Лимонад

      — Ты меня раздражаешь, — рыжий омега в обтягивающих рваных джинсах с громким хлопком закрыл двери машины, — ну переспал я с ним, и что теперь? Сцепки же не было!       Силино сжал руль. Его жених, двадцатидвухлетний Амандо, на семейном отдыхе сумел не только испортить всем отпуск своими капризами и вывертами, но и изменить «любимому». Благо, работники отеля, в котором проживало всё семейство, включая родителей Силино, донесли о проколе несостоявшегося женишка почти сразу же, а молодого бармена, которому так не повезло соблазниться на упругий зад распутного омеги, уволили. Свадьба была тут же отменена, все отношения порушены, а совместный номер разменян на два одиночных до возвращения домой.       — Заткнись, Амандо, — Силино вылез вслед за злым омегой, — какие у тебя могут быть претензии ко мне? Я с другими трахался или ты?!       Влюбленные, уже пару дней, как бывшие, топтались на парковке около круглосуточного магазина, вывеска которого раздражающе мерцала ярким неоновым светом. Позади них, в другой машине, сидели старики Силино, не решаясь выйти под перекрестный огонь, тем более, именно они предложили в кандидаты будущих женихов «хорошего, скромного и интеллигентного мальчика Ами».       «Имя такое же приторное, как леденец, который сосут… хотя, скорее уж, который у всех сосёт», — ругался про себя Силино, наблюдая, как омега вызывает такси.       — Знаешь, Лин, — Амандо кокетливо подошёл к альфе и провёл пальцем по груди, за что получил отталкивающий шлепок по руке и гримасу отвращения на лице альфы, — ты слишком консервативный. Тебе бы девственника преподнести на блюдечке, да чтоб похозяйственнее был. А я так не могу, творческий я человек!       — Шлюха ты, а не творческий, — сплюнул Силино, перехватывая руку омеги возле своей щеки и сжимая до боли у основания запястья, — забирай свои вещи из моей квартиры и выметайся куда подальше.       — Да пошёл ты, — прошипел тот ему прямо в губы и пошёл в противоположную сторону, громко ругая всех альф, которые только и делают, что обижают его любвеобильную натуру.       — Силино, — позади возник Марко — его отец, — где Ами?       — На панель спешит, — альфа злился. Даже не на Амандо, а на самого себя, умудрившегося повестись на красивое личико и милый голосок омеги. — Скажи папе, что я схожу в магазин и тут же вернусь.       Стеклянные двери приветственно разъехались, пропуская в освещенное помещение высокого брюнета. В пустом зале, где, кроме редких продавцов и прозрачных витрин, не было никого, воняло куревом и алкоголем, будто плохие компании здешнего района вместо подъездов и лавочек предпочитали овощной отдел. Силино хотел выпить, желательнее чего покрепче да постарее. Жаль только, он за рулём, а значит, вместо виски ему светил сейчас лишь лимонад. Альфа подошёл к холодильнику, вытащил холодную запотевшую банку, даже не посмотрев, что за марка ему попалась, и поплёлся к кассе.       «В моём вкусе, — усмехнулся Силино, издалека завидев симпатичную мордашку хрупкого кудрявого блондина. — Жаль только, что среди таких одни шлюхи».       Бледный омега за кассой устало зевал, прикрывая рот рукой и потягиваясь всем телом. По его опущенному взгляду и напряженным плечам было заметно, что ночная смена даётся ему с трудом, и, чтобы подбодрить и разбудить продавца, Силино отпустил банку на металлическую пластину за несколько сантиметров от неё. От грохота омега вздрогнул, но ничего, кроме дежурного «Добро пожаловать», не выдал.       — Что-нибудь ещё? — голубые глаза равнодушно смотрели на клиента.       — Зажигалку, — бросил альфа, отворачиваясь. От омеги даже не пахло, а несло каким-то мускусом. Чужой запах окутал его с ног до головы, не давая возможности испускать свой собственный. Силино усмехнулся, поражаясь своей правоте: все красивые омеги либо ложатся под каждого, либо уже заняты, тем более, если им за двадцать.       Расплатившись, альфа поспешил обратно. Заставлять родителей ждать не хотелось. На часах давно за полночь, да и несколько часов пути сделали своё дело. Устали все, кроме, конечно, Амандо, выносившего мозг окружающим всю обратную дорогу и получавшего от этого энергетическую подпитку.       — Лин, — возле его машины в объятиях Марко стоял худенький нахмуренный омега, — где Ами?       — Пап, он уже уехал, — брюнет явно не желал рассказывать о причине ухода своего в прошлом «жениха».       — Куда?! — омега ошарашенно взглянул на мужа, — Марко, что тут происходит?       — Джулио, — альфы переглянулись — об измене знали лишь они, — Амандо любит другого.       «Скорее, других», — дополнил Силино мысленно, но вслух свои думы не озвучил: больно не хотелось волновать папу.       — Другого? — Джулио вырвался из объятий мужа и пошёл к сыну, но его сжатые в кулаки ладони не внушали ничего хорошего. — Силино, что за чепуху вы тут мне вешаете на уши? Что произошло?!       — Да изменил он мне! — вырвалось у разгневанного альфы, глубоко в душе униженного этим событием.       — Ами?! — брови папы сначала в удивлении поднялись, а потом мгновенно нахмурились. — Такой хороший мальчик не мог этого сделать!       — Этот альфонс?! — нервы Силино не выдержали. Неверие папы обижало сильнее, чем чужой член в упругой заднице Амандо, и, прорычав какое-то ругательство, альфа выпустил свою злость на единственном доступном предмете — банке с лимонадом. Сжав её до треска, он запустил ни в чём не повинный металл в сторону асфальта, но, вместо того, чтобы разбиться, напиток, переполненный газами из-за встряски, отскочил и понёсся покорять ночное небо.       — Сили… — начал было Джулио, но его перебил раздавшийся вскрик, а затем и громкий хлопок чьего-то тела о стекло.       — Ой, — прошептал альфа и рванул с места по направлению к звуку и, добежав, вновь добавил удивленное и виноватое «Ой».       На асфальте явно без сознания валялся тот самый приглянувшийся ему кассир, а злосчастная банка гордо плавала в ведре с водой и тряпками.       — Силино, звони Ларку, — Марко поднял омегу, сразу же обвисшего на его руках, — Джу, а ты предупреди менеджера и жди меня в машине. Отвезем ребенка — вернусь за тобой.       Трясущиеся руки никак не хотели попадать по нужным клавишам, но искомый номер всё же был набран, и послышались сбитые гудки.       — Да? — ответил сонный голос на том конце провода.       — Ларк, — просипел Силино в трубку, следуя за единственным адекватным в этой ситуации человеком — своим отцом, — кажется, я человека убил… банкой лимонада…       Силино устало потёр виски. За время его отпуска, а потом и устранения последствий от лимонада в маленькой страховой компании накопилась кипа бумаг и спорных дел, что хотелось лечь на кушетку к Ларку самому да забыться под капельницами и белоснежным потолком.       — Лин? — за соседним столом работал Марко, являющийся действующим генеральным директором, в то время как Силино — лишь заместителем. — Всё в порядке?       — Да, просто… — альфа отложил очередной договор и взглянул на отца. Он всегда спрашивал у него совета, какой бы странной ситуация не была. — Тот мальчишка.       — Которого ты три дня назад покалечил?       — Да, — Силино смущенно отвёл взгляд, — я был у него вчера. Мало того, что живет в старом и хлипком доме, так у него трое детей.       — Сколько? — по глазам Марко было видно, что он сопоставил примерный возраст омеги и количество отпрысков.       — Трое. Это его братья, — поспешил успокоить его Силино, — Май умудряется их содержать на свою мизерную зарплату, да и отморозки какие-то рядом ошиваются.       Отец перестал печатать отчёт, отодвинул клавиатуру и взглянул на сына. Возможно, впервые за свою жизнь Силино, выросший в атмосфере любви и заботы, окунулся с головой в реальность, пожалел кого-то и захотел помочь. И Марко его понимал, даже в некотором роде чувствовал когда-то тоже, встретив ещё школьника-Джулио, толкавшего какую-то запрещенную дурь. Тогда он немало натерпелся, но спас и вытащил своего омегу с низов общества, а потом медленно приручил к себе, сделал домашним и спокойным. А теперь и его сын, не зная о том бледном кассире ничего, кроме имени и места жительства, хочет сделать его мирок немного лучше. Пусть и из-за чувства вины и нелепого случая.       — Давай навестим его? — предложил Марко, наблюдая, как загорается этой идеей его сын и густые брови, наконец, перестают хмуриться. — Заберём папу в обед, купим чего-нибудь к чаю и отправимся в гости.       — А можно? — с надеждой спросил Силино, будто ему было всего семь, а не двадцать пять.       — Конечно!

***

      — Две пасты с морепродуктами на четвертый столик, — Май протянул в окошко на кухню заказ, поставил на поднос остывающие тарелки и вновь понёсся в зал, где были забиты почти все столики.       — Быстрее, — менеджер пихнул локтем суетящегося омегу, мечтая о том, чтобы тот уронил хотя бы одну тарелку. Ему Май не нравился. Вернее, не нравилось то, что тот, несмотря на свою плачевную ситуацию с деньгами, отказался сосать за кругленькую сумму. Мало того, что вечно приходит пропахший другим альфой, так ещё и тем, кто по доброте душевной из уборщиков в официанты перевели, отказывает в таких мелких услугах.       — Простите, — Май, едва сбалансировав с подносом, обошёл менеджера по большой дуге и направился к шумной компании из трёх парочек. Штрафы за испорченные блюда и тарелки ему были не нужны, тем более, что он уже получил выговор за прогул.       Голова всё ещё болела. С утра периодически темнело перед глазами и подташнивало, но Май не сдавался и облегченно вздохнул, когда из всех симптомов осталась лишь боль. Да и клиенты, завидев уставшего и бледного омегу, выкладывали кругленькие суммы в качестве чаевых, что не могло не радовать.       — Юродивый, — менеджер перехватил его на обратном пути к кухне, — твоя смена кончилась. Вали домой, пока я у тебя все чаевые не забрал.       Май кивнул и поспешил в раздевалку, передав свои столики и заказы сменщику. Босс, хоть и в открытую третировал омегу, никогда не забирал у него чаевые в «общак», хотя остальные официанты всегда делили деньги после смены поровну между собой. Скинув с себя фартук, ненавистную белую рубашку и галстук-бабочку, Май переоделся в привычную футболку и, прихватив деньги и ключи от дома, проскользнул мимо остальных сотрудников через чёрный вход на улицу, где багровело предзакатное небо.       Кафе, к счастью, было совсем недалеко от дома. Именно это и стало причиной переезда со съемной квартиры сюда, да и Рик с трудом мог находиться там после случившегося, что уже и говорить о Крисе. Юсти родился уже здесь, в двухкомнатном домишке, на старом, но добротном диване, под чутким руководством доктора. В больницу не захотел идти сам будущий родитель, залетевший, несмотря на запрет закона. Малыш грозил своему отцу тюремным заключением, чего всё ещё ждущий любимого Крис не хотел, а потому Маю пришлось откупаться и от тех, кто вытаскивал омегу с того света после неудавшегося самоубийства, и от принявшего роды местного фельдшера. Поэтому Юсти не числился ни в каких документах и инстанциях.       — Что за чёрт? — прошептал Май, издали заметив напротив своего дома знакомую машину.       Добежав до крыльца и разобравшись с замком, он влетел в дом и, не снимая ботинок, направился в зал, где помимо братьев застал ещё двух человек.       — Кто вы? — резко спросил он у взрослых мужчин, игравших с Юсти, — Отвечайте!       Голова отказывалась нормально соображать. Омеге казалось, что эти люди если не из полиции, то из органов опеки, то и дело грозивших забрать детей в приют. Но Май не допустил бы этого ни при каких условиях: даже если бы выбор стоял между его жизнью и счастьем детей, он бы, не сомневаясь, выбрал второе.       — Май, — сзади вплотную подошёл уже знакомый альфа, от которого разило хвоей, будто тот вместо духов использовал освежитель воздуха, но, немного принюхавшись, омега понял, что всё дело в смешении запахов трёх альф, находившихся здесь. — Всё хорошо, это — мои родители.       — Добрый вечер, — взрослый омега с десятком мимических морщинок подошёл к Маю и крепко обнял его, будто они были давно знакомы, — Я — Джулио. А это, — он кивнул на высокого альфу, напоминающего постаревшего Силино, — мой муж, Марко.       — Приятно познакомиться, — неуверенно протянул омега, оглядывая довольных братьев, которых совсем не напрягали незнакомцы. А если Рик, Крис и Юсти спокойны, то и Маю не о чем волноваться. — Чему я обязан визитом?       Вместо ответа Джулио резко схватил его за руку и, пока тот не успел ничего ответить, потащил на кухню. На столе, обычно пустующем, был накрыт ужин, и по количеству тарелок было понятно, что всё это приготовили совсем не Крис с Риком.       — Мы хотели ещё раз извиниться за сына, — улыбающийся омега усадил Мая на один из стульев и махнул остальным, — считай это нашим «прости».       — Но… — начал было старший из братьев, когда рядом приземлился Силино с Юсти на руках.       — Они не отстанут, пока ты не попробуешь всё, — прошептал он на ухо Маю, который уже устал щипать свою руку и материть тех, кто придумал данный способ для проверки реальности.       Потому что происходящее было похоже на странный, но очень реалистичный и затянувшийся сон.