Звездное племя. Часть 1: Ковчег

Король спускался вниз по каменной лестнице. Он шел один. Чего страшиться правителю в собственном доме? Шаги гулким эхом отражались среди узких стен природной расщелины, преобразованной в дворцовую тюрьму. Девушка пребывала в темнице уже почти сутки: вероятно, достаточное для столь хрупкого создания время, чтобы одуматься. Он, ступая осторожнее, тихо подошел к решетчатой двери и посмотрел в сгущающуюся темноту. Чуткое эльфийское зрение безупречно выделило из полумрака силуэт зажавшейся в углу девушки, уткнувшейся лицом в свои колени, обхваченные руками. - Тебе холодно, дитя? Она вздрогнула, видимо, не заметив приближения эльфа, а затем подняла голову и каким-то пьяным взглядом посмотрела на него. Не дождавшись внятного ответа, правитель опустил взгляд на поднос с нетронутой едой, не особенно искусной, но достаточно питательной. - Надеешься организовать голодный бунт, чтобы выразить мне свой протест? - Он посмотрел в сторону, медленно перешагивая вдоль двери. - Поверь: это очень обыденная стратегия, особенно среди личностей избалованных. Не выйдет. Нам не составит труда кормить тебя насильно. Она медленно поднялась и, машинально струсив с себя несуществующую в темной, но идеально чистой темнице пыль, облокотилась о стенку: - Вам так нравится строить об окружающих наиболее отвратительные предположения, или это просто провокация? - Ее низкий голос звучал теперь куда громче, чем при самом первом их "диалоге", резонируя, к тому же, среди узких стен. Король, предчувствуя, наконец, нормальный разговор, довольно улыбнулся: - Пожалуй, нечто среднее из этого. Все же, спровоцировать тебя не составило труда. - Если вам так угодно, считайте так, но, на самом деле, мне просто скучно. - Вижу, за день в темнице ты успела по достоинству оценить ценность простого разговора. - Да, разве что, по принципу "на безрыбье и рак - рыба". Послушайте, простите, не знаю, как вас величать, но вы сами помните предположения врачевательницы о моей нестандартной расовой принадлежности. Тогда почему у вас не возникло предположения о том, что мои трофические приоритеты могут отличаться? Вы не усомнились в том, можно ли мне это есть? Я усомнилась. Хотя... - Она резко подалась вперед, взяла с тарелки какой-то фрукт и принялась его жевать. - Что ж, весьма знатно на вкус. Но, если я после этого умру, это, пожалуй, будет на вашей совести. - Она, ухмыльнувшись, пристально посмотрела на эльфа и продолжила есть плод. - Что ж... Так вышло, что ты до сих пор не ведаешь, кто перед тобой? Я Трандуил, сын Орофера, нынешний властитель этих земель и правитель народа лесных эльфов, их населяющих. - Он, сделав недолгую паузу, снова медленно двинулся в сторону. - Твои навыки манипуляции примитивны и нелепы до смешного. Думаешь, меня волнует твоя жизнь? Меня интересует только информация, которую ты столь трепетно скрываешь, что Я позволяю тебе, не прибегая к методам более эффективным, чем темница. Дай ответ на мои вопросы, и получишь свободу. Он пристально всмотрелся в лицо за витиеватой решеткой. Девушка молчала, даже смотрела в пол, а не на него. Король шагнул ближе к решетке: - К какому народу ты принадлежишь, и что ты делала на моих землях? У меня есть целая вечность, чтобы ждать твоего ответа, но насчет вечности твоей жизни я не уверен. Так неразумно будет истратить ее в темноте этой узкой пещеры... Девушка внезапно сорвалась с места, подлетев к воротам и уцепившись руками за прутья двери. Трандуил с неожиданной грацией отступил на шаг, всего лишь на шаг, словно демонстрируя свою уверенность, оставаясь в пределах расстояния вытянутых от решетки рук. Но Вероника и не собиралась выцарапывать бирюзовые глаза: она просто замерла на самой границе, с яростью в темных очах взирая почти вплотную на Короля. Она уже не говорила, а шипела, словно выплевывая из себя каждое слово: - С чего ты взял, напыщеный эльда, что эта информация тебе что-то даст?! Ты готов разрушать во имя чего-то, ценности чего даже не знаешь! Тебе плевать на все и всех вокруг? Так вот, жми руку - мне тоже. Мне плевать на то, что ты там хочешь слышать! Мне плевать на твою темницу! Мне плевать и на мою жизнь, поскольку в ней давно не осталось ни капли смысла! Эльф отступил на шаг назад, и смотрел на эти брызги ярости с неожиданным удивлением во взгляде. А девушка продолжала: - Ты хочешь знать, из какого я народа?! Поверь: название не даст тебе ровным счетом НИЧЕГО! Потому что оно тебе незнакомо, и потому что оно тоже давно утратило свой смысл. Моего народа больше НЕТ! И от него не осталось ничего! Так зачем же тебе поминать то, что кануло в небытие тысячелетия назад?! - Она рассмеялась смехом, граничащим с безумием, и с шипения перешла на хрипящее рычание. - Ты задаешь мне этот вопрос снова и снова, столь эгоистично, грубо и неотесано, просто ради того, чтобы услышать, что в ответе не осталось ничего, кроме пепла и боли, бессмысленной боли, как и мое существование. Народа, о котором ты спрашиваешь, больше нет. И ведь это не нация, Правитель Трандуил, это целая раса. Задай себе один вопрос, эльда. Представь, что ты - последний в своем роде, последний из эльдар. Представь, что, кроме тебя, не сохранилось ничего: даже архитектура рассыпалась под порывами ветра. Представь это себе, хорошенько представь. Что бы ты тогда сделал, эльда? И что бы ты ответил на назойливые требования существа из другой расы РАССКАЗАТЬ ЕМУ О ТВОЕМ НАРОДЕ?! Что же? Конечно, ты не думал, что ответ может быть столь же болезненен, сколь и бесполезен. Но зачем же тебе думать об этом, если ты эгоистичный избалованный король, которому просто ПЛЕВАТЬ на всех и вся с высоты своего трона! Повелитель Лихолесья оторопело хлопал глазами, с усилием стараясь заглушить столь неконструктивное чувство, как гнев. Да, и за свою долгую жизнь он еще не слышал, чтобы слово "король" произносили, как оскорбление. Он шагнул вперед, наклонившись к лицу девушки так угрожающе и быстро, что та, подобно испуганному оленю, отскочила от решетки. Он говорил, и его слова более не пели, а рубили: - Ты заговариваешься, Вероника. Ты как-то забываешь, что твоя жизнь у моих ног. И я очень не советовал бы повторять этот диалог с другими... "королями". Я мог бы просто казнить тебя за нарушение границ и отказ объяснить причину твоего пребывания на моей земле, и уж поверь: добыть нужную информацию существует множество более эффективных способов. Но вместо этого я проявил милосердие, и не только не забрал у тебя твою жалкую жизнь, но и не применил к тебе способов более жестоких. Он замолчал, с холодной яростью взирая на почти дрожащую за решеткой девушку. Дрожь прекратилась. Она посмотрела прямо в лазурные глаза эльфа, и ее голос снова упал до шепота: - А вы не думали, что милосерднее было бы эту жизнь просто отобрать? Он резко выпрямился, словно облитый ведром ледяной воды, и холодно посмотрев свысока на собеседницу, направился прочь, бросив напоследок: - Я буду говорить с тобой, когда ты потрудишься вернуть своему рассудку вменяемость.