Звездное племя. Часть 1: Ковчег

Холод скользил по телу, заставляя кутаться в порванное золотое платье, ноги утопали в ледяной воде. Вокруг лишь тьма, кромешная, непреодолимая... Я даже не вижу себя. Ступаю, вперед, почти по колено околев в холодной воде. Я чувствую ее, но не вижу бликов, не слышу всплесков... Слышны только страшные завывания воздуха, обжигающего щеки лютым морозом. Вдруг из темноты выскользает обезображенное ужасом лицо. Затем другое, следующее... И вот на меня стоит и смотрит толпа укутанных инеем людей. Замерзшими, полными страха и осуждения глазами. Я вижу вихри снежной бури вокруг. Отступаю назад, пытаясь что-то сказать в свое оправдание в неведомом грехе, но уста не размыкаются, не слушаются меня. Почему я ступаю, проваливаясь в снег, а ногами чувствую воду? Оборачиваюсь. Я в окружении. Люди просто стоят и смотрят на меня. Вдруг какая-то русоволосая девушка подается вперед, протягивая ко мне молящую руку. Я в ужасе отступаю, а она падает на колени. Замерев, не в силах пошевелиться, смотрю, как ее стремительно заметает снегом. Люди вокруг погружаются в сугробы, не двигаясь, сохраняя умоляюще-осуждающее выражение. - Нет, нет! Стойте! Сопротивляйтесь! - Мои крики заглушает вой вьюги. Я не могу пошевелиться или кинуться им на помощь. Их тела покрываются расширяющимся слоем льда, на глазах застывает мольба... на века... Падаю на колени, чувствую, что захлебываюсь в холодной воде... Просыпаюсь, жадно ловя устами воздух. Из чуть приоткрытого окна, скользя по вздымаемой ветерком белой шторе, на пол кривыми полосами ложатся утренние лучи. Теплое утро ранней осени. Вздохнув, поворачиваюсь, ставлю ноги на нагретый рассветным солнцем пол, медленно встаю, делаю несколько шагов, озадаченно останавливаюсь в центре комнаты. Так хочется пить... На круглом кованном столике с флористическим узором дубовых листьев стоит небольшой графин с водой и маленький кубок. Подхожу к нему, трепетно поднимаю графин, боясь выронить из ослабших ладоней. По руке нежно скользит белая вуаль шторы. Отвлеченно смотрю в окно, за зелеными створками которого, исполненными с резьбой в виде охваченного кругом древа, виднеется пробуждающийся ото сна лес. Местами среди буйной зелени просматриваются уже золотые кроны. Внезапно остро почувствовав жажду, дрожащими руками наливаю воду в бокал, беру его в руку, пытаюсь отпить... Сосуд падает на пол, выскользнув из невольно разжавшихся пальцев. Разомкнув сомкнувшиеся от испуга веки, смотрю вниз: не разбился. Вода разлилась, потекла меж пальцев моих босых ног... Тяжело опираюсь на столик и внезапно осознаю: меня мучает не жажда, а удушье. И пить... пить я не могу, потому что горло стягивает все сильнее. С холодным ужасом на губах, схватившись за шню, оседаю на пол. Удивительно легкая белая сорочка намокает, ложась на разлитую воду. Я, дрожа, разминаю горло, понимая, что спазм усиливается, дышу глубоко и часто, с хрипом, под неясным наваждением задирая взгляд к верху. Вторая рука до боли в пальцах сжимает край столика. - Спокойно. Спокойно... Успокойся. - Шепчут собственные губы. Что-то срывается внутри, летит, разлетается хрустальными осколками о холодный черный пол пустоты. Я одним резким движением сметаю все со стола. Сине-зеленый полупрозрачный графин падает, чудом отделавшись отколовшимся уголком у горлышка, вода обильно течет мне под ноги, растекается по полу, искрясь в морковных лучах восходящего солнца. Вскакиваю, с неистовым утробным рыком толкаю столик, снова, подкосившись, падаю на колени, запрокидываю голову и кричу, срываясь в громкие рыдания. Бью кулаком пол, еще удар, снова, вою не то от горя, не то от боли. Когда боль в ладонях становится невыносимой, останавливаюсь, пустым взглядом, судорожно сжимая одной ладонью другую, смотрю, как вода течет по полу, ярко сверкая границей на свету. Рыдаю молча, тихо, ложусь на пол, зачем-то поглаживая рукой его гладкую поверхность. Зажмуриваю глаза, сворачиваясь калачиком, заходясь в беззвучных рыданиях... Не знаю, сколько прошло времени, пока не наступило опустошение. Тихое, безразличное. Просто ровная пустота, как некий катарсис. Я выпрямилась, легла на спину, безразлично изучая рельефный узорчатый потолок. Очередной порыв ветра поднял штору, принеся в комнату маленький золотистый листок. Поворачиваю голову вслед за ним: приземлился и медленно плывет в лужице прямо возле моих глаз. Замечаю чуть далее покалеченный графин, до которого уже добралось солнце. По водной глади подле него синими и зелеными искрами разбегались блики и солнечные зайчики. Так красиво... Невольно улыбаюсь. В груди пустота и умиротворение. Закрываю глаза, прислушиваюсь к шелесту шторы, шуму древесных крон и пению утренних птиц за окном. Снова смотрю, следя за медленно перемещающимися вслед за солнцем словно праздничными бликами. Так, иногда, бывает странно: общая ситуация такова, что хочется прямо сейчас испустить дух, но простая красота случайного мгновения вызывает острое желание подышать еще немножко... совсем немножко, как еще 5 минуточек сна по утрам. Снова закрываю глаза, выдавливая одинокую слезу, чувствуя тепло солнечных лучей на своем лице. Сакральность момента, зазвенев, лопнула под звук открывшейся двери. Обеспокоившись последовавшим гробовым молчанием, я нехотя пошевелилась и, вяло приподнявшись на локте, потерянным взглядом посмотрела на дверной проем. Замерев, с ужасом и недоумением на прекрасном лице, на меня смотрела внешне молодая эльфийка, приставленная ко мне служанкой, а, скорее, надсмотрщицей Лесным Королем. Что мы делаем во всех нелепых ситуациях? Правильно: нелепо улыбаемся.