Звездное племя. Часть 1: Ковчег

Я сидела в небольшой купели, искусно исполненной из цельного куска дерева, вырезанного в виде огромной водной лилии, отмачивая свою депрессию в теплой воде, источающей запах каких-то трав. Я не просила Мириэль ароматизировать воду. Вероятно, это было ее собственной инициативой. Травяной набор оказался, определенно, успокаивающий - больше ничего не могло вернуть моему телу успокоение а взбесившемуся последнее время сердцу - нормальный ритм. Как нельзя в тему и, кажется, эльфийка сама это понимала. Подумать только: стоило перестать утомляться настолько, чтобы не забываться сном без сновидений, и все мои ночи оказались окрашены кошмарами. Вернее, одним кошмаром. Снова и снова я видела полуобмороженных людей, заметаемых снегом, и чувствовала, как тону в холодной незримой воде. Какая типичная интеграция воспоминаний и страхов... Ожидаемо, что прошлое не хотело отпускать меня. Впрочем, по правде, прошлое ведь никого никогда не держит - это я не могла отпустить его. Что тоже весьма естественно. За что еще держаться в настоящем, когда будущего больше нет? Хотя... кажется, эта хватка, скорее, поможет мне настоящее побыстрее покинуть, нежели удержаться в нем. Мне, однако, уже как-то все равно. Я расслабленно лежала в остывающей воде, жадно вдыхая букет запахов, из которых сносно удалось опознать только что-то лавандообразное. Жаль, тут нет сандала... Ароматы всегда оказывали на меня очень сильный эффект. При чем, как положительный, так и негативный. Помнится, при особо отвратительных запахах меня просто сворачивало пополам и норовило, определенно, вывернуть наизнанку. Даже в глазах мутнело в такие моменты. Я усмехнулась. Подумать только: повышенная чувствительность к запахам - велика проблема! Надо мной по деревянному же потолку мерцали золотистые разводы отражаемого и рассеиваемого водой света от небольшого кованного фонарика, поставленного аккурат возле меня. За едва прозрачными медовыми стеклышками мерцал переливами крохотный, но яркий огонек, делая фонарик подобным огромному светляку. Хотя... мне не довелось в своей жизни хоть раз видеть светлячков, чтобы разбрасываться подобными сравнениями. Я опустила голову пониже, прислушиваясь к красивому плеску в ответ на мое перемещение. Мягкая вода обручем поползла по моей макушке, заставляя все тело вздрогнуть мурашками, а затем - еще более расслабиться. Тот самый момент, когда ощущение вначале кажется невыносимым, но спустя мгновение становится до того приятным, что тебе хочется остаться здесь навечно. Навечно... стать водой. Она не мыслит, не чувствует, не помнит... Ей не бывает больно и плохо. Она просто есть, и она пускает красивые блики. Ведь это не главная ее функция, да? Но сейчас, когда я любуюсь на переливающийся золотом потолок, именно эта функция мне кажется главной. Дверь почти безшумно отворилась. Но здесь достаточно тихо, чтобы услышать. Я, машинально прикрыв наготу руками, выглядываю через бортик. Это Мириэль: - Ваша вода почти остыла. И вам пора быстрее одеваться. Вас требует к обеду милорд. - Что? Трандуил? К обеду? Прямо нему, чтоль? - Я почувствовала, как эффект успокаивающих ароматов плавно сходит на нет. Эльфийка спокойно кивнула и прошла ближе, чтобы положить на столик рядом с купелью что-то тканевое: - Наденете это платье. - Но, у меня же... - Мой мозг насмехался надо мной, сигнализируя по всем фронтам бредовой мыслью о том, что все это все больше похоже на свидание. - Ваши платья не подходят для обеда за столом Короля. И... будьте с ним поосторожнее. - С... кем? - Грешна, подумала, что с Трандуилом. Впрочем, толика смысла в этом была, хоть и в другом направлении: мой организм постоянно почти подсознательно сигнализировал, что при недостаточной осторожности мне рядом с ним может внушительно непоздоровиться. Да, Властелин Леса был явно опасен, и это чувствовалось в каждом его плывущем движении. Слишком медленно он двигался, слишком плавно. Так, наверное, движется кобра перед броском. Мириэль засмеялась, видимо, поняв мой вопрос в сочетании с крайне озадаченным выражением лица правильно: - С платьем, Вероника. Оно на порядок дороже ваших прежних. Здорово. Это почти автоматически значит, что порву я именно его. В первый же день. Везение всегда было моей сильной стороной. Хотя, мне-то грех жаловаться. Я, волей случая, оказалась жива. Впрочем, наверное, это нельзя назвать везением. Это ужасно. Лучше бы я умерла вместе со всеми. Когда Мириэль вышла, я выбралась из купели, едва не убившись, в процессе, через высокий бортик, и, активно вытершись полотенцем, подошла к платью. Слегка приподняла его, рассматривая в скупом свете фонарика, достойного гордого звания ночника. Неужели? Фиолетовый? Настроение поднялось на несколько миллиметров. В конце концов, это, пожалуй, один из моих любимых цветов. Тем не менее, так странно было видеть его среди сплошных тонов наступающей осени... Спохватившись, я быстро одела платье, любуясь, как блестящие аметистовые ткани, скользя складками, спадают вниз. Оно мне определенно нравилось все более: не аляповатое, не слишком торжественное, с красивой формы вырезом, украшенным лишь переливающимися складками ткани, с коротким широким свободным рукавом до плеча из сиреневой полупрозрачной ткани... Все платье было до того легким и мягким на ощупь, что могло показаться, словно на мне и не одето ровным счетом ничего. Признаться, это ощущение сразу стало индуктором какого-то внутреннего беспокойства. Хотя, его эффект был, определенно, ничтожен в сравнении с тем, что меня к обеду зачем-то позвал сам Король. Мириэль вернулась, принеся на смену моим коричневым сапожкам аккуратные золотистые на невысоком каблучке. Быстро обувшись, я последовала за ней. - Мириэль, а почему Трандуил зовет меня к обеду? Эльфийка, спешно шагавшая впереди, заставляя меня нелепо семенить следом, широко покачала головой: - Поверьте, я не знаю ничего об этом. Она остановилась. Мы пришли. Так быстро? Почему так быстро? Я еще морально не готова! Что за чертовщина происходит в этом дворце?! Собраться с мыслями мне не дали. Мириэль отворила дверь, толкнула меня внутрь и осталась снаружи. Я обнаружила себя в широком помещении с высоким потолком, поддерживаемым древесными колоннами, протянутыми вдоль малахитового цвета стен с резным узором вьющегося дикого винограда. По центру на темном деревянном полу стоял темный же резной стол, за которым уже сидел Трандуил. Видимо, выглядела я сейчас настолько затравленно, что он нашел нужным приятно улыбнуться и указать мне на место напротив, где уже было накрыто. Я, преодолевая окаменелость ног, подалась вперед и, чудом не запутавшись в платье, добралась до стула. Подкошенно села, смотря на гладкие резные листья дуба на поверхности стола. В пищевод словно вставили кол - ни расслабить спину, ни глотнуть. Кожей чувствую не себе его взгляд, затем слышу его текучий голос: - Я узнал, Вероника, что ты почти не ешь. Вот оно что. Я и правда кушала, как птичка. Не потому, что в принципе ем мало - так-то я тот еще трагладит. Потому что сначала минимизировала количество пищи, позволяя желудку к ней привыкнуть, а потом просто страдала от нехватки аппетита. Полагаю, это нервное. Я подняла на Короля неопределенный испуганный взгляд, не зная, будут меня сейчас казнить или миловать. Он же как-то испытующе смотрел на мою статуеподобную фигуру, нахмурившись чему-то в своих мыслях: - Не хотелось бы, чтобы ты снова попала к целителям из-за недоедания в королевском дворце. - Уголок его губ едва заметно приподнялся. - Сегодня ты будешь есть под моим присмотром. Странно, неужто больше некому было этим заняться? - Милорд, я прошу прощения, но, думаю, в такой обстановке мне еда вообще в горло не полезет. Он, уже аккуратно разрезая на своей тарелке какое-то мясо, удивленно вскинул брови и с легким недоумением посмотрел на меня. Черт. Ну что я такого сказала, на сей раз? Молчание выводило из себя, потому я добавила уже то, что, по сути, не требовалось: - Таким образом, эффективность вашего метода вызывает у меня сомнения. Блин. Ну кто меня за язык тянет?! Говорить с правителем о неэффективности его решения - ну это вообще! Но он лишь невозмутимо вернулся к своей тарелке: - Не стоит сомнений. Просто знай, что не выйдешь отсюда, пока не поешь. Ок, мам. Ёлки, а ведь хорошая мотивация. Весь вечер сидеть под его проницательным взглядом, от которого затылок холодеет... Лучше сразу поесть... через "не хочу". Хотя... еда на моей тарелке источала довольно приятный аромат и выглядела довольно аппетитно. Кусочек какого-то мяса, неопределенного типа каша, в которой угадывались сухофрукты и от которой пахло медом, небольшая россыпь ягод и фрукты. Мило. Рядом стоял бокал с, судя по запаху, вином. Сразу его отодвинув, я вызвала короткое немое удивление эльфа в виде приподнятой правой брови. А, нет, это левая. Какая разница?! А вот набор столовых приборов явно поверг меня в озадаченность. Не то, чтобы их было особенно много, но были они довольно непривычны. Ненадолго зависнув над этой головоломкой, я стала внимательно следить за эльфом и, верно - повторять. Что характерно, Трандуил, не скрывая ухмылки, наблюдал за моими потугами. Вот же ж... демон недоделанный. Ну у кого еще может быть такой взгляд? Когда я чувствовала или боковым зрением наблюдала его взгляд, мои пальцы леденели и отказывались нормально слушаться. Почему я так переживаю? Я уже почти доедала. Еда у королевского стола, кстати, не настолько уж и вкуснее, чем то, что мне давали до этого. Разве что, разнообразнее. Эльфы готовили вкусно, не спорю, но мои родичи справлялись с этим, пожалуй, все же, лучше. От новой волны депрессивного настроения меня отвлек его глубокий голос: - Понимаю, мои прежние догадки верны: ты из знатного рода? Я недоуменно уставилась на Короля не дожевав кусок мяса, затем просто нелепо его проглотив. Теперь я каждым хрящиком чувствовала, как болезненно он ползет по пищеводу. Правитель наклонился вперед и, расслабленно облокотившись о стол, отпил из бокала вино: - Ты прилагаешь усилия, чтобы соблюсти неизвестный тебе столовый этикет. Простолюдины не склонны к подобным решениям. Я все с той же озадаченностью уставилась в тарелку. Кусок мяса полз уже на уровне грудины. Несколько раз сглотнув, я ответила: - Но почему вы думаете, что в моем народе простолюдины именно таковы, какими вы их представляете? Знаете: у нас люди высокой социальной категории иногда бывали совсем неотесанными, а люди бедные, подчас - наоборот. - Вы называете себя людьми, хоть недавно признали, что ими не являетесь. Я пожала плечами: - Я называю нас так, как назвали бы вы. В вашем языке, думаю, нет слова, нарекающего нас, а изобретать его на ровном месте уже не имеет смысла... как и что либо иное для меня. Место пребывания злосчастного кусочка мяса вспыхнуло болью, знаменуя спазм. Я снова интенсивно сглотнула. Чтоб мне еще хоть что-то так оплошно проглотить... Трандуил молча пил вино. Надеюсь, он не опьянеет при мне? Ненавижу пьяных. Я продолжила, стараясь прервать неловкое молчание: - Но вы правы: мои предки относились к элите в те времена, когда аристократия была свойственна нашему обществу. Теперь же у нас равноправие. - Я натянула улыбку, которая тут же спала. - Было. Король задумчиво ел ягоды: - Не думаю, что этим вам следует гордиться. Равноправие трудно назвать достаточно успешным распределением демографического ресурса. - Но, тем не менее, почему-то мы, а не вы, покоряли небеса. Его взгляд мигом похолодел. Вот же эта моя склонность все оспаривать! - И где вы теперь? Нет. Это уже слишком. Это... удар ниже пояса, запрещенный прием. Так нельзя! Почему нельзя? Ему можно все. Из легких выбило воздух. И где мы теперь? Даже ты, лихолесский король, считаешь нас никчемными после нашего падения. И самое ужасное, что ты прав. Нет власти у теней былого. Нет ничего. Ничего нет... Чувствую, как окончательно сжимается горло. Контроль трещит по швам. Нельзя, нельзя... Я не смогу сдержать. Медленно, словно во сне, поднимаюсь, шепчу одинокое "простите, пожалуйста" и самовольно ухожу прочь, стараясь нормально переставлять ноги. Меня никто не останавливает, не окликает. Хотя, быть может, я просто не слышу. Нет, еще рано. Еще не та стадия. Выхожу, закрываю дверь. Дрожь по телу. Мне нужно уединиться. Бегу, на автомате нахожу свою комнату, падаю на пол возле кровати, прижавшись к прикроватному столику. Тяжело дышу, часто и глубоко хватая ртом воздух, словно рыба, которую выкинули на берег. В ушах звенит, перестаю чувствовать трясущиеся руки и ноги... Успокоиться. Мне нужно успокоиться. Это пройдет, само пройдет. Просто нужно успокоиться... нужно отпустить. Наконец, срываюсь в беззвучные рыдания, уткнувшись лицом в свою постель. Дрожь отступает вместе с онемением и удушьем. Но теперь поток слез остановит только усталость. Я сама виновата. Но от этого ни капли не легче... Где мы теперь? А нет нас... И меня, по сути, тоже уже нет. Душа моя умерла вместе с моим народом...