Звездное племя. Часть 1: Ковчег

В глаза брызнул яркий свет. То ли он был действительно слишком ярким, то ли моя нервная система и так была в перевозбужденном состоянии, но я, резко зажмурившись, рефлекторно рванула обратно в тень, и, налетев на грубый ствол, покачнулась и упала. Глаза слезились и отказывались открываться, хотя сейчас было совсем не время для подобных капризов восприятия. Я услышала шаги неподалеку от себя, прекрасно понимая, чьи они. Наконец, широкая тень заслонила от меня солнце, и я сносно смогла открыть глаза. Знакомый голос медленно тянул гласные: - Я ожидал тебя раньше. В ушах звенело, в груди неприятным комком свернулся клубок живых червей, а в голове перепугано носились тараканы. - И как тебе мой лес? - Вы знали. - Слышу, словно со стороны, собственный голос, едва узнаю. Звучит так, словно я долго и упорно курила. - Вы с самого начала знали. - Знал что? - Сама невозмутимость. Я, наконец, поднялась и рассмотрела его лицо, украшенное ядовитой улыбкой. - Лес... Это бред! Лес не может говорить!!! Он вмиг стал серьезнее: - Лес говорил с тобой? - Нет. Конечно, нет... Лес ведь не может говорить... Лес не может... Это же просто лес. - Мой голос опустился до жалобного лепетания, а затем залился нервным смехом. - Вы знали! Вы сразу знали, что лес меня не пропустит! Но вам было интересно, да?! Вам было интересно! - Нарастающая злость вливалась в безумный хохот. - Вы ничего не сказали, чтобы провести эксперимент: как Вероника отреагирует на живой лес? А на досаду неудачи очевидного побега? Вы даже специально не ужесточили слежку, когда я была на пробежках! Ах! Это ведь вы и заставили Бретииль надо мной так измываться! Хитро, хитрооо, а? Когда же еще вами движет этот садистский интерес?! Может, когда вы затыкаете мне рот и смотрите, как я внутренне закипаю от бессилия, да?! Как мило! Я понимаю - за 6 тысяч лет, наверное, жить стало слишком скучно, и вы теперь изощренно мучаете молодых девушек, волей случая имевших неудачу оказаться в вашем проклятом лесу?! Интересно, когда мои оригинальные реакции закончатся, как скоро вы захотите посмотреть, что у меня внутри, и произведете вскрытие?! Первое время моего монолога он, казалось, опешив, выслушивал все обвинения, так удивленно хлопая глазами, что мне в голову невольно пришло его подобие с ребенком. Но затем взгляд Короля быстро потемнел, он напрягся, невольно демонстрируя сходство со сжатой пружиной и, казалось, еще немного - и кобра бросится в атаку, но моя пламенная речь прервалась так же неожиданно для меня, как и началась. В ушах звон смешивался с биением сердца, голова бесстыже кружилась. - Вы знали всё... Что не так с этим лесом?! Что с ним?! Почему он говорит?! - Я сорвалась в крик, рискуя пролить, наконец, ту последнюю каплю провокации, но выдержке Короля можно было смело завидовать... в отличии от моей. По правде говоря, я просто не могла это остановить. Все казалось сном, а во сне, как известно, почти всегда все происходит само собой. - Лес не может говорить! Это невозможно! Я, наверное, сошла с ума... - Мой голос снова упал до слабого тонкого скуления. - Это все мне померещилось... И мерещится... Может быть, и вас не существует иначе, как в моем воображении? Быть может... быть может, я не выжила, а погибла вместе со всем Ковчегом, но разум мой воспринял присмертные нарушения нервной деятельности в виде иной выдуманной реальности, растянув и восприятие времени на целую жизнь или на множество жизней, быть может, на целую вечность? И я сейчас не говорю с вами, а умираю, истекая кровью?! Но это "сейчас" для меня никогда не закончится, я заперта в этом "сейчас" на вечность в мире своей фантазии... Нет. Если это так, то мое сердце уже остановилось, и истекать кровью я не могу. Наверное, я уже похолодела. Или, может, не было вовсе Ковчега, и не было вымирания, а я умерла как-то намного банальнее? Но это хорошо. Это значит... это значит, что моя раса жива... Только сейчас начинаю понимать, какие ужасные вещи говорила... вслух. Обращаю внимание на Трандуила. Гнев в его прикованных ко мне глазах сменился растерянной тревогой. - Вероника. Пойдем домой. Домой? Как странно он говорит... Чувствую, как что-то внутри сопротивляется его речи. Он пытается отвлечь меня. Он специально? Он хочет, чтобы я не догадалась? Чувствую в этой параноидальной цепочке какую-то нелогичность, но не вижу ее, не могу сознательно направить свою мысль. Обхватываю себя руками, пячусь назад, лишь сейчас заметив, что стала машинально отступать после того, как он первым шагнул ко мне. Горло болезненно стягивает спазмом, шум в ушах нарастает. Я уже, едва ли не на подсознательном уровне знаю, что это значит. - Владыка... - Почему я сказала это, тем более, так, словно моля его о помощи? Мне разве нужна помощь? Руки начинают неистово трястись. Да, нужна. Он шагает ко мне, а я снова отступаю, предупреждающе выставляя перед собой руку, а второй тщетно разминая окаменевшее горло. Жадно хватаю ртом воздух, слышу собственные ритмичные и очень частые хрипы, стучание зубов друг о друга. Вижу рваным взором, как шевелятся его уста, но не слышу - шум в ушах отрезал меня от мира. Чувствую, как каменеет мое тело. Нет! Нет! Только не сейчас, не при нем! Уже на уровне рефлекса, быстро, превозмогая оцепенение, оттягиваю края рукавов, освобождая запястья, бью ими друг о друга. Руки от мизинца до локтя пронзает болезненной нитью. Слух возвращается, но новая волна паники захлестывает, возвращая обратно. Мне плохо. Господи, как мне плохо... Чувствую слезы на своих щеках. Мои? Ну а чьи еще? Снова замахиваюсь, бью запястьем о запястье. Почти не чувствую боли. Еще. Еще... Наконец, вою от боли, почти складываясь пополам. Верно. Нужно сесть. Нужно сесть, пока ноги снова слушаются. Оседаю на землю. Только сейчас замечаю, что что-то не позволяет моим рукам снова сойтись. Он. Он держит меня за запястья, не позволяя повторять столкновения. Зря. Мне почти не больно, а так станет только хуже. Взгляд тревожный, или даже... напуганный? Странно. Никогда прежде не видела такой тревоги на его лице. Так забавно... Замечаю, что снова судорожно часто-часто дышу, запрокидывая голову, словно бы так больше воздуха заглатывается. Это машинально... Волна за волной, захлестывают, уносят в плен нарастающей паники. Мне плохо? Да. Наверное... Сильно? Очень. А еще жарко. Очень жарко. Слышу голос. Слов, как и ожидается не понимаю. Но интонация... Что бы он не говорил, он говорит это твердо, уверенно... Чувствую, как меня начинает отпускать. Ну хоть кто-то... Хоть кто-то за все года не носится вокруг в панике, лишь усугубляя мое состояние, а просто держит меня за руки и что-то говорит уверенным голосом. Эта интонация, этот голос, словно веревка, брошенная утопающему в волнующемся море. Тело расслабляется, я словно разом обмякаю. Звуки окружающего мира постепенно возвращаются, течение мыслей становится адекватнее. Прошло... Я не чувствую радости. Только пустоту. Пустота даже сладостнее радости, ибо, в отличие от нее, не ведет к страху. Пустота... Сладостной негой растекается по телу, расслабляя его. - Вероника... - Шепот рядом. Как я могла уже и позабыть про него? Видимо, мой приступ его, все же, напугал, раз он повел себя так... человечно. Я горько усмехнулась и прямым сознательным взглядом посмотрела на него, замечая, что он держит меня за плечи. Тряс? Та не, вроде не тряс. Я просто молча киваю. Это же просто приступ. Не опасно. Просто отвратительно... Нет желания производить звуки вроде слов. Нет вообще никаких желаний. Он осторожно поднимает меня за плечи, убедившись, что я твердо стою, берет за предплечье и тянет на буксире за собой: - Приходи в себя. Но по возвращении во дворец жди неприятного разговора. - Вот так просто, прямо, снова жестко. Жаль, что к возвращению пустота меня уже покинет. *** По пути ко дворцу Король не проронил ни слова. Только тащил меня за собой, хмурясь, словно грозовое небо. Поначалу мне было все равно, потом это показалось веселым, а затем хмуриться начала и я. Оставить меня наедине со своими мыслями, впрочем, сейчас было не оптимальным решением: сколько бы усилий я не прилагала, стараясь не думать о том, что меньше часа назад ругалась с лесом, мысли о нем всплывали с раздражающей настойчивостью. Сейчас, под впечатлением, было совсем не время размышлять о чем-то подобном. Трандуил оказался верен слову до педантизма: едва за нами закрылись тяжелые ворота дворца, он отпустил мою руку (конечно - куда я денусь "с подводной лодки"?) и, продолжая идти впереди меня, привычно пропел: - Ты понимаешь, что твой проступок не может просто так сойти тебе с рук? Голос Короля послушным эхом воспарил под высокие своды. Но он был слишком спокоен, чтобы предвещать беду. Скорее всего, меня просто тем или иным способом лишат возможности оказаться в лесу. Велика потеря! Меня теперь туда, наверное, силой не затянешь! Внутренний голос едко хохотнул: "Ну да, конечно. Это пока ты в панике, и в тебе не пробудился научный азарт". Я же какой-то задней шальной мыслью решила, впрочем, не соглашаться с обвинениями Владыки. В конце концов, он сам дал мне подобную "фору" для фантазии. Быть может, это действительно помогло бы мне выкрутиться: - Милорд, позвольте уточнить, в чем же мой проступок заключается? Если вы о том, что я покинула дворец и бегала по лесу, то вы ведь сами сказали, что я свободна в своих передвижениях. Он не обернулся: - Истинно. Но и я же предупреждал тебя о подстерегающей там опасности, дабы у тебя не возникло подобной идеи. Да, ведь ты действительно имеешь свободу передвижения, как и я - свободу действий над тобой, включая наказания за неугодное мне поведение. А о неугодности оного, уверен, было не трудно догадаться. По крайней мере, ты не так глупа для этого, дитя эдайн. - Даже не знаю, комплимент это или оскорбление... Владыка хмыкнул, а я пожалела, что не вижу его лица. Он молча шел узкими возвышающимися над провалом тропами, отчего у меня, семенящей следом, опасно кружилась голова и уходило к желудку сердце при невольных взглядах вниз. Быстрые ритмичные шаги Короля танцевали эхом среди замысловатых колонн и сводов, невероятно длинные золотистые волосы слегка подрагивали на легком ветру при движении. Сглотнув, я продолжила: - Но, по факту, дисциплинарные взыскания уместны при наличии конкретного нарушения конкретного постановления, чего про этот случай сказать нельзя. Он какое-то время молчал, лишь отбивая прежний ритм своими высокими сапогами по уже каменным платформам, а затем, с отчетливо слышимой в голосе улыбкой ответил: - Я так понимаю, такие порядки были в вашем мире, смертная? Я поежилась от того, с каким акцентом он произнес слово "вашем". Он, видимо, сочтя молчание признаком согласия, продолжил: - Не буду рассуждать об их эффективности, но почему ты считаешь, что они уместны в этом? Я, кажется, все это время ясно давал понять обратное. Суть проста: Я - Король. И этого достаточно. В том числе и для того, чтобы судить и вовсе субъективно. Это, впрочем, неизбежно привело бы Эрин Гален к восстанию. Но, к твоему удивлению, моему народу нравится мое понимание справедливости. Хотя, быть может, ты желаешь лично спросить у них? Я не буду против. Я закусила губу, скользя взглядом по склоняющимся в легком поклоне при приближении Владыки стражникам. А в голове, как звон от наковальни, эхом повторялось "Я - Король. И этого достаточно". Это звучало для меня, как "У меня есть сила и власть. И ты принадлежишь мне". Как рабыня... Мне следовало преодолеть такой невообразимый путь от Дома, чтобы остаться последней выжившей и стать рабыней высокомерного правителя? Разве так должно быть? У жизни, впрочем, как правило, своё мнение на счет того, как всё должно быть... - Совершая побег, ты, конечно, не отдавала себе отчет ни в чем. Мы ступили на поверхность платформы перед тронным залом. Я осталась стоять, наблюдая, как Трандуил поднимается к трону. - Быть может, тебе правда думалось, что тот факт, что я не запретил тебе этого прямым текстом, проявил к тебе доверие и веру в твое благоразумие, делает твой поступок менее недобросовестным? У меня запылали щеки от ярости. Это он меня сейчас бессовестной назвал?! Но нужно было сдержаться и спасать ситуацию: - Милорд, я... - Я не позволял тебе говорить. Это стало последней каплей: - Вы снова затыкаете мне рот?! Вам, наверное, очень нравится обвинять невинных, не давая им возможности оправдаться! Или вы просто боитесь того, что может слететь с моих уст, пока вы отпускаете мне эти словесные пощечины?! Вы верно заметили: я человек не... - я вовремя обернулась на стражей, - не местный, и прибыла из цивилизованного общества, где личность уважают. И такого обращения с собой терпеть не желаю! Я ожидала увидеть гнев на его лице. И почти не боялась: что он мне сделает? Съязвит - уже привыкла, наорет - и такое бывало, в темницу бросит - там тихо и никто нервы не треплет, убьёт - он ясно уже дал понять, что я ему нужна живая... к сожалению. Хотя мне и не нравилось, что этот спор перерос в представление пред его свитой, что вносило интерес спортивный и едва ли давало мне возможность без ущерба пойти на попятную. Но гнев лишь тонкой тенью проскользнул в его глазах, уступив место обворожительной улыбке: - Тебе показалось, что у тебя спрашивают, чего ты желаешь? - Он словно примирительно поднял руку. - Я не буду спорить о цивилизованности твоего народа. Но учтивостью и благодарностью твоя нация не отличается, как и культурностью, судя по тому, как дерзко ты обращаешься к Королю. Весьма примитивное поведение, как для высокоразвитого народа. Я буквально почувствовала, как сердце неистово забилось в груди. Вот это - воистину - слишком. Теперь мой ответ - вопрос не выживания, а чести. Я, сдерживая яростную дрожь, сделала шаг вперед: - Не смей! Не смей говорить о моем народе так, Трандуил! Ты представления не имеешь, кого судишь, и права их судить не имел, не имеешь и иметь никогда не будешь! Возжелай мой народ в былое время твои земли, ваши высокопочитаемые традиции изменились бы через считанные часы смешных по своей нелепости боевых действий! И ты бы быстро перестал быть Королем! Каков факт для избалованного коронованного лица?! - За спиной послышался тихий шепот. - Не поминай усопших лихом, Король! Не смей! А иначе - будь ты проклят и своими предками, супостат! - Я сорвалась на крик. Трандуил слушал мою пламенную речь вначале с ухмылкой, затем с легкой озадаченностью, а после и с гневом, таким, словно грозовые глаза его сейчас начнут метать молнии. Но он продолжал восседать на троне, до бела сжав пальцы на подлокотниках, считая, видимо, слишком жалким опускаться до прямой конфронтации с пленной смертной на глазах у своего народа. Что-то внутри меня скупо сжалось от страха и тут же погасло под новым напором гнева. Но я молчала - если я сейчас начну говорить - это будет лексика нецензурная и явно не в лучшем свете проявляющая мой народ. Пусть он убьет меня, если хочет, но дочь землян запомнят не покорившейся, и меня, подогреваемую разгоряченной яростью кровью, изрядно тешила эта мысль. Голос Короля остался пронзительно спокоен: - Уведите ее. Я почувствовала, как меня хватают за предплечье, тщетно, скорее, для приличия, попыталась вырваться. Владыка медленно поднялся возле трона и с задумчивой сдержанностью посмотрел в сторону: - В темницу. Пока я не решу, что с этим делать. *** Тут тихо, темно и спокойно. Слышно как со сводов капает вода... Верно отмечено: прекрасное место для размышлений. Особенно, для анализа своих ошибок. Нет, я не могла не защитить имя своего народа. Я. Не. Могла. Я не имела права промолчать. Но! Могла бы не доводить до такого. Впрочем, разве? Я ведь, в самом деле, не могла смириться и с фактом, что меня пытаются заковать в незримые кандалы! Впрочем, я могла бы сделать вид... Ну да, а потом сбежать. Это мы уже проходили. Вероятно, жирную роль в моей сегодняшней несдержанности сыграло то, что я уверилась в невозможности побега. Не слишком ли рано я сдаюсь? Как обычно... В груди прохладным камнем застыл страх. Теперь, когда гнев отступил, сложившаяся ситуация казалась мне по-настоящему пугающей. Трандуил был даже не в ярости, а, кажется, в бешенстве. И что-то мне подсказывало, что так просто мне не отделаться. Я вздохнула, успокаивая себя: - Да ладно тебе... Назначит какую-нибудь работу потяжелее. В первый раз, что ли? Но сама необходимость скорой встречи с разгневанным Королем меня сильно пугала. Я предпочла бы сидеть тут несколько дней, пока он не успокоится... А если придется сидеть дольше? Если он прикажет оставить меня в темнице... надолго? Я поерзала - я ведь и забыла, какой тут жесткий пол - мои филейные части за эти несколько часов ожидания уже изрядно побаливали. И как скоро меня начнет терзать безумная скука в полумраке четырех узких стен, пропитанных сыростью подземного водоема? Я услышала шаги. Никаких пленников рядом практически нет, так что... Сердце забилось быстрее, а тело само норовило спрятаться подальше в тень. Высокий темноволосый эльф, кажется, из личной стражи короля, подошел к решетке и принялся открывать дверь. Странно, почему это поручили ему, а не какому-то местному работнику, как в прежнее время? Он вошел, бросив "На выход!", схватил меня за предплечье и повел за собой. Наконец, совладав с накатившей паникой, я дрожащим голосом спросила: - Куда? Куда вы меня ведете? - Владыка приказал привести вас в свои покои. Коротко и ясно... как чем-то по голове врезали. Почему в покои? Он еще ни разу не принимал меня там. Это, по меньшей мере, странно. Быть может, он просто проведет личную воспитательную беседу? В таких случаях он уходил со мной в сад. А теперь... а теперь страх липким коконом пульсировал в висках: я не понимала, что происходит.