Звездное племя. Часть 1: Ковчег

Прошло уже несколько дней с того злосчастного обеда. Следующим утром Мириэль очень удивилась, найдя меня на полу в торжественной одежде, спящей, уткнувшись в край кровати. Зачем так удивляться? Пора бы привыкнуть находить меня по утрам в довольно странных контекстах... Стоит заметить, что, кроме самих эльдар, в их замках живет, кажется, смертная скука. Развеяться помогали только прогулки и беседы с Мириэль. Хотя она не очень-то отличалась разговорчивостью. Это был тот типаж существа, у которого молчание считалось тоже способом общения. Чего таить: я и сама имела такую склонность. Но не сейчас. Сейчас, как раз, мне стоило бы поменьше оставаться наедине со своими мыслями. Трандуил на пути не попадался, никуда не призывал, никаких распоряжений на мой счет не давал... я вообще его не видела и не слышала, словно и не было его во дворце, хотя Мириэль говорила, что милорд на месте, как и прежде, просто чем-то занят. Это огорчало: ведь он, выходит, не давал мне шанса попросить прощения за свою дерзость. Вечерами я оставалась одна, и уже даже ароматная купель не могла ослабить той боли, что охватывала тогда мой разум. Ничто не вольно заставить человека страдать так, как может себя мучить он сам. Свое безумие каждый всегда носит с собою, не в кармане, а под самим сердцем. Что-то из самого сокровенного и дорогого может стать самым изощренным пыточным инструментом, если его правильно применить. А я умела... и, кажется, даже желала. Эдакий безумный ментальный мазохизм. Я снова и снова повторяла в уме всё, что произошло и всё, чем это чревато. А ничем не чревато. Нет, "Ничем". Что-то обратилось в Ничто. Звездам все равно. Они вечны, и им нет дела до мелочи вроде нас. А мне? А мне не все равно? Уже все равно... в отношении всего прочего. Это неправильно. Человек - не звезда. Он не должен оставаться безразличным. Но, если я безразлична, то почему мне так больно? Тягостные мысли, будучи ничем не вытеснены и не развеяны, не желали покидать мой разум... а кошмары - мой сон. Люди в сновидениях бывали уже покрыты не только изморозью, но и темной ссохшейся кровью. Как засыпать, когда заведомо знаешь, что увидишь во тьме ночи? Но разве же можно не спать? Такой сон, однако, почти не приносил отдыха. Напротив - после него я ощущала себя все более измученной и разбитой. В столовой на серебрёных кубках я имела возможность лицезреть, как осунулось мое лицо, как под глазами легли синеватые кольца, а цвет волос и глаз стал еще более тусклым. Я старалась есть через силу, искренне боясь, что меня снова вызовут к единственному объекту во Вселенной, пред которым я почему-то все еще была способна испытывать страх. Еда, казалось, потеряла вкус, хотя и без того не славилась его интенсивностью. Например, эльдар, видимо, не любили ее солить. Вы когда-нибудь ели мясо без соли? Так себе, замечу. Взгляды окружающих эльфов, мельком скользившие по моему сереющему лицу, изображали градиент от испуга до жалости. Жалость. Столько унижения в ней... Зачем жалеете усопших физически и духовно, лишь напоминая им о том, что они достойны жалости? Я сидела на полу в своей комнате, раскачиваясь вперед и назад, прижав к себе небольшую подушку. Она сейчас казалась мне чем-то дорогим и сокровенным, как хрупкая иллюзия живого прошлого. Иллюзии... Я училась их разрушать, разбивать безжалостно, кроша осколки под ногами. Иллюзии могут даровать нам недолгую радость и спокойствие, чтобы потом отнять одно из главного - объективность. А ведь именно от нее зависели все наши действия, а, значит, и сами мы, как личности. Но какое значение теперь у того, кто я, что думаю и делаю? Никакого. Однако я, пожалуй, по инерции не могла позволить себе рухнуть в омуты своих иллюзий. Обман себя - самый страшный из обманов. Почти с ненавистью отбрасываю подушку. Прошлого больше нет - ни к чему тешить себя пустыми воспоминаниями так, словно там, в прошлом, еще что-то существует. Я не могу спать. Несколько раз пыталась заснуть, но снова и снова мерещатся лица... и холод... и ледяная вода, в которой я тону уже по самое горло. Я крутилась в постели, пока не рухнула на пол. Попытки уснуть вымучивают даже сильнее, чем бессонница. По полу ползут серебристо-синие линии лунного света. С улицы течет тихий теплый ветер, приносящий аромат воды и вянущих трав, пение цикад и далекую флейту... На окошке слабым огоньком едва теплится маленький, меньше моей ладошки, пузатый золотистый фонарик. Света от него достаточно лишь для того, чтобы окрасить золотом ближайшие фрагменты оконной рамы. Такой прекрасный момент так отвратительно неестественно и жестоко смотрится на фоне моей потери... В лунном свете на полу ярко-синими полосами отсвечивает так и оставшийся лежать одинокий осколок графина. Я встаю, поднимаю его, подхожу к окну. Мне в лицо смотрит большая платиновая луна, частично скрываемая нависшими над лесом облаками. Она здесь очень большая. Удивительно... В моих белых от лунного сияния ладонях сверкает насыщенным цветом синий осколок. Провожу по его краю. Остро. Подхожу ближе, чтобы посмотреть на таинственно застывший в сине-серебряном свете лес. Подумать только - сколько я блуждала его бездорожьем. И зачем? Для чего? Из любопытства, в реализации которого уже тоже нет смысла? Любая информация собирается либо для непосредственного использования, либо для передачи своим, тем, кто сможет это как-то применить. Но тут это не работает - передавать некому, реализовывать незачем. Те, в чьем контексте была уместна моя жизнь и мои действия, покоятся под толщей льда. А я лишь тень, лишь неприкаянный призрак прошлого. Почему же раньше этот вымученный путь в никуда казался мне имеющим смысл? Видимо, у меня просто не было времени и сил на размышления... а тут... Я горько усмехнулась. "Улыбка со вкусом корицы" - Почему-то пронеслось в голове. Развернувшись, я вышла из комнаты. Темные коридоры дворца было бы трудно преодолеть. Я вернулась, взяла переносную лампу, зажгла лучиной свечу внутри от моего крохотного ночничка на окне. Босиком ходить по дворцовым коридорам куда приятнее, замечу. Эльфы сделали древесину идеально гладкой, так что на занозы не приходилось даже надеяться. Я зашла в купальню, поставила фонарь на высокий столик. В соседнем помещении всегда стоял котел с водой. Я провела ладонью по водной глади: еще теплая, хоть и не сильно, но разжигать под котлом костер и ждать мне сейчас хотелось меньше всего. Ведром я переносила воду в купель, вспоминая, как доливала ее Мириэль. Благо, из самой купели вода просто спускалась куда-то в поддворцовую канализацию. Носить приходилось по полведра, ибо для большего я, как оказалось, была слишком слаба. Наконец, опустошив очередное ведро, я устало облокотилась на один из "лепестков" купели, оценивающе взирая на темную водную гладь. Сойдет. Аромата успокаивающих трав не было. Видимо, добавлять их в мою воду было чистой инициативой Мириэль. Да... сойдет. Выдох. Прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Видимо, я достаточно уверена, чтобы физический труд не отбил у меня моего странного желания... ужасного желания. Или, вернее сказать, нежелания. Осмотрев себя, я собиралась было снять одежду, но потом передумала и залезла в воду прямо в сорочке. Все же, холодно. Нет, это только первое ощущение. Мое тело с легким всплеском погрузилось в воду. Смотрю в потолок. Бликов почти не видно - фонарь слишком далеко от воды. Жаль, очень жаль. Внезапно стало так обидно, что по лицу потекли слезы... Но вылезать из воды, чтобы переставить фонарь, совсем уже не хотелось. Это так... глупо и бессмысленно. Как и все. Ни в чем больше нет смысла. Делай все, что хочешь. Ну а если, по сути, уже ничего не хочешь... Я достала руки из воды. Синий осколок в полумраке казался идеально черным. Так лучше. Синее плохо сочетается с красным. Но большой кованый перстень из меди на всю фалангу большого пальца на другой руке, все же, был виден хорошо. Я засмотрелась на него - дорог, как память... Память... Горло сжимается, вытесняя воздух. Опускаю ладони в теплую воду, провожу осколком по диагонали на запястье. Рычу от боли, но вода смывает все. По лицу текут слезы. Я сошла с ума! Так нельзя! Это безумие! Это шаг, который нельзя отменить! Нельзя будет исправить! ... Ничего уже нельзя исправить. Смысла в моем жалком существовании нет и не может быть. Только иллюзии. Иллюзии оставить слабакам! Я не достойна жалости. Я готова быть честной с собой. Собственный голос словно рычит остервенело в глубине сознания. Перед глазами пляшут полосы, мерцают воспоминания. Сочувствие в глазах эльфов, жалостливый взгляд Мириэль, ее усталый голос... Она говорила со мной, только делая вид, что есть о чем, чтобы поддержать меня. Мне. Не. Нужны. Ваши. Иллюзии. Своих хватает. И их должно уничтожить. А теперь можно и вместе со мной. Я не желаю жить... не вижу смысла... в себе. "И где вы теперь?" - Эхом отзывается в голове голос Короля. Безразлично наблюдаю, как кровь темными клубами вытекает в воду... интересно... Это правда кажется таким интересным... Но шевелить рукой очень больно. Я кладу голову на небольшой уступ купели. Так тихо... мирно... Проходит какое-то время. Сомнения - это неприятно. Но решиться слишком тяжело, чтобы потом пытаться снова. Наверное, я уже долго лежу тут... Вода вся темная, и уже остывает. Или это просто мне становится все холоднее? В глазах мутнеет. Я уверена в том, что творю? Дышать трудно. Все тяжелее и тяжелее. Ужасное чувство, когда становится тяжело дышать. Внезапно меня пронзает паника. Я очень резко понимаю: Я не хочу умирать! Дико, невыносимо! Судорожно с ужасом осматриваю купель. Что я натворила... Перед глазами пляшут черные пятна. Мне нужна помощь. Прямо сейчас! Пытаюсь выбраться из купели, не взирая на уже слабую боль в руке, но тело не слушается. Мне не хватает сил, чтобы подняться и перелезть через бортик. С отчаянным всплеском снова падаю в воду. Я не хочу умирать... Пытаюсь закричать, позвать на помощь, но из похолодевших уст вырывается только хриплый стон. Срываюсь в слабый беззвучный хохот. Как глупо, Боже, как это глупо... Как в той "новелле из трех предложений": "- Я больше не могу так жить. - Крикнул он в пустоту и прыгнул... И передумал". Смех срывается в рыдания. Я плачу, плачу. Так хочется позвать кого-то и прошептать: "Помоги мне. Я не хочу умирать". Но никого нет. Я совсем одна, совсем одна во тьме ночи... умираю в холодной воде, полной собственной крови. Я не хочу... не хочу так... так глупо. Боже, нет... Меня поглощает темнота. Так душно и холодно... и лишь несуществующая вьюга завывает мой реквием. Все... Я иду навстречу предкам.