Звездное племя. Часть 1: Ковчег

В глаза брызнул яркий свет. - Пора вставать, Вероника! Этот голос я буду помнить в самых страшных кошмарах... и это зеркальце, как специально сотверенное для солнечных зайчиков. Стону, пытаюсь отвернуться к стене. Под ухом звенит мелодичный, но сейчас до того отвратительный колокольчик... - Вероника, ты хочешь, чтобы я снова тебя поливала? Рыча, нервно вскакиваю в сидящее положение, снова зажмуриваясь и закрываясь от яркого света. В меня прилетает одежда. Вздрогнув, вскакиваю и начинаю по-военному быстро одеваться. Да. Теперь из ночных кошмаров я попадаю в дневные. Впрочем, за день успеваю так утомиться, что ночные сноидения свелись до минимума. С того момента, как мне назначили новую надсмотрщицу (как-то иначе называть это исчадие ада у меня язык не поворачивается), прошло четыре дня, а я уже скоро буду всем подряд рапортовать, как солдат. При чем, как-то конкретно излагаться меня никто не заставляет. Просто темп жизни стал по-солдатски быстрый. Едва я успеваю обуться, меня хватают за шкирку руку и тянут из дворца. И вот я стою во дворе, сжавшись в комочек в одном только легком платьице. Под ногами красивая кладка из разного размера и оттенка камней, постепенно пожираемая мхом в направлении подступающего леса. Над землей серым молоком висит туман, слегка окрашиваясь рассеянным золотыми и зелеными кронами светом рассветного солнца. Да, меня будят отраженным светом и колокольным звоном, подрывают с постели засветла, чтобы заставить, дрожа от холода, стоять в одном из двориков, видимо, в самом заросшем, и дышать свежим утренним воздухом, насыщенным раздражающими запахами каких-то вянущих трав или листьев. Одежда пропитывается туманом, мокрой и холодной субстанцией прилипая к телу... И ведь не составило бы труда дать мне что-нибудь накинуть. Но нет, напротив - мне запрещали одеваться теплее. Контрастный душ туманом по-эльфийски! И смех и грех. - Бегом! Давай, жду здесь! Срываюсь с места и несусь по кольцевой дорожке прямо в лес, хотя эльфийка склонна называть эти заросли садом. Дорожка замшелой змейкой вьется среди деревьев. Начинается привычный рельефный "шум". Взлетая на первый же холмик, чувствую, как дыхание бесповоротно сбилось. Как всегда. Днем бы меня не заставили так бегать - едва ли для меня было что-то еще более отвратное среди физических нагрузок, к которым я, и без того, питала "особую" любовь. Но сейчас это была бесценная возможность, наконец, согреться. При упражнении температура в мышцах поднимается в среднем на 7 градусов. Я уже начинаю прилично задыхаться, хоть не преодолела еще и пятой части пути. Приходится замедлиться, но не сильно: чем быстрее я пробегу, тем быстрее мы вернемся в тепло. По-утрам в этом зловредном лесу всю изведанную неделю было туманно и прохладно. Да, прохладно... до зубного скрежета. Вечерняя пробежка была куда теплее, но Бретииль всегда ругалась на мою ленность в такие моменты. Конечно, зверский утренний холод - хорошая мотивация. Хотя, я знавала похолодания и сильнее, куда сильнее. И поэтому ненавижу его еще больше. Уже, кажется, едва живая, вижу впереди дворцовые стены, сокрытые широкими шепчущими кронами, окрашивающимися морковным солнцем. Вижу Бретииль, нетерпеливо ожидающую, когда я вернусь. Ей, кажется, совсем не холодно. А по площадке скользит ветерок, приподнимая полы ее салатового платья и слегка волнистые каштановые волосы... Приближаясь, замечаю, как она недовольно сжимает губы: - Видела бы ты себя! Я же говорила: не переусердствуй. Молча киваю, жадно хватая воздух. Я сейчас не в том состоянии, чтобы о чем-то еще спорить. Мне холодно и болит в груди. Полусознательно, осторожно подталкиваемая эльфийкой, возвращаюсь во дворец. В неге потираю озябшие руки. Но расслабляться рано. Я по заданному маршруту иду к себе, быстро, продолжая еще задыхаться, переодеваюсь в сухую одежду, поскольку текущая насквозь промокла из-за густого тумана, а Бретииль ненадолго отлучается, чтобы зайти ко мне с каким-то теплым отваром такой безупречной отвратительности, что я не возвращаю его на пол после первого глотка только с немалым усилием, и то - уже по привычке. Затем бежим на завтрак. Эльфы в столовой уже не смотрят озадаченно на мое лицо, внешне поздоровевшее, но источающее прямо таки вселенскую муку. Тут, впрочем, наконец, можно расслабиться, степенно потребляя почти безвкусную эльфийскую стряпню. Внимания, разве что, заслуживают растительные продукты: еще нигде и никогда я не ела столь сочных и насыщенных вкусом фруктов и ягод... За трапезой, наконец, можно никуда не спешить. Напротив, Бретииль сидит рядом и следит, чтобы я ела медленно, а не заглатывала еду, почти не разжевывая, как я еще с детства привыкла. И ведь еды всегда хватало... не хватало времени. Всегда-всегда не хватало именно времени. Вся жизнь в спешке. Тут же умели ценить и степенное созерцание. Но мое утро после того злосчастного поступка и впредь происходило со скоростью армейских сборов. Впрочем, это способствовало быстрому пробуждению. После завтрака, благо, я была оставлена сама себе, но лишь на несколько часов. Несколько унылых скучных часов. Впрочем, мне принесли бумагу и чернила, а это уже значило, что я найду чем заняться. Однако, с учетом того, что постоянные кляксы и необходимость макать перо в чернильницу меня изрядно раздражали, Бретииль сама заменила на какое-то подобие мелков. Грубо, жирно, но зато удобно. Итак, уже четвертые сутки, как это место превратилось для меня в какое-то гестапо, ладно, в казарму. И, хотя я могла бы сколько угодно причитать и злиться на ранние подъемы, закалку холодным мокрым воздухом, пробежки, разнообразную монотонную работу по дворцу, которой меня нагружали, гадкие напитки, безвкусную еду и жуткое контрастное купание перед сном, при всем желании я не могла бы упустить одного: я слишком хорошо узнавала во всем этом старые, как мир, и простые, как доска, методы лечения депрессивных состояний. Впрочем, все это не отменяло того, что, устроив мне такое веселое существование, его Высочество был несказанно доволен моей кислой миной. Мы словно играли в игру: когда я слышала его шаги - принимала самый унылый и недовольный вид из всех возможных, он же, невольно встречая меня по пути, - пожалуй, самый невозмутимый. Хотя потом я отчетливо чувствовала затылком его едкую ухмылку. Да, определенно, если он хотел мотивировать меня к скорейшей разговорчивости, то у него, откровенно говоря, получалось. Нас всегда учили с особенным трепетом относиться к информации, с особой ответственностью - к тому, что и кому говоришь, и чем это может обернуться. Я, ввиду плохой ориентации в окружении, вряд ли могла прогнозировать последствия. Потому, согласно стандартным указаниям, мне стоило молчать. Но, если с банальным фактом запертости в красивом дворце я вполне могла бы долго мириться, то с таким ритмом жизни - вряд ли. В общем, я уже подумывала о том, чтобы выложить Королю все, как на духу, и свалить подальше. Однако, у меня не было никаких гарантий, что после этого меня отпустят. Напротив, меня, скорее всего, задержали бы надолго, учитывая, ЧТО я могу им рассказать. Потому я уже начала придумывать историю, которой буду придерживаться. Благо, времени у меня достаточно, но смогу ли я достаточно убедительно лгать? Пока я размышляла, на бумаге под моей почти вольной рукой уже вырос легкими очертаниями большой город с высоченными домами, занесенный снегом. Посмотрев на это, я в сердцах бросила мелок на стол и отошла к окну. Снаружи потеплело, древесные кроны цветов от изумрудного до рубинового сияли, переливаясь в солнечных лучах... Еще раз бросив взгляд на рисунок, я направилась во двор. Нос щекотал легкий запах смолы, приносимый из древесных дебрей. Пестрые кроны пугающе качались на ветру под пронзительно синим небом. Легкий ветерок неуверенно теребил полы моего медового платья, шурша первыми опавшими листьями по замшелой кладке. Я стояла в тени под небольшим навесом и задумчиво взирала на угрожающего вида лес... или сад. Не столь важно. И то и другое представляло из себя труднопроходимые дебри, пропитанные неприятным запахом дебриса и заваленные разным растительным хламом от мелкого хвороста и листьев до трухлявых бревен некогда огромных деревьев. Мне хватало этого образа за время пробежек. Как можно так любить эти заросли? Эльфы же их, казалось, боготворили... Две крупные белые бабочки неровным движением выпорхнули из лесной тени, сверкая в солнечных лучах, воспарили к вершинам деревьев и снова скрылись в янтарной листве. Интересно, у меня есть шанс выжить в этом лесу без прежнего походного набора, который мне так и не вернули? Что же, быть может, и есть, если достойно подготовиться. Ведь собраться в поход можно и с теми вещами, что я могу насобирать во дворце... под каким-нибудь предлогом. Надо будет подумать над этим... Где-то в чаще под шелест листвы мелодично пела какая-то птица. Птица... Как мелодично... Я, впрочем, помню местных пауков. Я скривилась. И что прикажете делать с этой неприятностью? Вдруг я действительно встречу там кого-нибудь столь же "дружелюбного"? От размышлений меня отвлекли чьи-то шаги, приблизившиеся и замершие за спиной. Развернувшись, я увидела Короля. Надо отметить, снаружи при ярком свете он выглядит даже идеальнее, чем прежде. Хотя, казалось бы, куда еще совершеннее совершенства? Изящные высокие сапоги, статная фигура, покрытая золотистым плащем, унизанные перстнями тонкие пальцы, изящная заколка плаща, послушно лежащие на плечах длинные волосы, заостренная местами корона, украшенная золотисто-багряными листьями, холодный высокомерный взгляд бирюзовых, как небо на горизонте, глаз, ровно очерченные губы, изогнувшиеся в легкой ухмылке. Только сейчас замечаю, как бесстыже рассматриваю эльфа, все это время смотрящего на меня. Нервно кивнув, быстро отворачиваюсь к лесу. Он равняется со мной и, проследив за моим напряженным взглядом, как всегда, словно нараспев под шум листвы, произносит: - Ты желаешь прогуляться садом? - Лишь договорив, он слегка повернул голову в мою сторону, одним глазом наблюдая за моей реакцией. Садом?.. Я покачала головой: - Нет. Я просто смотрю. - Смотреть на красоту природы лучше, пребывая среди ее красот, нежели одиноко взирать со стороны. - У меня нет желания бродить под сенью убийцы. Он не шелохнулся, продолжая, как и я, смотреть в лес. Я невольно прикусила язык, раздосадованная тем, что не могу знать, о чем он сейчас думает. Быть может, мои слова были слишком жесткими или неопределенными. Я решила немного поправить ситуацию: - Природа, быть может, и красива. Но под этой обманчивой красотой скрывается угроза. Природа больше думает не о красоте, а о том, в каком виде тебя подать к столу. Владыка как-то неопределенно вздохнув и, выдержав паузу, проговорил: - Я слышал, люди очень любят розы. Виновны ли эти цветы в том, что у них есть шипы? - Я не люблю розы. - Я пожала плечами. - Значит, на твоей родине и они были... Ну вот. Он снова выуживает информацию как-то внезапно, словно невзначай. Готова поспорить, что и то странное приглашение на обед было совершено изначально именно с этой целью. С такими темпами, он у меня всё выудит по крупицам. Я поежилась, чувствуя, что мне совсем неприятно быть игрушкой в его манипуляциях, даже, откровенно говоря, страшно. Я глянула на него. Опасен. Чертовски опасен. Спустя несколько мгновений, он, наконец, повернулся ко мне: - Все же, ты не желаешь прогуляться под осенним золотом древних деревьев? Я молча покачала головой. Он отвернулся: - В таком случае, считай это моим желанием. - В смысле? - Я направляюсь на прогулку садом. И ты идешь со мной. - Он пристально посмотрел на меня. Ну вот. Здрасте. За меня уже всё решили. Внутренний голос возмущался в духе "Да что он о себе возомнил?!", а потом сам себе ответил: "Что он тут король". Вздохнув, я раздраженно кивнула и севшим голосом тихо ответила: - Хорошо. Можно подумать, от моего ответа что-то еще зависело. А кроны качались, устраивая внизу замысловатую игру света и тени. Не притягательно, а жутковато. Я бросила осторожный взгляд на правителя. Он тут хозяин, да и мужчина, откровенно говоря, внушительного вида. Пожалуй, с ним в лесу я буду в безопасности... если он сам опасностью не станет...