Совсем не то, что ты слышал

На рассвете пришел Мстислав. Внимательно выслушал рассказ о Дженсене, долго молчал, потом ответил: - Я сам девять лет назад сопровождал Раймондаса, возвращающегося из Радужной Гавани. Он вез мальчишку, всё радовался, что теперь у него будет сын. Клан Эклзов доверил своего младшего отпрыска Раймондасу, потому что лучше человека, чем Раймондас, не рождали еще Северные Земли. Ты говоришь, что у Дженсена есть оберег? - Да, есть, но значения я пока не знаю. - Хм, не удивлюсь, если он очень мощный. Донна не могла отпустить своё дитя так далеко без защиты. Я понял тебя, Джаред. Донне передам, что с её сыном всё хорошо, подробностей раскрывать не буду. Так, одно дело сделано. Намеченный на вторник Совет Старейшин оказался как нельзя кстати. Когда Джаред распахнул двери в зал заседаний, залитый утренним солнцем, лица у всех присутствующих перекосило. Медленно печатая каждый шаг, он прошел вокруг стола за спинами сидящих, заставляя их ежиться и втягивать головы в плечи. Встал за креслом Главы и сказал: - Приветствую всех. Ответом ему был нестройный хор едва слышных возгласов. Джаред поморщился. Неужели трудно сказать: "Добрый день" и не блеять что-то невнятное. Так и хотелось сделать, как их англичанка в школе: "А теперь все вместе, и раз…". Детский сад "Ромашка", а не Совет Старейшин. - Прошу прощение за вторжение, но у меня срочный вопрос к Леонасу. Глава кивнул: - На всё твоя воля, Владыка. Разрешил, значит. Джаред продолжил: - Достопочтенный Леонас! Старейшина поселения, откуда был Дженсен, позеленел и вцепился трясущимися руками в подлокотники. - Я о последней жертве, - тут Джаред изобразил пальцами кавычки. - Мне кажется, что причина случившегося - твое незнание или легковерность. Ты в курсе, кого ты и твои люди угробить хотели? Дженсена из Радужной Гавани, сына Эклзов. Вы это знали? Леонас молчал. - Отвечай! Бледный Леонас прочистил горло и тихо ответил: - Нет, мой господин. Он девять лет жил в доме Раймондаса, уже никто и не помнил, откуда он. А Раймондас умер, и спросить некого. - Надо же, - Джаред чувствовал, как в груди закипает ярость, - что-то память ваша коротка очень. Девять лет - не девятьсот, чтобы забыть, - теперь надо успокоиться. Несколько глубоких вдохов, но всё равно получилось громче, чем хотелось. - Я бы на месте южан всех ваших щенков на сосёнках развесил. Леонас взял себя в руки и поднялся с места. В глаза Джареду он не смотрел, но сказал достаточно твердо: - Дженсен убил пятерых, мой господин. Все подтвердят. Как с цепи сорвался тогда. Знал, что виноват, убежал в лес. Скрывался. На наше счастье ногу сломал, нашли его собаки. Вот это поворот. Джаред сразу перестал злиться. Спросил уже спокойнее: - Почему же вы мне его притащили? Убили бы сразу на месте. Старейшина промолчал. Что-то здесь не так. Дженсен, светлый и улыбчивый, художник, любимец Поляриса, и убил пятерых. Да еще свидетели есть. - Подойди. Подошел. Ноги дрожали у Леонаса, но подошел. Джаред положил руку ему на плечо. Не врёт. Никаких сомнений в его чувствах нет. Если и привирает, то только в деталях. - Я разберусь, - Джаред дождался, пока Леонас доплетется до своего места, и снова заговорил, - но если ты солгал, ты и твои люди ответят мне за всё. Глава Совета беспокойно заерзал на своем кресле. Джаред усмехнулся. У Казимераса есть сын, больной сахарным диабетом. Если бы не помощь Джареда, то давно бы ушел Йозас в мир иной. Многие из Совета пользовались тем, что не отказывал колдун никому, кто просит помощи. Жестоко, конечно, но... - Мы поступим так. Я разберусь в ситуации с Дженсеном и улажу всё с его кланом. А вы, - тут он оглядел всех, - отведете войска от южной границы. Есть вопросы? С места встал Старейшина из самого южного поселения: - Но как быть с моими землями? Часть из них было захвачено южанами. Вот еще забота. Джаред жестом велел Старейшине сесть, подумал немного. - Южане очень великодушны к вам. Они не хотят развязывать настоящую войну, только огрызаются на границе. Я обещаю выяснить вопрос о землях. Многие за столом одобрительно загалдели. Никому не хочется воевать, когда осень на носу. Урожай надо убирать, а то женщины и дети сами не справятся. Ясно. - Но если вы будете упрямиться, если войска останутся на границе, то я закрою свои двери для всех. Никакой помощи с моей стороны, - тут Джаред выразительно посмотрел на Казимераса, - и я встану на сторону Юга. Кажется, всё получится. Глава Совета начал нервничать, а это очень хороший знак. Вот почему всем нужен волшебный пендель? Домой Джаред ехал в приподнятом настроении. Дома ждал Дженсен. От этой мысли сразу солнце засияло ярче. И надо было, наконец, добраться до книги и расшифровать его татуировки. А что касается смерти пятерых, то здесь история мутная. Нельзя торопиться. Его ждали. Дженсен, Полярис. Это ожидание висело в воздухе, разбавленное беспокойством, потому что вчерашняя сказка пришлась ему не по душе. Пожалуй, сказок хватит. Джаред опустился в кресло, устроился и закрыл глаза. Дженсен начал говорить первый. - Мне больше нечего рассказать. Страшные сказки закончились. Но есть хорошие. Например, что тебе тысяча лет, или моя любимая – что у тебя дом летает. Джаред распахнул глаза. Вот это сказочка! Не иначе, кто-то видел взлёт челнока Таурона. А про возраст ему тоже было интересно. - Сколько тебе лет? Дженсен склонил голову: - Двадцать два, мой господин. Вот ведь, "мой господин", значит?! Ну, ладно! - А мне – пятьдесят. - Не ври! - Ну а сколько, по-твоему? - Встань. Джаред встал. Сбросил на кресло плащ. Дженсен обошел его кругом, коснулся пальцами лопаток, отвел волосы от уха, встал напротив и смотрел снизу вверх: - Ну что тебе сказать? Спина еще прямая, не согнулась. Волосы не седые, волны на них как у молодых, ровные, а не старческие кудельки. Глаза дерзкие, ямочки на щеках, - тут он дотронулся до щеки Джареда и сразу убрал руку, - когда усмехаешься. Щетина мягкая, морщин нет. Большой, сильный, кровь с молоком. Я думаю, что тебе двадцать восемь. Максимум тридцать. Джаред молчал. Дженсен смутился, пожал плечами: - Ладно, может, и тридцать пять. - На самом деле мне восемьдесят, но не хотел тебя пугать. Надо было видеть всю радугу чувств на лице Дженсена. Удивление, осознание, радость. - Не-е-ет, не может быть. - Может. - А по-честному? - По-честному шестьдесят пять. - Нет, меньше. - Хорошо, тридцать три! - Да ты старик! И такая шуточная перепалка, она из той, другой жизни, давно забытой Джаредом, это что-то такое, что может произойти только между близкими людьми. Близкими. Такие люди не могут быть убийцами. Джаред прокрался в комнату к Дженсену заполночь. Завернулся в плед, старался не шуршать страницами. На нужный рисунок наткнулся почти сразу. Небольшая стилизованная кисть руки в защитном жесте над маленькой фигуркой. "Если всё для обряда исполнено было верно, то постигнет страшный конец каждого, кто осмелится обидеть это дитя. Всё, что делается против воли этого ребенка, обернется против того, кто делает это. Да погибнет в страшных мучениях любой, кто посмеет поднять руку на это дитя, кто задумает плохое, кто захочет погубить его". Ого. Да, Донна знала, что делала. Если отпускать сына на чужбину, то только с такой защитой. После недолгих поисков чуть дальше попалось значение татуировки, которая была у Дженсена ниже поясницы: "Таким знаком обычно помечают юношей, способных пойти против мнения других. Обладатели этого знака при выборе спутника жизни не обращают внимания на половую принадлежность избранника". Хм, да по этим южным тату можно читать людей как по книге. Джаред закрыл книгу и открыл ее снова, на первой странице. И ему, увлеченному, было невдомек, что в этой комнате спит только Полярис, а из-под прикрытых ресниц на него устремлен изучающий взгляд.