Сферы

      Энид влетела в ворота Каэр Бронака, с трудом сбавляя скорость. С морды ее лошади хлопьями летела пена. Подпившие обитатели гарнизона и посланцы Скайхолда умолкли на середине куплета какой-то очередной застольной и удивленно проводили глазами Вестницу, которая стрелой взлетела по лестнице и скрылась во мраке своих покоев, не удостоив никого ни словом, ни взглядом. Примерно через полчаса в ворота въехал Солас. Его лошадь не была столь же загнанной, но лицо было таким, словно только что умер его близкий родственник. Он бегло глянул на лошадь Энид, которую чистили конюшие, и, явно успокоившись, вежливо кивнул сидевшим вокруг костра. Однако, компанию им составлять не стал и удалился в свою палатку.       - Кажется, не срослось, – высказал Бык вслух общую мысль.       - Да уж, не видать нам возрождения Шмарлатана, – поддакнула Сэра.       - Ваша ирония неуместна, милочка, – раздраженно отозвалась Вивиен. – Нашей дорогой Эллане сейчас не до шуток. Бедняжка… Может, мне стоит поговорить с ней по-женски?       - Не думаю, что стоит делать это сейчас, мадам, – возразил Варрик. – Малышка не из тех, кто любит распахивать душу. Пусть успокоится, а завтра поговорим. Если она сама того захочет.       - Бьюсь об заклад, что на вакантное место скоро образуется очередь из претендентов, – лениво обронил Дориан.       - А это как раз повод для беспокойства, – хмуро заметила Кассандра и понимающе переглянулась с Вивиен.       Наутро Энид явилась в столовую на завтрак чуть позже других, чтобы не устраивать из своего обновленного лица долгого представления, ответив разом на все вопросы. А они, безусловно, посыпались после минутного замешательства.       - Мастер Солас, – веско начала Энид свой ответ, подметив, как у эльфа дернулось веко, – был столь любезен, что разъяснил мне некоторые аспекты эльфийской истории. Валаслин оказался не данью уважения к богам, а рабскими клеймами. Меня это не устраивает ни как Инквизитора и Вестницу Андрасте, ни как свободную личность, ни в коей форме не приемлющую рабства. Поэтому я позволила мастеру Соласу стереть татуировку своим заклинанием. С этого момента я отрекаюсь от ложных богов, посвящая себя полностью служению народу, Инквизиции и Андрасте. Приятного аппетита.       С этим Энид намазала хлеб маслом, положила сверху кусок сыра и принялась его невозмутимо поедать, запивая ягодным морсом. Не все последовали ее примеру – некоторые продолжали таращиться. Энид уже и забыла, что на родине считалась самой прекрасной женщиной из ныне живущих. Конечно, в этом была изрядная доля лести сиятельной правительнице Дол Блатанна, но и правды было много. Даже сейчас, несмотря на искусанные губы и опухшие от слез и бессонницы глаза. Вслух эту мысль решилась высказать Вивиен, однако с практической точки зрения:       - Милочка, надо сказать, что без этих ваших долийских, гм, искусственных морщин вы стали до неприличия красивы. Думаю, нам с моей портнихой следует пересмотреть ваш имидж.       - Сошьете мне платье, мадам?       - И не одно, цветик мой.       В Скайхолде были уже оповещены об этом событии. На официальном выступлении Энид повторила свой спич про стирание валаслина и отречении от ложных богов, снабдив его более пафосными – под протокольную запись – оборотами. Речь она завершила так:       - Отныне у меня только одна Метка – та, что закрывает разрывы. Отныне у меня только один клан – Инквизиция. Отныне у меня только одна вера – в Создателя и Невесту Его.       После, на расширенном Совете, Солас высказал легкое недовольство:       - Ты понимаешь, что этим отвергла всех долийцев как потенциальных союзников?       - Зато привлекла тех, кто не терпит долийцев. Ты их не особо любишь, так в чем причина твоего упрека? И вообще – это ты стер мне валаслин. Как, по-твоему, я должна была объяснить это общественности?       Энид говорила с Соласом ровно и холодно. Превозмогая еще острую боль, смотрела ему прямо в глаза. Он тоже держался молодцом, прячась за свою легкую снисходительную полуулыбку, как за щит. Но Коул, который стал намного спокойнее в последнее время, приобретя защитный амулет и укрепившись в статусе доброго духа, тем не менее, почуял подвох:       - Ар ласа мала ревас. Ты свободна. Какая ты красивая. А потом прогнал ее. Почему?       - У меня не было выбора.       - Она с нагим лицом, не понимает, что с мужчиной, смущена. Думает, что это из-за нее.       - Ты здесь не поможешь, Коул. Не надо про это.       Энид не выдержала и вставила язвительно:       - Давай, Коул, продолжай. Может, ты расскажешь нам больше, чем он.       - Ему больно, – послушно затараторил дух, – стародавняя скорбь с тех пор, как песня была одна. Ты настоящая, а значит, такими могут быть другие. Это меняет все, но не может изменить. Они спят под завесой зеркал, спрятались, скорбят, и чтобы их разбудить… – тут он замер и растерянно моргнул белесыми глазами: – Куда все исчезло?       - Извини, Коул, – с нажимом сказал побелевший Солас, и в его голосе звякнула угроза. – Эту боль ты утолить не сможешь.       - Эээ… Ну тогда предлагаю продолжить совещание, – призвал Каллен.       Пока обсуждались рутинные дела, Энид размышляла над словами Коула. Конечно, потрясти бы его хорошенько, чтобы узнать больше. Но он не скажет. Слишком предан Соласу. «Единая песня, под завесой зеркал» – все указывает на то, что Солас из другого мира. «Ты настоящая» – из ее мира? Или из страны Ольх? Что значит «спят под завесой зеркал»? Кто спит? Почему изменить нельзя? Осколки никак не хотели складываться в картину. «Стародавняя скорбь» – может, он из мира Аэн, но отправил его не Авалакх? Может, он попал сюда давно, когда язык еще был един, и не может выбраться? Чувствует в ней родственную душу, но не уверен? Сильно притянуто за уши… А вдруг все наоборот? Нет, нельзя раскрываться. Надо продолжать наблюдать. Размышляя таким образом, она заметила, что Лелиана что-то быстро записывает в свой крохотный дневник. «Тоже пытается разгадать ребусы Коула», – усмехнулась про себя Энид.       Доклад Жозефины о торговых контрактах был прерван появлением ее адъютанта. Леди посол, извинившись, прочитала записку, и ее здоровый смуглый румянец вдруг выцвел на глазах.       - Господа, прошу меня простить… но Блэкволл…       И она вдруг бурно разрыдалась. Энид только сейчас заметила, что среди присутствующих на Совете телохранителей не хватает лже-стража. Лелиана взяла из трясущихся пальцев подруги записку, прочла ее, кивнула, словно получив некое подтверждение своих догадок, и ввела собрание в курс дела. Оказывается, Блэкволл исчез несколько дней назад, как раз когда исследовательский отряд гонялся за осколками по зеленым холмам Крествуда. Исчез, оставив лишь несколько слов на клочке бумаге: «Леди Жози, простите за все». Агенты разыскали его в тюрьме Вал Руайо ожидающим казни.       Историю Тома Ренье Лелиана изложила кратко и сухо, языком полицейского протокола. При словах о том, что он явился предотвратить казнь своего бывшего подчиненного и взял на себя всю вину, буквально сняв того с виселицы, Жозефина, всхлипывая, пробормотала что-то вроде «настоящий рыцарь». Но при рассказе, что обвинение Тому Ренье и членам его отряда было представлено в связи с убийством лорда Венсана де Кайе, а также сопровождавших его телохранителей, слуг, жены и четверых детей, леди посол упала в обморок.       - Надо решить, что с ним теперь делать… И надо ли вообще что-то делать, – резюмировала Лелиана, косясь на то, как адъютант сует под нос Жозефины нюхательную соль.       После секундной паузы поднялся форменный гвалт. Каждый старался перекричать другого, Сэра и Вивиен были на грани драки, и Энид в очередной раз подумала, что практику расширенных Советов надо постепенно сводить к нулю. Она терпеливо подождала, когда шум стихнет под рычанием Каллена, окриками Кассандры и шипением Лелианы. Затем, когда глаза всех присутствующих уже привычно обернулись к ней, прокашлялась и сообщила:       - О том, что Блэкволл – не настоящий Серый страж, меня предупредил Страуд, когда мы расставались в Тени. Он не почувствовал скверны в его крови. Я сказала об этом только Лелиане, чтобы она выявила возможного шпиона, не поднимая лишнего шума, – при этих словах Тайный канцлер виновато опустила глаза под зареванным взглядом Жозефины. – Забавно, что там, где мы привычно ищем мировой заговор и хитромудрые интриги, может лежать простая человеческая трагедия. Было бы забавно, не будь это так грустно. – Энид выдержала небольшую паузу, чтобы все успели согласно повздыхать, и продолжила: – Том Ренье оказался не шпионом, а обычным преступником. Ладно, не совсем обычным. Военным преступником, на чьих руках невинная кровь. Но он также часть Инквизиции и долгое время был нашим верным товарищем по оружию и отличным вербовщиком. Лично у меня к нему ряд вопросов. Почему он убил лорда Кайе? Сознательно ли он поднял руку на его семью? То, что он раскаивается в преступлении, доказывает его добровольная сдача орлейским властям. Но есть и другие вопросы. Где настоящий страж Блэкволл? Почему Ренье присвоил его личность? Эти вопросы я бы хотела задать ему лично.       - Каким образом? Устроить ему побег из тюрьмы? – поинтересовалась Кассандра.       - Мы будем действовать законным путем. Ну почти. Мы отправим на имя императора Гаспара официальный запрос на экстрадицию преступника Тома Ренье в связи с… ну, например, с его работой на венатори. Уверена, что Его Величество не откажет нам в этой просьбе. Мы будем судить его в Скайхолде. И надо будет проверить протоколы допросов. Очень надеюсь, что он не успел ляпнуть, что скрывался в Инквизиции под именем Блэкволла. А если успел, то эти протоколы следует уничтожить.       В тронном зале Скайхолда не было ни одного лишнего или случайного человека. Суд сделали закрытым, а от любопытных ушей придворных, послов, торговцев и шпионов, коих предостаточно было в замке, установили надежные заклинания.       Лже-стража привезли в Скайхолд ночью с мешком на голове, и сняли этот мешок, только когда в зале захлопнулись двери. Ослепший с непривычки, он долго промаргивался, прежде чем глаза начали что-то различать. Различив Инквизитора, Блэкволл снова заморгал, словно пытаясь этим вернуть валаслин на знакомое-незнакомое лицо.       - Том Ренье, вы обвиняетесь… – начала читать Жозефина дрожащим голосом. Ей предлагали передать эту обязанность кому-нибудь другому, но она настояла лично вести суд, как ей было положено по статусу.       Подсудимый слушал, хмуро понурившись, лишь изредка бросая на Жозефину исполненные виноватой тоски взгляды. Когда чтение обвинения закончилось, он сварливо сказал:       - Я все подтверждаю и готов понести наказание. Зачем вы вытащили меня оттуда?       - У нас есть несколько вопросов, – ответила Энид. – Кто такой Блэкволл?       - Хороший человек. Серый страж. Он нашел меня, пьяного и оборванного, когда я скрывался от правосудия. Вселил надежду, что я смогу искупить свои грехи, служить людям, сражаясь с Порождениями тьмы. Он погиб, защищая меня от них. Не успел посвятить в Стражи. Жизнь – несправедливая шлюха. На его месте должен был быть я.       - Меня не интересуют твои сентенции. Продолжай по существу.       - Я похоронил Гордона Блэкволла, взял его оружие, стал называться его именем и отпустил бороду, как у него. Решил, что если подлец Ренье погибнет, а страж Блэкволл продолжит совершать хорошие поступки, жизнь станет немного светлее.       - Леди Инквизитор, если позволите, – Жозефина кашлянула и зашуршала бумагой в папке, – здесь приведены множественные свидетельства добрых поступков Тома Ренье под личиной стража Блэкволла: защита деревни от разбойников, помощь беженцам с провиантом, подготовка отряда самообороны, устранение последствий паводка…       - Хорошо. Следующий вопрос. Зачем ты убил лорда де Кайе?       - Мне его заказали.       - Ты был наемником? А в личном деле капитана Тома Ренье прекрасный послужной список.       - Погнался за деньгами. Его заказал Робер Шапюи. Он щедро заплатил, а еще рассказал красивую историю, что Кайе предатель родины, действует в интересах Ферелдена, а Селина, которой он служит, негодная императрица. И что его лорд Гаспар будет править намного лучше, если таких подлецов, как Кайе и Селина будет меньше в Орлее.       - Так ты еще и в политику решил поиграть?       - Мне плевать на орлейскую политику. Я сам из Вольной Марки. Но эта байка сгодилась для моих ребят. Они были патриотами своей родины, а еще они были преданы мне больше, чем своим собственным матерям. А я этим воспользовался. Ты довольна, леди Вестница? Я подлец, казни меня.       - Шапюи заказал его с семьей?       - Нет, мы не знали, что в карете женщина и дети. У меня была информация, что Кайе с охранниками едет на встречу с ферелденским агентом.       - Но присутствие женщины с детьми вас не остановило?       - Ребята выполняли мой приказ: убить Кайе и всех, кто с ним. Они просто солдаты – приказ получили и выполнили… На войне, как на войне.       - Тебе не пришло в голову отозвать этот приказ, когда ты услышал детские крики?       - Было уже поздно. Все произошло за пару минут. И знаешь что? Прекрати меня терзать!       - А ты мне тут не приказывай! – Энид вдруг дала волю ярости, которая накапливалась уже давно. – Из всех омерзительных тварей на свете самые конченные – это детоубийцы. Ненавижу! Я их давлю, как вонючих насекомых-трупоедов. Сразу! Не разбираясь, что к чему! Так что скажи спасибо, что я тебя готова выслушать, лжец! – она перевела дух и продолжила тоном, исполненным леденящей злобы: – Детоубийцы – это худшие из убийц. Нелюди, искаженные существа, противники самой жизни, разрушители естественного уклада мироздания. Только один раз я не уничтожила детоубийцу на месте – когда эльф, потерявший всю свою деревню от мала до велика в набеге людей, пошел и вырезал точно так же – от мала до велика – людскую деревню, из которой был совершен набег. Несчастный обезумел, и я смогла это понять. Но не простить. Его не убили, но и обращались после этого, как с прокаженным.       - Правду говорят, что ты умеешь пытать людей так, как ни одному заплечнику не снилось! Я уже испил полную чашу вины, покаялся и добровольно пошел на эшафот. Что тебе еще от меня надо? Что ты меня мучаешь?! Эти крики и так снятся мне каждую ночь, я больше не могу так жить!       Голос Блэкволла сорвался, он опустил лицо, силясь взять себя в руки. Жозефина тихо плакала, судорожно сжимая папку с делом. Энид поняла, что пора сбавлять обороты.       - Учитывая, что твои злодеяния были совершены неумышленно, Серый страж Блэкволл, а также принимая во внимание искреннее раскаяние, ты возвращаешься в ряды Инквизиции. Блэкволл слишком ценный кадр, чтобы его терять. Подскажите мне, скольких удалось привлечь под знамена нашего ордена, благодаря Праву Призыва?       - Четыреста тридцать семь человек, леди Инквизитор, – ответствовал Каллен.       - Надеюсь, что вербовка пойдет в таком же интенсивном темпе, страж Блэкволл. Возвращайтесь в место своей дислокации, чтобы завтра продолжить службу в прежнем режиме.       - Блэкволл? Ты отказываешь мне в собственном имени, леди Вестница?       - Если тебя интересует судьба Тома Ренье, то сей преступник и предатель умер при допросе о планах его подельниках-венатори. Труп негодяя закопают завтра в безымянной могиле за оградой кладбища, о чем Его Императорское Величество Гаспар де Шалон будет извещен срочным вороном. Суд окончен. ***