Привычка выживать

Чувства возвращались к Сириусу постепенно. Сначала он услышал треск дров в камине, какое-то звяканье, лёгкие шаги. Затем включилось обоняние: запахи дыма, трав и целая палитра зелий, среди которых особенно выделялся кофейный аромат тонизирующего отвара. Вновь шаги, и источник запаха стал ближе. Горький аромат окутал его, забиваясь в ноздри и проникая в лёгкие. Сириус фыркнул, открыл глаза и увидел сидящего рядом Снейпа, который осторожно гладил его по лбу. — Я что, в аду? – прошелестел Сириус и тут же закашлялся: шёпот колючей проволокой продрал по пересохшему горлу. — К моему глубочайшему сожалению, ещё нет, — кисло ответил Снейп, исчезая из поля зрения. — Агуаменти! Он слегка приподнял голову Сириуса, поднося к его губам стакан. Блэк жадно глотнул, поперхнулся, закашлявшись ещё сильнее, разбрызгивая воду. Снейп невозмутимо послал в одеяло высушивающее заклятие и, порывшись на заставленной склянками прикроватной тумбочке, выудил серебряную чайную ложку. С её помощью дело пошло быстрее. Сириус с наслаждением глотал прохладную воду, стараясь не думать о том, что Снейп поит его с ложечки, поддерживая за затылок. Безумная, иссушающая жажда потихоньку отступала. Когда стакан опустел наполовину, Снейп отставил его, обронив: — Больше пока нельзя, надо подождать. Сириус лежал, ошеломлённый, ощущая, как по иссохшему организму расходится живительная влага. Снейп же вернулся к прерванному занятию и, уже не осторожничая, втирал терпко пахнущий бальзам в ссадину на лбу Блэка. Закончив, он вытер салфеткой руки и, прищурившись, окинул Сириуса внимательным взглядом. — Пошевели рукой. Хотя бы пальцами. Тот нахмурился – тело было как не своё. Не сразу, но Блэк собрал пальцы в подобие кулака. — Ногой. С этим было сложнее, но он справился. — Хорошо, — кивнул Снейп. – Похоже, отделался ушибом. Это не страшно по сравнению с тем, что могло бы быть. — Пить, — прохрипел Блэк. Жажда накинулась с новой силой. В этот раз они, слава Мерлину, обошлись без ложечки. Подсунув ему под голову плоскую подушку, Снейп отошёл и загремел посудой где-то в полумраке комнаты. Всё тело Сириуса противно ныло, но он с трудом держал веки открытыми: боль в нём боролась с усталостью. — Где мы? — В моём доме. — На Спиннерс-Энд? — Так точно, господин старший аврор. «Ещё и язвит, скотина», — вяло подумал Сириус, поворачивая голову на голос Снейпа. — Какой сегодня день? — Суббота, вечер. Ты пробыл без сознания больше суток. — А… что со мной? Снейп, помедлив, перечислил: — Сотрясение мозга. Переломы рёбер. Разрыв селезёнки. Внутреннее кровоизлияние. Сириус с трудом сглотнул, осмысливая услышанное. И он аппарировал с этими травмами? Да такого смертника даже в Мунго бы не вытащили. — Почему я не умер? – ляпнул он. — Потому, видимо, что я не заслужил такого счастья, — ответил Снейп, подходя к кровати. Сириус разозлился. Он вдруг осознал, что лежит абсолютно беспомощный и беззащитный, точно черепаха на спине, а над ним возвышается посторонний человек — хорошо знакомая и ненавистная ему ситуация. И ладно бы то был человек, но этот…гад. Он глянул на Снейпа со всем доступным ему презрением и процедил: — В таком случае, почему бы тебе не завершить начатое? Тот как-то нервно провёл рукой по волосам и ничего не ответил. Вместо этого он склонился над Блэком, просунул ему под лопатки ледяную ладонь и усадил, подложив под спину ещё пару подушек. Сириус охнул: даже от смены положения голова закружилась, зашумело в висках. Он зажмурился, ощущая пристальный взгляд Снейпа и надеясь, что его не вывернет прямо сейчас. — А ты, видно, не рад, что остался в живых? – холодный бесстрастный голос был подобен оплеухе, но у Сириуса уже не было сил на злость. Их вообще ни на что не было. — Ты вполне мог бы выбросить меня в канаву или в Темзу. Мог испепелить прямо в том переулке и затоптать прах, — пробормотал он, не открывая глаз. Дурнота не отпускала. — И как бы я объяснил это в Аврорате? — Чушь. Никто бы ничего не нашёл. Ты же знаешь, что о Клубе я никому не рассказывал. — Не то, чтобы я ставил под сомнение отсутствие интеллекта у наших авроров, — начал Снейп. – Но ведь есть ещё и мистер Поттер, который по непонятной мне причине испытывает к своему крёстному весьма тёплые чувства. Старина Снейп. Яд так и брызжет. — И мне бы не хотелось вызвать его недовольство, — продолжил тот. Улыбка тронула разбитые губы Сириуса. У Гарри магия буквально из ушей лезла. Однажды он призвал из кладовки подсвечник. Прямо сквозь дверь. Ужасно смутился и тут же попытался починить, но опять не рассчитал. В результате хохочущий Сириус стал обладателем двери из драгоценного сандалового дерева, да ещё и с резьбой в весёлый снитчик. В кладовую теперь не зайти — всё пропиталось тяжёлым сладковатым запахом, но Сириус тогда наотрез отказался её менять. Теперь-то Гарри понемногу учится управлять своей силой: умеет себя контролировать и концентрироваться на объекте или задаче. Впрочем, в известном смысле, это лишь делает его ещё более опасным. Да, нет сомнений, что Гарри бы Снейпа из-под земли достал. И хорошо бы при этом от неё что-то осталось. Гарри. Сириус открыл глаза и в упор глянул на стоящего перед ним зельевара. Вернее, попытался глянуть – он по-прежнему с трудом фокусировал взгляд. — Когда я смогу уйти? — В Мунго бы тебя продержали неделю, как минимум. Но тут, я думаю, три-четыре дня. Скажем, в среду. — Хорошо. О, чёрт! Мне же уезжать в понедельник. — Отправишь патронуса, скажешь, что болен. Собственно, так оно и есть. Кажется, Снейп уже всё продумал. Сириус замялся. — Лучше сову. — Сов у меня нет, а на доме чары Ненаходимости — ответ не получишь. — Ясно. Тогда лучше прямо сейчас, с Кингсли я могу связываться круглосуточно. Кстати, где моя палочка? Ты её… — Сириус похолодел от ужасной догадки. — Твоя палочка здесь, но ты её пока не получишь. Сначала прими кое-что. Снейп вновь нырнул в полумрак и вернулся с небольшим кубком. — Что это? – спросил Сириус, с подозрением принюхиваясь к густой зеленоватой жиже, омерзительной даже на вид. — Яд индийской кобры. Блэк, не будь идиотом. Сириус по-прежнему нерешительно смотрел на кубок. — Восстанавливающая смесь. Пей. «Стошнит, так стошнит», — подумал Сириус и проглотил лекарство. Как ни странно, вкус был приятным, сладко-мятным. Перед глазами прояснилось, руки перестали дрожать, жар в груди поутих. Он с изумлением глянул на Снейпа. — Мне гораздо лучше. Тот кивнул и, вновь отойдя к столу, вернулся с его палочкой. — Руками сильно не размахивай. — Э-э… Да, ладно. Сириус всё не мог решиться. Патронуса он не вызывал с тех пор, как в Азкабане сломали его первую палочку. Да ещё Снейп тут стоит, смотрит. Блэк вздохнул и закрыл глаза, вызывая в памяти своё самое счастливое воспоминание. … Синие сумерки отступают, высвобождая нежно розовеющее предрассветное небо. В воздухе ещё стоит пьянящий запах влажной летней ночи, но утренний ветерок разгоняет грешную одурь. Нет ничего: ни тяжкого прошлого, ни тревожного настоящего, ни тёмного будущего. Есть только необъятное небо, уводящая за край мира пустая трасса и ты – первый человек на Земле, человек-без-имени, свободный от всего. И, раскинув руки, так легко представить, что можно лететь туда, где на горизонте плещется расплавленным золотом ликующее новорождённое солнце… — Экспекто Патронум! Облако вырвавшихся из палочки искр приняло форму огромного мотоцикла и оседлавшего его ездока в шлеме и байкерской куртке. Он описал круг по комнате, оставляя за собой тающий в воздухе серебристый след, и остановился напротив блаженно улыбающегося Сириуса. — Ты, кажется, хотел отправить послание. — А, ну да. Кингсли Шеклболту: я разболелся. Думаю, в четверг буду здоров, но съезд для меня отменяется. Извини, что подвёл. Поморщившись от звуков своего хриплого голоса, Сириус взмахнул палочкой, отправляя патронуса, и тот, вскинув напоследок кулак в приветственном жесте, бесшумно умчался. Блэк невольно проводил его взглядом. Что ж, с семнадцатилетнего возраста счастливых воспоминаний не прибавилось. Бывает. — Что? Снейп, наконец, перестал на него таращиться. — Ничего. Как самочувствие? — Устал ужасно, — честно сказал Сириус. – И в груди ноет. Погремев склянками, Снейп принёс ему сразу два кубка: в одном добавочная порция давешнего варева, в другом – обезболивающее пополам со снотворным, он узнал. После этого Снейп стянул его с подушек, укладывая на спину. Тут в комнату влетела серебристая рысь и сонным шеклболтовским баритоном сказала: — Ничего, Дик съездит. Выздоравливай, сообщи, если что-то нужно. Вот и хорошо. Рысь рассыпалась призрачными искрами, и Сириус закрыл глаза: одно-единственное заклинание выпило из него все силы. Ужасно хотелось спать. — Блэк. — М-м? — Я на ногах четвёртые сутки, мне необходим отдых. Поэтому я тебя оставлю. Если проснёшься, а меня нет, то позови, понял? Я наложу сигнальные чары. Ни в коем случае не вставай, а лучше – вообще не шевелись до моего прихода, ясно? — Угу. «Четвёртые сутки. Тонизирующее зелье. Что, Снейп, проблемы со сном?» — Я надеюсь на твоё благоразумие, или что там у вас, гриффиндорцев, вместо него. — Поездка на мотоцикле. Пауза. — Что? — Первая поездка на мотоцикле. Моё счастливое воспоминание. Хм, звучит довольно жалко, но с закрытыми глазами это легче сказать. Вот только бы понять, зачем он это говорит. Шелест мантии, на лоб ложится прохладная ладонь. — Небольшой жар, это нормально. Спи. И не забудь, что я сказал. — Угу… ***** Сириус проснулся от тяжёлой, муторной жажды. Кажется, он вчера слегка перебрал Огдена. Блэк открыл глаза и увидел незнакомый потолок. Тут подключилась память. Чёрт. Вот это он влип. Откуда-то сбоку лился пасмурный серый свет, утро или вечер, не понять. Сириус прислушался. В доме тихо, ни звука. Он повернул голову, пытаясь оглядеть комнату. Просторное помещение, то ли спальня, то ли кабинет: в углу находилась кровать, на которой сейчас лежал Сириус, напротив – стеллаж во всю стену, заваленный книгами и свитками. Возле одного из огромных французских окон стоял солидный письменный стол, а рядом с ним и обычный, заставленный колбами, банками и всякой зельедельческой утварью. Кажется, тут ещё и мини-лаборатория. Французские окна, ну надо же. Похоже, Снейпу приелся полумрак родных слизеринских подземелий. По аврорской привычке Сириус принялся анализировать обстановку: человек, живущий здесь, много работает и редко расслабляется, даже спальню превратил в лабораторию. Панорамные окна явно дисгармонируют с остальной обстановкой – заботится не о внешнем виде, а о собственном удобстве. Лёгкий бардак, тишина в доме, небольшое зеркало в углу безо всякого туалетного столика. Не женат. Ну да, он знал, что Снейп живёт один. Сириус вздохнул. Пить-то как хочется. А вон за той дверью наверняка находится ванная, туда бы тоже надо зайти. Он плавно, опираясь ладонями, приподнялся и сел. Прислушался к себе. Ничего не болит, голова не кружится. Ай да Снейп. Есть небольшая слабость, но это не страшно. Бывало с ним и похуже. Сириус опустил ноги на деревянный паркет и осторожно встал. Нормально! Сделав шаг в сторону ванной, он решил, что Снейп просто перестраховщик. И тут у него внутри что-то упруго щёлкнуло и Сириус, оглушённый внезапной болью, медленно осел на пол. Левый бок словно когтил дикий зверь, и Блэк, задыхаясь и дрожа, скорчился на паркете, сжавшись в комок. Вместо крика из горла вылетел лишь тихий задавленный хрип, оставивший во рту солоноватый привкус. «Снейп… Надо позвать его…», — но его хватило только на слабый стон. Как глупо… вот так. В этот момент дверь распахнулась, и заспанный Снейп влетел в комнату. — Чёрт! В то же мгновенье он оказался возле Сириуса, пытаясь перевернуть его на спину, но того боль в боку сжала в тугую пружину. Как ни странно, мир вокруг обрёл предельную чёткость: Блэк разглядел след от подушки, краснеющий на щеке Снейпа, его всклокоченные волосы и тёмно-красный халат с золотистой монограммой «SS» на груди. А потом в глазах потемнело. — Скотина безмозглая… Чёртов кретин… Ублюдок… Сволочь… Идиот… Тупоголовый пёс… — костеря его на чём свет стоит, Снейп ещё и успевал бормотать лечащие заклинания. Некоторые из них были знакомы Сириусу по аврорской подготовке, другие он впервые слышал. Тьма отступила, но боль по-прежнему раздирала тело на куски. — Мобилкорпус! Сириус ощутил мягкое перемещение. — Блэк! Блэк! Он открыл глаза. Снейп нависал над ним бледной разъярённой горгульей. — Что ты сделал?! — Встал… — Идиот! «Ты это уже говорил», — вяло думал Сириус, слушая, как Снейп произносит сканирующие заклинания. Тот напряжённо вглядывался в дымку, покрывшую тело Блэка. Оценив повреждения, Снейп нащупал его пульс и наложил ещё пару заклятий. — Не шевелись, понял? «Как будто я могу», — подумал Блэк, слушая звяканье склянок со стороны стола. Внезапно боль сменилась онемением, стало очень холодно. Плохой знак. В этот момент рядом возник Снейп с целым арсеналом флаконов. Глотать было тяжело, но Сириус послушно пил спасительные зелья. Наконец, они закончились. Блэк лежал, прислушиваясь к себе. Вновь зачастило сердце, боль отступила перед другим, куда более сильным чувством. Сириус распахнул глаза и отчаянно рванулся к краю кровати. — Куда!.. Снейп в последний момент успел подхватить его, одновременно подсунув посудину, которую выхватил из-под кровати: Блэка мучительно рвало зельями, желчью и кровью. Сириус осознавал, что Снейп зачем-то придерживает ему волосы и обтирает лицо влажной салфеткой. Мерлин, и он действительно думал, что знает боль? То, что бушевало в его измученном организме сейчас, было куда хуже «Круцио». Откинувшись на подушку, он вздрагивал всем телом, словно загнанная лошадь. — Что… это… — Интоксикация. Я влил в тебя Заживляющее, Кроветворное, Обезболивающее и Костерост – то же самое, что и позавчера. Но теперь твой организм не принимает смесь зелий. И не примет в ближайшие тридцать шесть часов. Дать какое-то одно я не могу, это просто бесполезно. Снейп говорил спокойно и, как всегда, бесстрастно. Но его рука судорожно сжимала предплечье Сириуса. — Ничего нельзя?.. — Можно. Блэк ощутил покалывание залечивающих заклятий: Снейп второпях латал его, но ведь этого же не хватит надолго, он должен понимать… — Лежи как лежишь, не двигайся. Сириус смотрел в потолок, мечтая потерять сознание или уже умереть и отмучаться. Его била дрожь, на теле выступила ледяная испарина, но внутри всё горело. Блэк не знал, сколько прошло времени, минута или час, когда он вновь услышал голос Снейпа: — Пей. Он ощутил прижатый к губам край стакана и, не глядя, глотнул, изо всех сил стараясь удержать внутри себя густое, ещё тёплое снадобье. — Молодец. Ещё. Наконец, его опять уложили на подушку. Выпитое зелье собралось в желудке тугим пульсирующим комком, от которого по всему телу расходилась блаженная прохлада. Сириус благодарно взглянул на сидящего рядом Снейпа. — Хорошо… Тот недоверчиво глянул в ответ, беря его за запястье. Нахмурился. Пощупал лоб. Блэк дышал ровно, боль понемногу уходила. Но тут вдруг приятный комочек внутри распался на мириады раскалённых игл, которые беспощадно впились в каждый нерв в теле Сириуса. — Что…— прохрипел он. – Что… Пить… Снейп склонился над ним. — Нельзя. Потерпи. Сириус в замешательстве смотрел, как лицо Снейпа стремительно отдаляется, оставаясь на дне узкого чёрного колодца. Он отчаянно пытался зацепиться за это видение, но сам уже падал во влажную горячечную темноту. ***** Как же душно. Сириус открыл глаза, поморгал, разгоняя сонливость. Повернув голову, увидел спящего в кресле Снейпа и моментально всё вспомнил. Осторожно огляделся. По комнате валялись какие-то тряпки, на прикроватной тумбочке стоял таз, в воздухе — запах спирта. Похоже, Снейп провёл весёлую ночь. Сириус вновь искоса глянул на зельевара, боясь, что тот почувствует взгляд, проснётся и будет его медленно убивать. Сам он считал, что вполне это заслужил. Тело онемело, он был слаб, словно новорождённый щенок, но он был жив. Опять. И вновь благодаря Снейпу. С другой стороны, если б не он, Сириус и не очутился бы в таком положении… Блэк кашлянул, и сигнальные чары задребезжали на весь дом. Спящий шевельнулся и открыл глаза. — Очнулся, — как-то устало констатировал Снейп, бегло оглядывая Сириуса. Тот молчал, ожидая заслуженной отповеди, но зельевар ничего не сказал. Вместо этого он поднялся и, раскинув руки, потянулся, расправляя кости. Сириус во все глаза смотрел на зевающего Снейпа – зрелище, мягко говоря, непривычное. — Классный халат, — ляпнул Блэк. – Не знал, что ты любишь красный цвет. — Это бордовый, — на удивление снисходительно бросил Снейп. Видно, ещё не проснулся. Энергично растерев лицо, он наполнил стакан водой и взял уже знакомую Сириусу ложечку. Дежа вю. Напоив Блэка, порылся в гардеробе и прошёл в ванную, приказав: — Не смей шевелиться. Куда там. В теле будто не осталось ни одной косточки — такую слабость обычно даёт сильный жар. Шум воды утих. Скрипнула дверь, и Снейп, одетый в мягкую домашнюю мантию, сел на край кровати и отбросил в сторону лёгкое одеяло. "Чёрт, я же голый!" — Что? — Ничего, — Блэк смутно припомнил влажную губку, которой Снейп обтирал его ночью, и решил, что теперь уж стесняться поздно. Вздохнул и попытался расслабиться под изучающим взглядом Снейпа. — Тут больно? Здесь? Неторопливые пальцы скользили, прощупывали, надавливали. Сириус смотрел на Снейпа. Ну, должен же он куда-то смотреть. Тот казался учёным, поглощённым объектом исследования. Брови сдвинуты, взгляд отсутствующий. Блэку внезапно стало как-то спокойно, и бесцеремонно ощупывающие его руки показались залогом этого спокойствия. — Вдохни глубоко, но не сильно. — Это как? — Медленно. И осторожно. Вот Снейп принялся легонько постукивать по его груди, склонился ниже, прислушиваясь. С мокрых волос сорвалась ледяная капля и шлёпнулась Сириусу на живот. Он вздрогнул. — Больно? – Снейп отстранился. Сириус мотнул головой. Тот вновь оглядел его и рассеянным, даже каким-то обыденным жестом стёр лужицу с его живота. Тут Блэк отчего-то смутился, но Снейп уже набросил на него лёгкое одеяло и сказал: — Состояние удовлетворительное, но необходим покой и неподвижность. Это понятно, Блэк? Не-под-виж-ность. Хотя бы до завтра. Зелья нельзя, колдовать нельзя и на тебя накладывать заклятия тоже нельзя, поэтому не создавай мне проблем, ясно? Дождавшись кивка, продолжил: — Я пойду завтракать, заодно и тебе что-нибудь приготовлю. Могу я надеяться, что ты не угробишь себя за время моего отсутствия? Ещё один кивок. — Хорошо, иначе я привяжу тебя бинтами к кровати. Через полчаса он вернулся. Сириус в качестве завтрака получил всего лишь стакан разбавленного тыквенного сока, но он не возражал. Есть все равно не хотелось, и даже несколько глотков сока показались отвыкшему от пищи организму невыносимой тяжестью. Снейп нахмурился, но не стал настаивать. — Какой сегодня день? – просипел Сириус. — Понедельник. — Мы с Гарри договорились встретиться в среду. Нужно отправить ему патронуса. — Нет. Магия забирает слишком много энергии. Напишешь письмо, я отправлю. Но только завтра. Он отошёл к столу и привычно загремел там чем-то. А Сириус лежал и думал, почему же у него, чёрт возьми, сорван голос. — Снейп? — Что? — Я бредил? Пауза. — Немного. У тебя был жар, а зелье я дать не мог. Значит, он всю ночь метался в бреду и кричал. Н-да. — А… Что ты мне дал? Ну, вчера? — Заживляющее зелье. Усовершенствованное. — Как это? Снейп отошёл от стола, вытирая руки полотенцем. — К зелью можно добавить катализатор – вещество, которое… — Я знаю, что такое катализатор. — Поздравляю. Но зелье, по сути, это комбинация магических веществ. Добиться равновесия между ними очень сложно. Увлёкшись, Снейп расхаживал туда-сюда по комнате, и Сириус подумал, что вот так же он, наверно, носился по классу, объясняя материал. Теперь он видит Снейпа и в этой ипостаси. — … можно подобрать, но всякий посторонний компонент по-разному взаимодействует с каждым отдельным ингредиентом, поэтому нарушается целостность и, как следствие, равновесие. Зелье теряет характеристики. Единственное, что можно сделать, это слегка усилить действие, очень осторожно. Но что если найти некий «самодостаточный» катализатор, который не будет вступать в непосредственное взаимодействие с компонентами зелья, при этом усиливая действие состава в целом? — А такое возможно? – Сириус невольно заинтересовался. — Ну, раз ты до сих пор жив, то возможно, — Снейп торжествующе усмехнулся. – Смесь крови дракона с кровью мантикоры. — И что? Снейп вновь вдохновенно закружил по комнате. — У драконов есть лишь один естественный враг – мантикоры; они, можно так сказать, противоположности, хотя и похожи по своей сути. Если смешать их кровь в равных пропорциях, то оба компонента реагируют только друг на друга, в какой бы среде они не находились, и вступают в своеобразное противоборство. При этом выделяется большое количество энергии, которая и катализирует эффект зелья. — А разве они не должны просто нейтрализовать друг друга? — Да, но не сразу. Пока они «сражаются», зелье срабатывает быстрее и лучше. Намного лучше. Нужно лишь быть предельно внимательным с пропорциями и исключить все остальные виды магического воздействия на время лечения, а то равновесие может быть нарушено. — Круто, — Сириус посмотрел в потолок, от беготни Снейпа уже рябило в глазах. – Никогда о таком не слышал. — Это пока на стадии разработки. Я ещё не до конца изучил побочный эффект. Сириус ушам своим не поверил. Повернувшись, уставился на Снейпа. — Так это… Так ты… Ты на мне зелье испытываешь, ублюдок?? — Мог бы и не испытывать, — хмуро пожал плечами Снейп. Он, видимо, осознал, перед кем распинается и вновь отошёл к своему столу, повернувшись к Блэку спиной. Но тот уже и сам понял, насколько ему повезло с «целителем». Чёрт. Ну, не извиняться же. — А… Этот катализатор для любых зелий подходит? Не сразу, но Снейп ответил. — Именно этот – для медицинских. Правда, не для всех. Блэк прикрыл глаза, утомлённый даже недолгим разговором. — А это любопытно, — сказал он. — Что именно? — Сердцевина моей новой палочки – волос из гривы мантикоры. — Вот как, — Снейп, казалось, заинтересовался. – А что было до этого? — Перо гиппогрифа. — О, ну конечно. Такой же… -… высокомерный, агрессивный и безмозглый? – перебил его Сириус. Тот промолчал. — Знаешь, Снейп, люди меняются. Тот пробормотал что-то насчёт различий между людьми и гриффиндорцами. — Пить хочешь? — Неа. Сириус продремал весь день, сквозь сон слыша, как Снейп постукивает ножом, размешивает, кипятит. Пару раз он будил его и поил чем-то вроде травяного чая. Уже вечером Снейп принёс очередную порцию зелья. — Это оно? С катализатором? — Да, но не Заживляющее, а Кроветворное. — А… — Сириус ненавидел себя за этот вопрос, но ничего не мог с собой поделать. – Это будет так же, как вчера? — Чем серьёзнее повреждения, тем тяжелее всё проходит, — уклончиво ответил Снейп. Ясно. Помедлив, Сириус одним махом проглотил зелье и вытянулся, ожидая, что вот-вот нахлынет боль. Но минуты шли, и ничего не происходило. Слушая, как Снейп перетирает что-то в ступке, Блэк закрыл глаза. … Он шёл по коридору дома на Гриммо – того, прежнего. Мрачный особняк, кичащийся своей роскошью не меньше, чем его обитатели — своей чистой кровью, приветствовал молодого хозяина неясным шёпотом. Горло стиснул воротничок накрахмаленной рубашки, на шее – идиотский галстук. — Сириус! Сириус! – раздалось снизу. Он вышел на лестничную площадку. В холле стояли родители, Рег и почему-то Белла – тоненькая девочка с облаком тёмных кудрей. Все разряжены в пух и прах, мать увешана драгоценностями и ещё не похожа на спятившую фурию. Она со сдержанной строгостью смотрела на Сириуса. — Ну что же ты, сын. Мы готовы, только тебя ждём. — Да, кузен, идём к нам! – Белла широко улыбалась ему. – Идём! Сириус уже поставил ногу на ступеньку, но вдруг заметил, что губы Беллы разъезжаются всё больше, улыбка переходит в оскал, пожелтевшая кожа хлопьями облетает на синий бархат платья. Гниющие трупы простирали к нему покрытые струпьями руки, вокруг клубилась чернота, укрывая их плащами. И он бежал по коридору, а следом летели дементоры и нежно шелестели: — Сириус… Сириус… Иди к нам… Ну что же ты… Забежав в комнату, он вскочил на подоконник, но там было серое холодное Ничто, которого он так боялся. Дементоры скользнули в дверь, он отшатнулся и понял, что падает… — Блэк! Блэк! Перед ним возникла знакомая крючконосая физиономия. И, с трудом отдирая язык от раскалённых зубов, Сириус прохрипел: — Снейп… Рад… видеть. Мокрое полотенце, зашипев, легло на лоб, впитывая в себя ночные кошмары, и он вновь заснул. ***** В этот раз Сириус проснулся к полудню. Боли не было, но он по-прежнему был очень слаб. Снейп сразу же заставил его выпить стакан подогретого сока и приступил к осмотру. — Неплохо, — сказал он, закончив. – Но сегодня лучше полежать. — Письмо Гарри, — напомнил Сириус. Снейп кивнул, подсовывая ему под затылок небольшую плоскую подушку. Порывшись в завалах на стеллаже, вытащил чистый пергамент и Самопишущее перо. Сириус задумался. Надо было написать письмо так, чтобы Гарри поверил ему. Чёрт, как же он не любит врать. Тяжко вздохнув, Блэк продиктовал: «Гарри! Я только что получил сову от одного из наших – Сэма Мёрфи, он приглашает на свадьбу. Само торжество в пятницу, но до того мне ещё предстоит ирландский мальчишник и знакомство с ближайшей роднёй (человек пятьсот, не больше). Я там буду что-то вроде почётного гостя, и ты знаешь, что это такое. Поэтому из Праги я направляюсь сразу туда, извини. Давай увидимся в выходные? Я свяжусь с тобой. Обещаю много не пить. Будь хорошим мальчиком, и я привезу тебе в подарок картошку, похожую на Кричера. Сириус.» Он потянулся за пером, чтобы поставить подпись, и Снейп взмахнул палочкой, запечатывая конверт. Он с усмешкой смотрел на Блэка. — Что? — На ирландской свадьбе и «много не пить»? Сириус отмахнулся. Гарри поверит. Он ему всегда верит. На душе было погано. — Никогда не думал, что гриффиндорцы умеют так искусно врать. — Никогда не думал, что слизеринцы умеют делать комплименты, — парировал Сириус, отворачиваясь. Он услышал, как Снейп вновь усмехнулся. — Я отправлю письмо прямо сейчас. Скрипнула дверца гардероба, он услышал шорох тяжёлой уличной мантии. — Снейп. — Что? — Мне нужно … Ну. В туалет. — В чём проблема? — Но я же не могу прямо так… — А как ещё? Я же сказал, тебе нельзя вставать. — Нет! – Сириус задыхался от ярости. – Это… Я не могу! Я не буду! — Можешь. И будешь. — Нет!!! — Послушай меня, Блэк, — голос Снейпа стал шипеньем рассерженной змеи. – Я не буду тебя привязывать. Он медленно приближался к Сириусу. — Но если. Ты. Опять. Встанешь. – Он навис над Блэком, опираясь ладонями о кровать по обе стороны от лежащего, склонившись к его лицу. – То я с чистой совестью отправлю твой труп Поттеру, а в записке укажу, что его драгоценный крёстный угробил себя сам! Проорав это в лицо ошеломлённому Сириусу, Снейп резко выпрямился и, помолчав, добавил уже спокойным тоном: — Потом, если тебя это утешит, то в прошедшие три дня ты уже делал это в кровать. Чёрт! Да он нарочно, что ли?? Сириус почувствовал, что глаза щиплет, и поспешно отвернулся. Постояв ещё немного, Снейп направился к двери, но на пороге остановился и сказал: — Быть больным — не стыдно, Блэк. И вышел. А Сириус лежал, глотая слёзы бессильной злости. Он понимал, что Снейп прав, но это не делало ситуацию менее унизительной. Никогда ещё Блэк не чувствовал себя таким беспомощным и никчёмным, таким не-мужчиной… Чёрт. Снейп вернулся часа через два. Влетев в дверь, раздражённо заявил, что более холодной и слякотной весны он на своём веку не видел. Переодеваясь в домашнюю мантию, он, как бы между делом, наложил на постель Сириуса Очищающее заклятие, не переставая при этом костерить мерзкую погоду. — Я займусь обедом. Тебе что-нибудь нужно? Не мёрзнешь? Блэк помотал головой. Вернувшись, Снейп подкинул дров в камин и впихнул в Сириуса чашку бульона. За окном потихоньку сгущались сумерки. Тут зазвенел старинный бронзовый будильник: — Пора! Пора! Уже можно! — Знаю, спасибо, — кивнул Снейп, и будильничек тут же замолк. Вот это дисциплина. Сириус даже с зеркалом сладить не мог – наглое стекло не замолкало, хоть в ванную не заходи. Снейп принёс плоскую баночку с чем-то желтоватым. — Противогематомная смесь. Довольно сильная мазь, но тебе уже можно, действие катализатора закончилось. Сириуса окутал запах гамамелиса и ладанника. В отблесках каминного пламени Снейп, сосредоточенно натирающий его мазью, напоминал жреца, который умащивает жертву драгоценным маслом. Сириус, не сдержавшись, фыркнул. Снейп вопросительно глянул на него. — Ничего. Потом он выпил Костерост (обычный, без катализатора), и Снейп укрыл его одеялом. Костерост – штука противная, и Сириус приготовился к беспокойной ночи. К счастью, в этот раз обошлось без кошмаров. Снейп несколько раз за ночь заходил, щупал его лоб, проверял пульс. Сириусу даже удалось немного поспать. ***** Его разбудил солнечный свет. Сириус открыл глаза. Похоже, намечается славный денёк. Настроение тоже было приподнятым: во рту, правда, словно кошка Филча ночевала, но в остальном он чувствовал себя вполне хорошо, о чём тут же известил Снейпа. Тот скептически посмотрел на него и наложил несколько сканирующих заклятий. Покивав каким-то своим мыслям, сказал: — Можешь садиться. Сегодня я сварю тебе ещё пару зелий, а завтра-послезавтра, пожалуй, будешь здоров. Он принёс ликующему Сириусу поднос с завтраком. Пока тот ел, Снейп расхаживал по комнате, производя что-то вроде уборки. Вот он собрал паутину, взмахом палочки отправляя её в приоткрывшееся окно. В комнату ворвался свежий весенний ветерок, и Сириус вдруг заметил, какой тяжёлый дух стоит в комнате. — Снейп, мне надо в душ. Он был готов к отказу, но тот лишь кивнул: — Ближе к вечеру. Потом Снейп напоил его какой-то сладкой гадостью, от которой внутри всё зачесалось, и оставил в покое. Сириус сидел, блаженно жмурясь на весеннем солнышке, которое достигло даже его тёмного угла. Отсутствие боли, к которой он уже привык, делало это утро каким-то ирреальным. Посидев так немного, Блэк заскучал. Покосился на Снейпа: тот, воцарившись за письменным столом, обложился книгами и делал из них выписки. Сириус вздохнул. — Снейп, — обратился он к спине зельевара. Тот обернулся. — Дай мне книжку, что ли. Снейп хмыкнул, но подошёл к стеллажу. Легким ласкающим движением провёл кончиками пальцев по ряду корешков и вытянул одну из книг, не очень толстую. — Ага, спасибо, — машинально сказал Сириус. «Пирозелья». Зелья, ну кто бы сомневался. Вопреки ожиданиям, книга оказалась интересной. «Вот, значит, как Коннелли от нас в первый раз удрал», — думал Блэк, читая один из рецептов. Активируется на расстоянии, ну надо же. Тут Сириус дошёл до фейерверков и забыл обо всём. «У Гарри в следующем году юбилей, вот бы устроить такое шоу», — думал он, когда Снейп принёс ему обед: бульон, гренки и неизменный сок. Потом Сириус вновь принялся за чтение, но почувствовал резь в глазах. Снейп заметил, что он трёт веки и отобрал книгу. Сам он тоже отложил фолианты и занялся зельями. В комнату потихоньку вползали сумерки. Сириус, поёрзав, устроился поудобнее. — Снейп? А как ты попал в Клуб? — Мой молочник внезапно стал расхаживать с идиотским выражением лица. То есть, оно у него всегда такое, но стало ещё и счастливым. И это несмотря на синяки. Я просто заглянул в его сознание. Из любопытства. — А-а. Ты, кстати, классно дерёшься. Где ты этому научился? — У одного человека. — Что за человек? Я бы тоже с удовольствием у него подучился, мне пригодится, — болтал Сириус. После небольшой паузы Снейп всё-таки ответил: — Он умер. Блэк почувствовал, что влез куда-то не туда. Поневоле он вспомнил и своих мёртвых, вздохнул. — Снейп? А почему ты пошёл в Клуб? — А почему ты не сказал «Хватит»? Они помолчали. Вскоре Снейп, сняв с огня котелок, обернулся к нему: — Всё ещё хочешь в душ? Он выдал Сириусу халат (тот самый, «гриффиндорский») и помог дойти до ванной. Там Снейп деликатно отвернулся, наполняя ванну. Блэк же, стоя над унитазом, чувствовал себя повелителем мира, не меньше. Оказывается, раньше он был счастливым человеком – человеком, которому позволено стоять, ходить, бегать и справлять нужду в туалете, а не под себя. Потрясающе. — Готово, — Снейп помог ему забраться в ванную и вышел. Сириус вытянулся в ароматной горячей воде и закрыл глаза. Мерлин. Вот это эйфория. Он намылил волосы и погрузился с головой. Медленно вынырнул и откинулся на бортик, смакуя ощущения. Вода приятной тяжестью удерживала его, и он растворялся в этой жаркой ласке. Ему чудилось, что струи воды стали чьими-то горячими бережными руками. В мозгу замелькали смутные образы, но Сириус, балансируя на грани яви и сна, не мог их узнать. — Блэк. Ты там не утонул? Вздрогнув, он попытался встать, поскользнулся и с шумом плюхнулся в воду. Шторка отлетела в сторону, и Снейп уставился на него пронзительным взглядом. — Голова закружилась, — пробормотал Блэк. Тот взмахом палочки осушил ванну и, замотав расслабленного Сириуса в купальную простыню, повёл его в спальню. Блэк в изнеможении вытянулся на кровати, сонно щурясь на пламя в камине. Снейп сел рядом и принялся натирать его мазью. Снадобье приятно холодило разгорячённую кожу, и разомлевший Сириус невольно подался навстречу скользящим по телу ладоням и тихо застонал от удовольствия. Снейп громко выдохнул, и проворные руки замерли. Блэк открыл глаза, но зельевар уже продолжал накладывать мазь, лицо его было непроницаемо. Закончив, он старательно укрыл Сириуса простынёй. Тот лежал в полудрёме, наслаждаясь ощущением чистоты и тепла. Треск камина, звяканье склянок откуда-то справа – всё это уже стало таким привычным, таким… уютным. — Блэк. Выпей это. Снейп протянул ему кубок. Сириус принюхался: восстанавливающее снадобье пополам с сильным снотворным. Он вопросительно глянул на зельевара. — Во сне процесс исцеления идёт быстрей, — пояснил тот, поняв его взгляд. Кивнув, Блэк осушил кубок и, подложив под спину подушку, стал наблюдать за Снейпом. Тот, усевшись за стол, сортировал какие-то бумаги. — Доставил я тебе хлопот, да? Зельевар лишь пожал плечами. — Вопреки сложившемуся мнению, я предпочитаю лечить людей, а не убивать. — Надо же, — весело фыркнул Сириус. – А мне казалось, что совсем наоборот! Снейп промолчал, но его спина напряглась. Блэку стало неловко: сам-то хорош, в первый вечер в Клубе так ошалел, что чуть Гвоздя не придушил. А потом он внезапно вспомнил солнечный августовский день, белую гробницу, вздрагивающие плечи, обтянутые чёрной мантией. Чёрт. — Язык у меня без костей. — Факт, — сдержанно ответил Снейп, но сведённые лопатки как будто расслабились. Сириус тоже откинулся на подушку, снотворное давало о себе знать. В голове бродили странные мысли, которыми почему-то хотелось поделиться. Он закрыл глаза – так легче. — Вот ненависть… — начал он. — Что «ненависть»? — Это же разрушительное чувство, так говорят. Но когда я был в Азкабане, то выжил только благодаря ей. Радости у меня не осталось, её забрали дементоры; надежда была их любимым блюдом, а вот ненавистью они брезговали. Она-то меня и спасла, помогла не сойти с ума. А когда я увидел Питера, она стала настолько сильной, что я смог сбежать. И позже, за Аркой… — тут он невольно поёжился. – Она ведь не злая, не страшная. Такая… терпеливая. Выжидающая. Попав туда, ты обречён стать частью этого. Превратиться в комок остывшего молочного желе. Ни мыслей, ни чувств, ничего. Ты медленно растворяешься в тумане, как звук. И чтобы остаться собой, чтобы не забыть, ты отчаянно цепляешься за самые сильные эмоции. У меня это оказалась ненависть, она опять меня спасла. Со стороны стола не доносилось ни звука. — Тебя я, кстати, тоже вспоминал. Сейчас бы, пожалуй, не сработало, — Сириус чуть улыбнулся. – Так что же получается – ненависть бывает живительной? Или даже целительной, как в твоём зелье? Он уже не ждал ответа, и вдруг Снейп тихо, как будто задумчиво, сказал: — Бывает. Сириус засыпал, когда в тишине комнаты прозвучало: — Сердечная жила дракона. — М-м? — Сердцевина моей палочки. ***** Когда Сириус открыл глаза, паркет уже золотили предзакатные лучи. Вот это он поспал. Блэк зевнул, мягко потянулся и вдруг отчётливо понял, что здоров. По-прежнему осторожничая, он поднялся, накинул снейпов халат. Ни головокружения, ни слабости, ни боли. Он прошёлся по комнате. Было так странно видеть её с иного ракурса, всё казалось каким-то другим. Он приблизился к столу Снейпа, погладил корешки сложенных в аккуратную стопку книг. Там же стоял графин с водой, и Сириус с удовольствием напился. В этот момент в комнату вошёл Снейп. — Уже на ногах? – он окинул Блэка внимательным взглядом. — Да, и совершенно здоров! — Ну-ну, — протянул Снейп. Весь следующий час Сириуса прослушивали, простукивали, светили Люмосом в глаза; ему также пришлось наклоняться, приседать, подпрыгивать. Наконец, он не выдержал и со смехом взмолился: — Ну хватит тебе, Снейп! Ты же просто издеваешься, да? Я уже здоров! — Что ж, пожалуй. Остатки мази возьмёшь с собой, её надо использовать ещё раза два, как минимум. Как ни странно, довольным зельевар не казался. Он порылся в верхнем ящике стола и протянул Блэку его палочку. Тот взмахнул ей, радуясь вылетевшим искрам, словно ребёнок. Снейп задумчиво наблюдал за ним. — Перекинься, — вдруг сказал он. — Чего? — Превратись, прими свою анимагическую форму. Сириус положил палочку на край стола – заклинание было беспалочковым. Он легко обернулся вокруг своей оси и замер. Улыбка стала растерянной. — Я не могу… Просто не могу. Что это?? У Сириуса вдруг закружилась голова, его затошнило. Он не может превратиться, почему?! Как же он теперь…Пульс громыхал в ушах африканским барабаном, но он не мог вздохнуть. Сириус перегнулся пополам, задыхаясь. По лицу струился пот, сердце вдруг защемило. Блэк разевал рот, словно рыба на песке. Дышать, он не может дышать… — Блэк! Блэк! – зельевар попытался заглянуть ему в лицо. — Нет! – он вырвался, заметался по комнате, но Снейп схватил его за плечи, тряхнул, что есть силы, — раз, другой. И Сириус обмяк в его руках, уткнувшись лбом в плечо. Удушье прошло, он жадно глотал воздух, всхлипывая и дрожа. Снейп гладил его по спине, и паника Блэка вышла слезами. Он чувствовал их, но ничего не мог с собой поделать. И не было сил поднять голову и встретить взгляд Снейпа. Заплаканный мужик, вот гадость… Может, это всё — просто горячечный бред? Тут Снейп отстранился и коснулся его подбородка, вынуждая поднять лицо. Он смотрел, не мигая, на по-детски зажмурившегося Блэка и вдруг, наклонившись, тронул губами уголок его рта. Другой. Стёр слезинку со щеки. «Ну, точно бред», — успел подумать Сириус, и тут Снейп поцеловал его. По-настоящему. Его пальцы зарылись в волосы Блэка, поглаживая затылок и судорожно сжимая, заставляя запрокинуть голову. Тот, растерявшись, открыл рот и тут же ощутил настойчивый язык Снейпа. Он пил Сириуса, терзая его губы безо всякой нежности, но так властно и требовательно, словно стремился забрать как можно больше, почувствовать полнее. И Сириус впустил его, открылся этому новому ощущению, от которого моментально закружилась голова. Задохнувшись, они прервали поцелуй. Блэк, ошеломлённый, смотрел на него. Снейп вдруг отвёл глаза и отстранился, размыкая объятие. Но тот вцепился в мантию, не отпустил. Снейп поднял голову, и Блэк встретил тёмный взгляд – испытующий, ждущий. Ему дают возможность выбирать. Тяжело сглотнув, Сириус притянул его к себе, прильнув всем телом. И с облегчением ощутил, как на спине сомкнулись тонкие руки. Теперь Снейп целовал его по-другому: легко, дразняще, неторопливо. Жалил кончиком языка, прикусывал нижнюю губу. И Сириус отвечал ему – жадно, одновременно и просяще, и смело. В голове билась лишь одна мысль: пусть это не заканчивается. Горячий язык скользнул ниже, пробуя на вкус его кожу и отыскивая на шее чувствительные местечки. Подставляя горло, Сириус хватал ртом воздух, боясь шевельнуться. Весь мир сузился до точки, в которой обосновались эти губы – пониже левого уха, где бьётся, как сумасшедший, его пульс. Вдруг Снейп отстранился, и Сириус, чуть не застонав от разочарования, ощутил его руки на поясе халата. Глядя в глаза Блэку, он развязал узел и, зайдя за спину, медленно стянул халат с его плеч, целуя оголившуюся кожу. Тот подался назад, но Снейп мягко подтолкнул его в сторону кровати. Уложив Сириуса на спину, он смотрел на него обнажённого, – так, словно видел впервые, словно никогда раньше не прикасался. И Сириус, голый и возбуждённый, под этим взглядом чувствовал себя сильным, как никогда. Он потянулся к пуговицам на рубашке Снейпа, но тот перехватил его запястье и, поцеловав, мягко прижал к матрасу. Проделав то же самое со второй рукой, он склонился над Сириусом, возобновляя эти сводящие с ума ласки – неторопливые, влажные. Вот он прикусил кожу чуть пониже кадыка, скользнул ниже, лизнул ямочку меж ключиц. Сириус дрожал всем телом, ловя его поцелуи, которые уговаривали сдаться, подчиниться. Губы Снейпа сомкнулись на его соске, сжимая, и Блэк застонал. Снейпу явно понравился этот стон, и он проделал тоже самое со вторым соском. Сириус выгнулся ему навстречу и, задев членом грубую ткань брюк, тихо охнул. Снейп же потёрся щекой о его рёбра, влажно поцеловал живот, обласкав впадинку пупка, и замер. Почувствовав жар дыхания, Сириус приподнял голову: Снейп смотрел на его вставший член, будто гурман, получивший редкое лакомство. Мерлин, неужели он хочет… Снейп тряхнул волосами, и их кончики, словно сотни тончайших плетей, хлестнули по нежной кожице. Сириус вскрикнул, но тут горячие губы сомкнулись на головке, и он забыл, как дышать. Снейп проделывал это медленно, словно и впрямь смаковал редкий деликатес. Щедрый рот то принимал его целиком, то выпускал почти полностью, язык кружил вокруг головки, легко надавливая на расселину, делая удовольствие ещё острее. Руки Сириуса по-прежнему были прижаты к матрасу, и он, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, дёрнулся, вскидывая бёдра, пытаясь трахнуть этот божественный рот. Снейп, не отстраняясь, поймал новый ритм и задвигался быстрее, насаживаясь на него глоткой, принимая так глубоко, как только можно. Приподнявшись, Сириус увидел лицо Снейпа: прикрытые глаза, распухшие губы, скользящие по его члену. И это было больше, чем может вынести человек – он вскрикнул и забился в судороге невероятно яркого, опустошающего оргазма. Когда мир вновь стал цельным, Сириус открыл глаза. Снейп, по-прежнему одетый, лежал рядом. Его пальцы поглаживали живот Блэка, втирая в кожу ещё тёплую сперму – лениво, чувственно. Он тягуче смотрел на Сириуса из-под тяжёлых полуопущенных век, и тот, ещё не придя в себя после одного оргазма, тут же захотел следующего. Глубоко вдохнув, Сириус придвинулся к нему, потянул на себя, неловко разводя ноги. Он не знал, поймёт ли Снейп, о чём он просит и на мгновенье испугался, что выглядит смешным. Но тому явно было не до смеха. Неверяще распахнув глаза, Снейп смотрел на Сириуса, словно ища что-то в его лице. Резко наклонившись, он поцеловал Блэка – коротко, с нажимом, будто поставил печать, скрепляющую договор. Поднявшись, соскользнул на пол и, не отпуская взгляд Сириуса, принялся стягивать с себя рубашку. Затем настал черёд брюк. Затаив дыхание, Блэк впервые смотрел на обнажённое тело человека, которого… который… Чёрт, это не было красиво. Наверное, не было. Но это было именно то, чего он хотел. Не стесняясь наготы, Снейп вновь лёг на бок рядом с ним, лицом к лицу, не пытаясь дотронуться. Сердце пропустило удар; выдохнув, Сириус сам потянулся к партнёру. Убрал прядку, упавшую на лоб, погладил по щеке, тронул шею. Снейп прикрыл глаза, и Блэк, увлекшись игрой, лизнул пальцы и накрыл бледно-розовый нежный сосок. Потёр, слегка сжал. Снейп вздрогнул и подался вперёд, вжимаясь членом в его бедро. Почувствовав прикосновение обжигающей плоти, Сириус задрожал тоже. Придвинувшись вплотную, он прильнул всем телом и, обняв любовника, двинул бёдрами. Снейп застонал ему в плечо, и от этого звука у Блэка вновь потяжелело внизу живота. Он тёрся об него, прижимаясь всей кожей, желая разделить этот жар и стоны. Снейп вдруг отстранился и, перевернув Сириуса на спину, вновь одарил "тем" взглядом. Взмахнул палочкой, призывая флакон с чем-то прозрачным. Налив немного себе на ладонь, развёл бёдра Блэка и коснулся его, одновременно вовлекая в глубокий поцелуй. Наверно, это могло бы быть неприятно или больно, если бы Снейп не ласкал его горло – не целуя даже, а пощипывая губами; если бы он не втягивал его язык так нежно, если бы не облизывал соски, чуть сжимая зубами… Сириус совсем потерялся в ощущениях, подаваясь навстречу пальцам любовника, который готовил его неторопливо и бережно. Снейп немного повернул кисть, и Блэк, охнув, выгнулся дугой. Чччёрт! Да… Он почувствовал, как Снейп сжал его бёдра, притягивая ближе, и согнул ноги, раскрываясь безо всякого стыда или страха. Он вновь доверился этому человеку и, ощущая тяжесть его тела и ловя губами частые вдохи, хотел лишь навсегда запомнить это чувство защищённости и тепла, которое так внезапно обрёл впервые за много лет. Неотрывно глядя в лицо Сириуса, Снейп плавно качнул бёдрами. Ещё раз. И ещё. Они двигались навстречу друг другу: медленно и осторожно поначалу, быстро, почти грубо – потом, деля на двоих дыханье, поцелуи и стоны. Вот Снейп глухо, как-то мучительно вскрикнул и излился горячим глубоко внутри любовника, сжав ладонью его член – раз, другой, третий, — заставляя последовать за собой. И это было так остро, так хорошо, как никогда раньше… Сириус ощутил холодок очищающего заклятия и удивился тому, что Снейп в состоянии шевелиться, а тем более – колдовать. Огонь в камине погас, мигая кошачьими глазами углей в темноте спальни. Сириусу вдруг показалось, что за стенами этой комнаты нет ничего, лишь тишина и чёрный вакуум, и что они двое – последние из живущих, а то и вовсе – единственные. Он придвинулся к замершему на другом краю постели Снейпу и обнял его, уткнувшись носом в ключицу. «Какой же он всё-таки костлявый», — успел подумать Сириус. И заснул.