Сферы

      - Эй, босс!       Энид обернулась на пороге своих покоев.       - Есть минутка?       Она жестом пригласила Быка внутрь и плотно прикрыла дверь.       - Вина?       - Ты же знаешь, я предпочитаю сок покрепче.       - Бренди?       - Сойдет. Я вот о чем… – он задумчиво поболтал янтарную жидкость в пузатом бокале и опрокинул ее в рот одним махом. – Не смотри с укором, да, я знаю, что драгоценный напиток так не пьют. Его лижут и смакуют, как любовницу, хех. Но я же неотесанный тал-васгот.       Энид терпеливо улыбнулась и молча пригубила из своего бокала. Наконец, Бык, словно собравшись духом, перешел к предмету разговора:       - Не обижайся, босс, но сдается мне – слишком далека ты стала от народа. Великий Инквизитор, божья Вестница и так далее. Еще парочка таких судов, как над Ренье, и тебя бояться начнут.       - А это плохо?       - Хорошо, когда тебя боятся враги. Но когда боятся свои… Тут тонкая грань. Одно дело – боятся и уважают. Но это в любой момент может перейти в стадию «боятся и ненавидят».       - Есть и другая грань – «боятся и любят».       - В том-то и дело, босс, что тебя в последнее время стало труднее любить. Когда ты в последний раз сидела с простыми солдатами у костра? Ты хоть раз пила в таверне после ухода из Убежища? Да ты вообще с кем-то общаешься, кроме членов Совета и особо приближенных телохранителей? Как тебя видит простой люд Скайхолда? Ты либо толкаешь красивые речи с балкона, либо сидишь на троне, либо передвигаешься по верхнему двору в окружении лизоблюдов. Старики, кто в Инквизиции с самого начала, рассказывают о твоих подвигах, а новички слушают это, как сказки. Уже мало кто верит, что ты когда-то закрывала друзей собой от Корифея, дралась на мечах с разбойниками Штормового берега, а потом пила в таверне вместе со всеми и травила дурацкие анекдоты. Подумай об этом, босс. Субординация хороша на плацу. Но ты не просто командир – ты знамя. Тебя должны не просто слушаться, но и любить. Ну пускай не любить, но хотя бы понимать и доверять. Знамя – это такая штука, в которую солдат может завернуться, когда озяб. Ты же сейчас больше похожа на холодный недосягаемый шпиль высокой башни. Твое здоровье, босс. Я из тех, кто тебя любит, чтоб ты знала.       Бык отсалютовал бокалом, влил в себя его содержимое, встал, подмигнул и вышел из комнаты. Энид призадумалась. «Ближе к людям, да. Но сначала Каллен».       Генерал отдыхал в своем кабинете, склонившись над неоконченной партией шахмат. Эвелин рядом не было – Энид подгадала время визита, когда та принимала рапорты своего магического подразделения.       - Обдумываешь комбинации? – улыбнулась Энид.       - Да, пытаюсь занять мозг, – улыбнулся Каллен в ответ, но несколько вымученно. – Партию?       - Не дается мне эта игра. Дориан партнер поинтереснее.       - Неплох, но ты была бы лучше, судя по тому, как надираешь всех в алмазный ромб.       - Обещаю, что когда-нибудь надеру всех в шахматы. А пока налей чего-нибудь… Что у тебя есть?       - Чай.       - Отлично. Сахар не надо, спасибо. – Энид сделала осторожный глоток, выдерживая паузу. – Я пришла просто сказать тебе, что верю – все получится. Ты сильный. Я тобой горжусь.       Каллен от неожиданности поперхнулся.       - Ты о чем?       - О лириуме. Ты смог его победить. Не каждому это под силу.       Каллен стиснул кружку и осторожно спросил:       - Откуда тебе известно?       - Попался на глаза отчет о поставках лириума храмовникам. Сопоставила кое с чем. В том числе, и с твоим болезненным видом. В общем-то, случайно узнала. Обиделась даже сначала, что мне ничего не сказали. Потом подумала – это твоя борьба, слишком личное. А сейчас вижу – тебе становится лучше. Ты выглядишь свежее, чувствуется прилив энергии, – здесь Энид покривила душой – Каллен был по-прежнему бледен, глаза – красными и воспаленными. – Стало быть, переломный момент пройден?       - Я даже не знаю, – ответил Каллен, чуть расслабившись. – Ты и правда видишь улучшения? Я их не чувствую, мне по-прежнему тяжело.       - Иногда со стороны виднее.       - Может быть, – улыбка Каллена перестала быть вымученной и заметно посветлела. – Откровенно говоря, я не решался тебе рассказывать. Думал, ты будешь настаивать на возвращении к лириуму.       - Создатель, да ты серьезно? – Энид рассмеялась. – Ты меня за какого-то монстра держишь.       - Ну, – Каллен смутился, – ты показала характер.       - Мы же друзья. Я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. Ведь мы в одной связке с самого начала. Ты, я, Кассандра, Лелиана. И Варрик, и… Солас. – Энид споткнулась и опустила плечи.       - Прости, наверное, я стал параноиком. Тебе тоже нелегко. Вернее сказать, на тебя легла самая тяжелая ноша. А, демоны… Сейчас мне по-настоящему стыдно, – Каллен виновато улыбнулся.       - Всем сейчас несладко, – махнула рукой Энид. – Но давай о тебе. Как ты справляешься с трудностями? Судя по тому, что я слышала о том, как храмовников «сажают» на лириум, «слезть» с него тяжело.       - Не то слово. Некоторые даже думают, что невозможно, но я взялся опровергнуть это утверждение.       - Кому, как не тебе, – сердечно улыбнулась Энид и приступила ко второму этапу: – иной на твоем месте начал бы жаловаться, просить замену.       - Кассандра и слышать об этом не желает, хотя я ей сказал: если увидит, что я сдаю – пусть берет другого.       - Это лишь доказывает, что у тебя есть настоящие друзья, Каллен. Будь Кассандра себе на уме, она бы обязательно пихнула на твое место своего возлюбленного Максвелла.       - Как? Кассандра и Максвелл?       - Оёй, кажется, я сболтнула чужую тайну. Ты не знал?       - Нет, – Каллен задумался и слегка помрачнел.       «Думай-думай… Сложи два плюс два, ты же шахматист. Кто еще пытается пихнуть Максвелла на твое место?».       - Конечно, если говорить о твоей возможной замене, первый, кто приходит на ум – это лорд Тревельян. Но, если честно, я бы не хотела. Он хорош и в бою, и на балу, но в отличие от тебя он не кажется полностью искренним. Положа руку на сердце, мне кажется, что он читает вирши Кассандре не только за ее красивые глаза… Ну я корова – пришла тебя поддержать, а сама сплетничаю, как старая бабка. Не вздумай ей сказать о моих опасениях! Не хватало мне лишиться друга из-за своего болтливого языка. Я пойду, пожалуй. Спасибо за чай. И не забывай – тебя окружают преданные люди. Я поддержу тебя во всем, даже не сомневайся.       - Спасибо, Эллана. Спасибо…       Энид вышла из покоев генерала, потирая руки. Небольшая бомбочка замедленного действия была заложена под влияние Эвелин на Каллена. А там и до Кассандры дойдет. Когда Тревельяны покинут постели руководства, она снова будет контролировать умы Совета.       «Ближе к людям, говоришь». Энид свернула на кухню. Печенья там не обнаружила, но выпросила у кухарки пирог с джемом. Завернула в вощенную бумагу и отправилась по крышам к Сэре. Время выбрала удачное – дневные дела закончились, а вечерние еще не начались, поэтому эльфка была у себя. Энид поцарапалась в окно.       - А, это ты, – хмуро приветствовала ее Сэра. – Чего надо?       - Решила поесть на закате. – Энид призывно пошуршала бумагой. – Составишь компанию?       - Чего это у тебя? С абрикосовым? Ладно, уговорила.       Они уселись на гребень крыши, облокотясь спинами о трубу. Сэра оторвала кусок пирога, молча сжевала его и только потом объявила:       - Мне не понравилось, как ты поступила с Блэки. Вообще ты поступила с ним, как жопа.       - Самой тошно.       - Хоть бы имя человеку оставила. А то посадила на короткий поводок – вербуй ей солдат. Жопа и есть.       - Если бы я оставила ему имя Ренье, на следующий день явились бы солдаты Гаспара. Типа – мы укрываем преступников и мешаем их правосудию. Вот тогда настала бы жопа.       - Блин… Ну наверное. Умная ты сучка. Дай еще пирога. Все равно не нравится мне все это.       - Я не уверена, что сделала все, как надо. Но когда сомневаюсь – думаю, как лучше будет не для меня, тебя или Блэкволла. Думаю, как лучше будет для Инквизиции. Мне показалось, что так. Ну и потом, когда убьем Корифея и все будет кончено, пусть идет куда хочет. Хоть в тюрьму, хоть к Серым стражам, хоть на Сегерон.       Сэра вздохнула.       - Паршиво ему сейчас. И еще Жози его видеть не хочет. Сидит, плачет, но к себе не подпускает. Как бы Борода руки на себя не наложил.       - Ты уж проследи, чтоб не…       - Прослежу, не ссы. Сама-то как? Не склеилось с лысым нафталином?       - Не… – Энид поспешно засунула в рот кусок пирога и стала усиленно жевать, превозмогая ненависть к сладкому.       - Чего так?       Энид тяжело сглотнула и, понимая, что просто так не отделается, промямлила:       - Он меня… не захотел.       - Ну йопт, ну и придурок! Ну вы видели таких придурков когда-нибудь? То есть, он тебя обхаживал, чтобы стереть эту долийскую херотень? И все? Ну ёмана!       - Вроде сначала хотел, а потом перехотел. Давай не будем, а? Тошно все это.       - Тошно-тошно – заладила! Хоть врезала этому мудаку?       - Ну да, толкнула пару раз.       - Пффф, надо было челюсть свернуть! Я бы ему яйца оторвала бы и к лысине прибила! Вот сссука, вот педрила, вротмненоги… Да за такую девку, да я бы… Ладно-ладно, не буду, не хватало еще сопли тебе вытирать.       - Да демон с ним. Как у тебя дела?       - У меня хорошо с моей мимишечкой, моей пипусечкой…       - А кто у нас нынче пипусечка? Мариден?       - Пффф, ты безнадежно устарела, Инкви. Моя пипишечка обитает у тебя в кузне.       - Дагна, что ли?       - Ага, – Сэра широко улыбнулась и мечтательно пропела, – мохнааатенькая…       - Давай без подробностей, – хрюкнула Энид и поспешила перевести разговор в более продуктивное русло, – что слышно про Бриалу?       - Эта шлюха что-то скрывает, но мои ребята пока не разберут – что именно. Правда, подметили одну странность. Говорят, что ее видели в двух местах одновременно. Бред, конечно, надо бы разобраться.       - А подробнее?       - Говорят, она въехала в свое поместье на Селестине пополудни, а обедала в тот же день у главы торговой гильдии Вал Шевина. А это ж двое суток пути!       - Может, день перепутали?       - Проверяла уже – все точняк. Либо двойника завела – дело обычное у политиков, так что склоняюсь к этой версии. Если нет, то это какая-то блядская магия, и тогда все гораздо серьезнее.       Таверна встретила Энид разноголосым гомоном первой, пока еще интеллигентной, стадии зарождающегося веселья. Гомон заметно затих, когда Инквизитор переступила порог. Некоторые даже кланялись. Энид отвечала ласковыми улыбками и приветливыми кивками.       - Какие люди без охраны! – картинно раскинул ручищи Бык.       - Ты и есть моя охрана, – прыснула Энид.       Она уселась по другую сторону стола от Быка, так же боком, и так же вольготно вытянула ноги. Гомон постепенно приобрел прежнюю тональность и трактир продолжил жить своей жизнью. Мариден принялась рассеянно перебирать струны в раздумьях – с какой песни начать этот вечер.       - Рад, что ты меня услышала, босс, – вполголоса заметил Бык.       - Мне самой этого не хватало. Только сейчас понимаю – насколько.       - А то ж! Это тебе не балы с императорами.       - Тамошний гадюшник и вспоминать не хочется. Налей-ка мне, друг. Того, что у тебя в тайной фляге.       - А выдюжишь?       - Пффф, я подготовилась.       Через час Энид, размазывая слезы, говорила, икая:       - Что я не так сделала? Чем плоха для него?       Железный Бык понимающе цокал языком и подливал. Сидящие по обе руки Скорнячка и Долийка гладили ее по спине и шипели о «проклятых мужиках».       Через полтора часа Энид пела:       - Плесни мне колдовстваааа в стеклянный мрак бооо…       - Каааала! – подхватывали Стежка и Глыба.       А Бык подливал.       Через два часа раскрасневшаяся Вестница Андрасте в полурасстегнутой рубашке отплясывала кадриль, меняя партнеров через каждый такт. Маленькие упругие груди норовили выпрыгнуть из выреза, гипнотизируя осоловевшие мужские глаза. Энид показалось, что ее плохо видно, и она забралась на стул, где принялась отбивать чечетку.       Но и этого вскоре показалось мало – она сдернула со стола скатерть, обвязала вокруг бедер наподобие юбки и вскочила на стол. Когда-то она видела подобную картину на кметском празднике, была впечатлена и запомнила ее как следует. Лихо притопнув, она принялась, хохоча и подмигивая пунцовому Хмурику, кружиться и выделывать такие кренделя, что публика взревела от восторга. Мариден заливалась соловьем, пиво, бренди и пот лились рекой, страсти накалялись.       - А ты чего на меня пялишься? – крикнула Энид Крэм, которая не сводила с нее затуманенных глаз. – На меня только мужикам позволено пялиться!       - А я тебе кто?       - Хрен в пальто! Неведома зверушка! – заявила Энид и подбоченилась.       - Сама зверушка! Шмара ушастая!       - Я хоть мужика из себя не корчу.       - А я и не корчу! – пробасила Крэм и густо покраснела.       - Ну давай тогда – покажи свой член! Если предъявишь – клянусь, обслужу его прямо здесь, на этом столе! Ну же? Не выросла пипка?       - Ах ты сука! – взревела Крэм, схватила табуретку и метнула в Энид. Та быстро пригнулась, и табуретка пролетела над ее головой, врезавшись в посудные полки.       - Ха! Даже кидаешься, как бабища! – выкрикнула Энид, схватила пивную кружку и метнула в ответ.       Та увернулась от посудины, но пиво обдало ее душем с ног до головы. Шутки кончились – Крэм бросилась вперед. Энид ушла из-под прямого удара и с разворота заехала тевинтерке ногой в живот. Та захрипела, согнувшись, но быстро оправилась и сделала обманный выпад. Как бы Вестница не была быстра – алкоголь делал свое дело, а удар у Кремизиус был тяжелый. От короткого хука слева Энид не успела увернуться, и он отправил ее в долгожданный нокаут.       Очнулась Энид одна в постели Быка на следующее утро. «Одетая... хвала богам». Тяжело сползла с нее и, держась за стенку, подошла к двери. Осторожно и медленно, словно боясь расплескать расплавленный свинец боли в своей голове, она спустилась по лестнице вниз.       Немногочисленные посетители трактира умолкли. За столом Быков воцарилась тишина. На лице Крэм был написан самый настоящий страх. Энид тяжело, как умертвие, подплелась к стойке и замогильным голосом попросила:       - Дайте пива. Холодного. Всем. За мой счет.       Потом побрела к Быкам и плюхнулась на край скамейки. Трактирщик с помощницей споро расставили перед всеми по кружке пива, и напряженное молчание сменилось благодарным гулом. С лица Крэм еще не до конца стерся страх, когда она с вызовом спросила:       - Слышь, босс. А где твой глаз?       Энид взглянула на свое отражение в оловянной кружке и обнаружила, что левый глаз представляет из себя заплывшую щелочку, окруженную роскошной багряно-лиловой опухолью. Быки вновь замолчали, видимо, проклиная Крэм за несдержанный язык. Все-таки Энид порядком успела перепугать народ в последнее время. Она помолчала, разглядывая кровоподтек, потом ухмыльнулась и ответила вопросом:       - Слышь, Крэм, а где твоя пипка?       Бык хрюкнул, и это стало сигналом – все покатились со смеху, даже Хмурик. Крэм басовито ржала, а Энид звонко хохотала, время от времени охая и хватаясь за больные виски. Сейчас она с помощью кружки пива превратит себя в существо прямоходящее, потом дойдет до своих покоев, возьмется за посох, уберет симптомы похмелья и фингал с глаза, и станет снова грозным Инквизитором. Только теперь уже немного ближе к людям. ***