Звездное племя. Часть 1: Ковчег

Полумрак темницы озарялся редкими одинокими звуками снаружи, будь то стук, тихие шорохи, голоса, по нелепой случайности залетевшие в дворцовые подземелья, или же редкое ритмичное капание воды. Я сидела в уголке рядом с тарелкой, источающей невыносимые запахи еды. Пожалуй, из всех придуманных пыток пытка желанным, но глупейшим выбором считалась бы одной из самых жестоких. Тот единственный жалкий фрукт, ныне покоящийся в моем спазмирующем желудке - был, пожалуй, максимальной дозой того, что я могла съесть за раз после столь долгого кормления... нестандартным способом. Мой желудок сейчас заново учился перерабатывать обычную пищу, и заваливать его оной было бы губительным шагом. И это еще при том, что сей злосчастный плод мог вовсе оказаться химически неприемлем для моего организма. Нет, вряд ли бы это меня убило, как я в острых тонах посмела утрированно представить местной "большой шишке", скорее всего, я отделалась бы сильнейшим несварением. Проще говоря, фрукт остался бы примерно в том же виде, в каком и поступил, разве что, измельченном и смешанном со слюной и бесполезными пищеварительными ферментами и соляной кислотой желудка. Я слегка поморщилась. Когда это я стала брезгливой? Вспомнилась жизненная фраза "Какими бы замечательными и красивыми не выглядели люди вокруг вас, химус* у всех выглядит одинаково". ... И пахнет он тоже... похоже. Кстати, о "большой шишке". Уж что можно было сказать наверняка, что шишка эта взаправду большая. Когда правитель стоял подле меня, отделяемый лишь несколькими шагами и решеткой, я осознала, насколько же он высокий. Я не была даже уверена, что это существо ниже двух метров. Да... как-то это, все же, всегда очень неловко - быть на полметра ниже. Меня всегда невыносимо раздражали эти взгляды свысока. Свысока даже не как на существо низшее социально, а как на малявку метр-60 с кепкой. Отвратительное чувство. Впрочем, этому Традиилу-или-как-его-там удалось совместить в одних неестественно бирюзовых глазах одновременно все смыслы взгляда "свысока". Я сменила положение. Здесь было чисто и, судя по всему, кормили хорошо, тепло, не сыро, чуть темновато, но так только спокойнее... но пол... Этот пол, я была уверена, заставит меня выть через несколько дней. На нем было просто невозможно сидеть - до того он был жестким. Или это, быть может, у меня филейные части недостаточно или, что вероятнее, наоборот, слишком мягкие? Утвердительно одно - сидеть и лежать на чем-то столь жестком мне было тем болезненнее, чем дольше. А ничего мягкого мне не предоставили. Это какая-то пытка! Даже железные сидения Академии, на которых приходилось высиживать часы без перерыва, показались мне роскошными креслами. Да, местный царь знает, как разговорить пленников... сидением. Или это я такая неженка? Что да, то да - остальные студенты Академии обычно не жаловались на боли в пятой точке. Мои губы скривились в горькой улыбке. Все же, зря я так. Он не мог знать, ЧЕГО он просит от меня, КАКИЕ скелеты я должна достать из шкафа, чтобы удовлетворить его желание. Да, определенно, у него в этом плане никакого такта, но уместен ли такт, когда ты - всего лишь оборванка, обнаруженная там, где тебя вообще не должно быть? Я вздохнула. Для него я чужак и нарушитель. Он действительно не обязан со мной сюсюкаться. А вот моя вспышка эмоции - позорная до горящих ушей и холодеющей шеи потеря контроля, не допустимая в принципе для моего народа. Впрочем, мне этот навык всегда давался с повышенной сложностью. Но именно то, что я, все же, справлялась, не смотря ни на что, определило мой шанс оказаться здесь. И какой смысл? Какой теперь смысл? Лучше бы я осталась тогда там, умирать с остальными во льдах под родными небесами. Вместе с моим народом... А какая теперь, к черту, разница, как я себя веду, насколько я объективна, и что со мной будет завтра?! На кривоватый пол, освещаемый тусклым светом из-за решетки, легла тень. - Поднимайся. Тебя требует к себе Владыка Трандуил. ...Ну или не завтра... Меня выволокли из, без иронии сказать, уютной темницы, назойливо дергая за предплечье, потянули вверх из подземелий. Ну тяжело мне даются лестницы, но почему нельзя мне просто дать немного отдышаться? К чему такая срочность? Ах, ну да... Это же мне уже некуда спешить... Я едва не упала, зацепившись за полы платья, после чего эльда с длинными каштановыми волосами, все же, нехотя сбавил темп. Платье, кстати, порадовало. Как давно я одевала платье последний раз? Но у меня не было столь красивых платий. При этом, судя по небрежности, с которой мне, простой пленнице, его вручили, тут оно считалось весьма простым. Золотисто-коричневое, с замысловатой вязью флористического кружевного узора, оно, как весьма немногое в унылой реальности, надолго привлекало мой взгляд. Целомудренное, с полным рукавом платье в пол... который на лестнице все время попадал под ноги. Сопровождающий меня эльда снова взволнованно удержал меня от падения, на сей раз не преминув вскользь отметить: - Думаю, вы могли бы придержать подол, как это обычно делают. Но платье, кажется, с треском рванулось. Жаль. Оно такое мягкое на ощупь... Точно. Но я же никогда не носила таких длинных старомодных платий. Откуда мне знать, как правильно себя в нем вести? С лестницы я сошла раздраженная и запыхавшаяся. Мужчина сделал, похоже, вид, что не заметил моей усталости, и повел меня по замысловатым узким дорожкам. Шаги, особенно мои, гулким эхом разносились по белесым пещерам, щедро освещенным лампадными светильниками, стоящими на полу на кованных подставках, и свисающими с широких столбов, исполненных в виде разросшихся и разделяющихся к самой вершине лоз. Появилось острое желание проверить на ощупь, действительно ли это растения. Но, к сожалению, меня влекли в место менее интересное, поскольку там я уже была. Хотя, выйдя в просторный тронный зал, я все также поражалась глобальностью местной архитектуры и тому, как высокие каменные колонны, имитирующие древесные лозы, каменные мосты, арки и платформы сплетались в единый интерьер с объектами живой природы. В конце концов, мы двигались по выровненному огромному корню, очевидно, огромного растения, змеей извивающегося среди хаотично расположенных подобных "змей". Почему моя способность удивляться и восхищаться вдруг воскресла? Возможно, эта вспышка проявленного гнева позволила мне "ожить"? Или уютная темнота и кажущаяся безопасность темницы позволили мне восстановиться, а моим очам изголодаться по впечатлениям? Или это такое влияние местной пищи? Озираясь, я не сразу заметила, что мы приближаемся к платформе, на которой располагался тот химерный деревянный трон, увенчанный исполинскими рогами, на котором восседал не менее химерный мужчина, прекрасный в своей неестественной идеальности и одновременно, почему-то, столь ужасный в своем гневе. Его руки, унизанные перстнями, расслабленно лежали на широких подлокотниках трона. Нынче правитель пребывал в настроении менее угрюмом, чем вчера при их первой встрече, если можно было вообще хоть что-то понимать из его задумчивого и почти ничего, кроме благородства и высокомерия, не выражающего лица. - Приветствую тебя, Вероника. Ты готова говорить? - Птицей разнеслось под высоченными сводами пение его голоса. Я невольно залюбовалась этим голосом. Но не настолько, чтобы воздержаться от ответа: - Думаю, это зависит от вас. И от темы разговора. - Я осторожно улыбнулась, продолжая смотреть исподлобья. Трандуил поднялся и медленно подошел к краю платформы, чтобы налить в сияющий цветом осеннего солнца кубок темную жидкость из декоративно оплетенного тонкой лозой кувшина, после чего протянул его в мою сторону: - Вина? Я опешила. Такого подхода к пленникам ожидать, по меньшей мере, странно. Спустя лишь мгновение я осознала, что стою с открытым ртом, не находя от удивления слов ответа... и что победный взгляд правителя не многозначно говорит о том, что он доволен реакцией, которую вызвал. Демон белобрысый. Собравшись с мыслями я, наконец, отвечаю: - Благодарю, но нет. Я не пью... спиртного. Теперь уже его бровь удивленно взлетела вверх. Всего одна бровь - больше ни единая мышца не напряглась на его светлом идеально симметричном лице. Да, я определенно завидую его контролю. Бросив на меня еще один изучающий взгляд, Владыка вернулся на тропу, отпивая из того самого кубка: - Вы боитесь, что я попытаюсь отравить вас? Я снесла этот переход на "вы" - издевка. - Это, пожалуй, меньшее, чего мне свойственно сейчас бояться. - Я улыбнулась, чувствуя, как невольно сквозь улыбку сквозит отчаяние. Он вмиг посерьезнел и, последний раз пригубив из кубка, отставил его на подлокотник и внимательно посмотрел на меня. Что-то в этом властном взгляде заставляло меня опустить глаза, но, воспротивившись этому, я упрямо продолжала играть в гляделки. Чем черт не шутит? - Я подумал над твоим вопросом... - Каким?.. - Я прокашлялась, чтобы говорить громче. - Тут, кажется, только вы задаете вопросы. - В моих словах зазвенело легкое раздражение. Он молча встал и подошел несколько ближе, пристально всматриваясь в мои глаза, отчего мое бунтарское настроение тут же смыло. - Ты спрашивала, что бы я делал, оставшись последним эльда. Я сглотнула. Он серьезно? Он серьезно думал об этом? Во рту пересохло. Я ощутила давно позабытое чувство: нетерпение в ожидании ответа. Он не отрывал своего взгляда, собираясь, видимо, записать в уме полную мою реакцию на его слова. Пусть. Достойная плата за ответ. Я сама удивилась, как хочу услышать ответ на этот вопрос. Наконец, его голос снова пронзил тишину тронного зала: - Если бы я остался последним эльда, я бы постарался, чтобы иные народы узнали как можно больше достойного о моей расе, чтобы эльдар жили хотя бы в их памяти, ввергая в ужас и трепетное облегчение Тьму и вызывая благоговейную ностальгию у всех прочих. И предостерег бы от наших ошибок, по возможности. Его ответ поверг меня в высшую озадаченность. Я заметила, что уже смотрю на изысканную застежку его плаща, жадно глотая воздух, кажущийся раскаленным. Память. Память о моем народе. Зачем? А зачем что-либо еще? Память кажется чем-то жалким и ничтожным, но это, пожалуй, действительно наибольшее, что сейчас в моей власти. Бессмысленно. Я сглотнула, ощущая, как глаза увлажняются от слез. Отставить! Контроль! Сохранять контроль. Я закрыла глаза, быстро восстановила дыхание и пустым взглядом посмотрела на лицо Трандуила. Он улыбался. Какая странная улыбка. Словно и искренняя, но какая-то... безрадостная. Словно вновь довольный оказанным эффектом, он разворачивается, плывущим шагом возвращается на трон и, сев, как-то испытующе смотрит на меня: - Ты так и будешь молчать? Я боролась с пересохшим горлом и спутанными мыслями, а еще с эмоцией, комом подползшей к моему горлу, острыми иглами колющей в носу. Контроль... Я снова закрыла глаза. Почему я снова вижу смысл в традиционном хранении контроля? Потому что я - лицо моей расы. Открываю глаза, отрываю взор от пола, с холодной отрешенной яростью смотрю на Короля. Ярость не направлена. Она просто слепым пламенем горит в моей груди. Расправляю плечи, выхожу вперед, начинаю говорить, и мой голос впервые за все время звучит ясно и звучно: - Ты хочешь знать о моем народе, Трандуил? Хорошо. Думаю, я могу о чем-то сказать... и предупредить. Сколь бы могущественным ни было твое королевство, никогда не списывай со счетов внешне незначительных угроз. Мой народ подчинил пламя, землю, воду и воздух. Мой народ почти покорил небеса. Наше могущество было, как я понимаю, несоизмеримо ни с чем, что вам знакомо. Казалось, уже ничто и никто не может сломить наше могущество. Но мы ошибались... - Я сделала паузу, замечая, как мой голос невольно рухнул в шепот. - И были повержены. Повержены тем, кто не желает никого повергать или уничтожить, тем, кто вообще не может желать, поскольку не обладает ни личностью, ни жизнью. Это можно было бы назвать нелепым несчастным случаем... унесшим тьму жизней, унесшим почти весь мой народ. А его остатки канули под несчастным случаем менее глобальным. Мы заплатили за свою уверенность. Заплатили всем. - Я смотрела прямо в глаза правителя, и могла поклясться, что вижу в них нетщательно сокрытый ужас. О чем же ты сейчас думаешь, Король? Я замолчала, погружая тронный зал в надрывную тишину. Повелитель замер на своем троне в напряженном раздумии. И я просто стояла, смотря на него. Не знаю, как долго, пока он снова заговорил: - И где были ваши земли? Я горько улыбнулась: - Так далеко, милорд, что вам будет трудно представить. А добраться туда вы не сумеете по причинам чисто географическим. Эти земли отрезаны от ваших. - Но ты ведь добралась сюда. - Казалось, он очень доволен своим метким вопросом. - Мы плыли на корабле. Долго. Очень долго. - Мы? - Его бровь снова поплыла вверх. - Вы не одни? Я горько усмехнулась: - Будь я не одна, не говорила бы, что моя раса истреблена. Это тот самый второй несчастный случай. Все беженцы, кроме меня, мертвы, Король, корабль разрушен. Он словно устало опустил голову и сидел, о чем-то размышляя. Наконец, он приосанился, сменив озадаченность на былую властность и, лениво отпив из кубка, спросил: - А если я скажу, что хочу знать больше? - Вы понимаете, что танцуете на костях? Надо вновь отдать ему должное - ни единая линия на его совершенном лице не дрогнула в ответ на эту колкость. Он встал и вальяжно подошел ко мне, вновь вынудив ощутить себя малявкой: - Я тот, что ищет истину в прахе, а не, как вы выразились, танцует. - Он выразительно посмотрел мне в глаза, и по этому взгляду я поняла, сколь искусно он сдерживает гнев на мою выходку. Я отвела глаза, понимая, что буду раздавлена его взором, и, вздохнув, ответила: - Хотите сказать, как археолог? Одно из профессиональных качеств археологов - терпение. Поскольку, если он работает со спешкой, рискует разрушить памятники прошлого. - Лишь теперь я упрямо возвратила взгляд. - Я не знаю вас, Трандуил, настолько, чтобы быть уверенной, что память, которую я вам вручу, не будет искажена вашим разумом и, тем самым, опорочена. Мне показалось даже, что в его взгляде мелькнуло какое-то уважение. Ну, как - уважение? Как леопард, наверное, уважает лань, за которой ему дольше обычного пришлось бегать. Он отвернулся и медленно прошел к трону: - Вы ждете моего терпения? Тогда вам придется набраться и своего: вы не покинете это место, пока я не буду знать все, что желаю. Во мне начал было снова нарастать гнев, но был бестактно прерван продолжением звучания бесподобного эльфийского голоса: - Но за то, что вы решили начать говорить, я не останусь в долгу. С этого дня вы, коль вам хочется, можете считать себя ограниченной в возможностях гостьей, а не пленницей. Вам выделят комнату во дворце и предоставят полную свободу передвижения. Его улыбке мог позавидовать любой голливудский актер. Я замерла в удивлении. Полную свободу передвижения? Он ответил на мой незаданный вопрос: - Не советую пытаться бежать через лес. Выход из него вам без проводника не отыскать. Понятно. Меня никто не держит... кроме обстоятельств. А обстоятельства... Я уже блуждала этим лесом. И он довольно жуток, особенно, ночью. А еще там живут довольно... специфические твари, которые, подозреваю, грезят лишь о том, как правильно тебя сожрать. Я слегка вздрогнула, на что Трандуил удовлетворенно поправил пол одеяния и откинулся на троне: - Также вам дадут новую одежду. Будьте с ней аккуратнее, чем с прежней. Я бросила взгляд вниз на дыру в моем платье и невольно залилась краской. Высокомерно улыбнувшись, правитель едва заметно кивнул, и меня повели прочь.