд так и не скажешь. — Это было только временное решение наших затруднений, не больше. Готов поспорить, если бы это тело принадлежало случайному мясному мешку, таких проблем вообще бы не возникло, — Билл задумчиво обошел бессознательного детектива по кругу, прикидывая, как бы лучше дотащить его до машины. — И тебе разве не интересно, чем этот парень станет?
