Я люблю тебя

Ваня проснулся среди ночи от обжигающей боли, сдавившей его грудь. Резко сев, он тяжело задышал. Боль кольцами пульсировала в его груди, заставляя содрогаться. - Ал..Альфред… - Иван говорил тихо, судорожно втягивая воздух. Джонс заворочался, что-то бормоча. Брагинский сильнее толкнул его. Альфред с трудом разлепил веки. Увидев бледное лицо Ивана, он испуганно распахнул глаза и вскочил с кровати. - Ваня! Ванечка! Он быстро обошел кровать и принялся искать таблетки. Брагинский лег обратно, перед его глазами мелькали черные точки, а сознание медленно ускользало. - Вот, держи. Джонс дрожащей рукой протянул ему таблетку. Ваня проглотил её и тихо простонал от острой боли. Альфред сел рядом и сжал его руку, поглаживая по голове. Иван придвинулся к нему и положил голову на колени, крепко прижимаясь. Брагинскому было страшно. Всегда так было, когда случались приступы. Теперь у него был любимый человек, который помогал успокоиться. Сейчас Джонс шептал ему теплые слова о том, что у них все будет хорошо. Постепенно все вернулось в норму. Иван приподнялся и улыбнулся. У Альфреда было испуганное лицо. - Ты как? - Хорошо, уже хорошо. - Ты напугал меня. – Джонс прикоснулся поцелуем к его губам. – Завтра останься дома, не ходи на работу. - Но я в порядке. - Нет, лучше останься, отдохни. А работать ты можешь и дома. - Ладно, тогда ты не задерживайся, не хочу сидеть в одиночестве. - Конечно. Ложись, отдыхай. Альфред накрыл его одеялом и лег рядом. Он притянул Ивана к себе и крепко обнял. После таких приступов Джонс понимал, насколько сильно он любит Ваню. Он боялся допустить даже мысль о том, что Брагинский умрет. Вздрогнув, Альфред еще крепче стиснул Ивана в объятиях. Ваня был такой теплый и такой родной, что от осознания того, насколько сильно он все-таки любит этого милого парня, у Джонса защипало в глазах. Все развлечения с Артуром теперь казались какой-то грязью, от которой нужно было срочно отмыться. Завтра же он с этим покончит. Альфред перевел взгляд на лицо Ивана. Спокойный и умиротворенный. Джонс улыбнулся и потянулся к его губам, нежно целуя. Он не смог сдержать неясный порыв нежности к этому чуду. Брагинский почти сразу проснулся. Альфред отстранился и заглянул прямо в его сияющие глаза. - Я люблю тебя, малыш. - Ты чего, Ал? – Иван был удивлен таким поведением. - Я просто очень сильно тебя люблю, - Джонс очертил пальцами его скулы, поцеловал лоб. – Когда мы начали встречаться, я и не осознавал, что с каждым днем буду только сильнее влюбляться в тебя. Ваня широко распахнул глаза, даже рот немного приоткрыл от удивления. Он давно не слышал таких слов от Альфреда. Думал, что их чувства постепенно стали остывать, чтобы в дальнейшем превратиться в обычную привязанность. Иван боялся этого, потому что больше всего на свете любил неприкрытую нежность своего парня. Любил, когда тот подолгу целовал его, гладя по спине, когда говорил о своих чувствах, когда заботился, не давал таскать тяжести или плотнее кутал в шарф, чтобы не подхватил простуду. Еще сотни таких моментов, которые вместе складываются в настоящую заботу и искреннюю любовь. - Я думал, наши чувства остыли. – Признался Брагинский. - Был период, когда я тоже так думал, но я рад, что мы в этом ошиблись. - Я люблю тебя. – Иван улыбнулся, глядя в ясные голубые глаза Джонса. Альфред снова поцеловал его, поцеловал так нежно, как только мог, стараясь извиниться за то, что Иван не знал. За свои измены, за разыгравшуюся похоть и за мысли о том, что он собирался бросить его. Когда Джонс только стал спать с Артуром и почувствовал вкус свободы, он захотел получить её целиком. Он всерьез собирался начать этот разговор, но в последний момент передумал. Слишком испуганным выглядел Ваня, когда Альфред сказал, что у него есть серьезный разговор. Джонс не мог и слова вымолвить, глядя на напряженного Брагинского. Оторвавшись от губ Ивана, Альфред лег обратно, притягивая его к себе. - Ладно, Ваня, спи, тебе нужно отдыхать. - Спокойной ночи. – Брагинский поцеловал его плечо. - Спокойной. Иван заснул довольно быстро, а вот Джонс не мог сомкнуть глаз. Он боялся того, как Керкленд отреагирует на то, что он его бросит. На самом деле это не было похоже на отношения. Они просто занимались сексом и все. Даже поцелуев настоящих не было. Твердо решив не смотря ни на что покончить с этим, Альфред все же смог уснуть. Проснувшись утром, он поплелся на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Обычно этим занимался Ваня. Готовил он превосходно, да и вставать рано утром ему было проще. Сегодня Иван оставался дома, поэтому все еще спал. Зайдя на кухню, Джонс улыбнулся. На столе стояла чашка со свежим кофе и бутерброды. Похоже, Брагинский все-таки встал сегодня раньше. В груди защемило от прилива любви и нежности к Ивану. Как он мог всерьез думать о том, чтобы променять такие чувства на что-то низменное? Теперь и самому с трудом верилось. Надо же, все поменялось буквально за одну ночь. Позавтракав, Альфред принял душ и отправился на улицу. Неподалеку был небольшой магазин цветов. Он решил купить какой-нибудь красивый букет, чтобы сделать сюрприз. Джонс выбрал букет из фиалок. Они прекрасно подходили к глазам Ивана. А его глаза Альфред любил больше всего. Такие красивые, необычные и яркие, но с некой толикой печали и грусти. Это казалось ему очень необычным. Тем временем Ваня уже проснулся. Он позавтракал и сел за ноутбук, пытаясь закончить работу. Неожиданно он вспомнил, что вчера Альфред занес письмо, но они так его и не посмотрели. Кажется, он оставил его на столике в прихожей. Покопавшись среди груды ненужных бумаг, Иван нашел письмо и пообещал себе здесь обязательно убраться. Осмотрев письмо, Брагинский немного удивился. Оно было адресовано ему, но обратного адреса не было, да и имени отправителя тоже. Иван осторожно вскрыл письмо. Из него выпали фотографии. Ваня схмурил светлые брови и поднял одно фото. То, что он увидел, перевернуло его жизнь в одно мгновенье. На фото был Альфред с тем самым парнем, что крутился около него. Был в весьма откровенной позе. Иван опустился на пол, шокировано смотря на все остальные фото. Почти то же самое, только места и позы разные. Брагинский не сразу понял, что плачет. У него было чувство, что его душу окончательно порвали на мелкие куски. Ваня прикрыл рот рукой, стараясь сдержать крик боли. За что Альфред так с ним поступил? Иван не мог поверить в то, что видел. Ему было очень больно. Не сдержавшись, Брагинский зарыдал. Его голова горела от клубившихся мыслей. Он не мог найти причину такого поступка. Он все делал для того, чтобы Джонс чувствовал себя любимым. Он дарил ему всю любовь, на которую был способен. И вот так Альфред его отблагодарил? Предательством? Ваня оперся на стенку, не сдерживая слезы. Он не мог перестать плакать, потому что в груди все разрывалось от обиды и отчаяния. В каком-то полубреду, Брагинский поднялся с пола и посмотрел в большое зеркало. Он снова увидел там бледного мертвеца с опухшим от слез лицом. Ему впервые стало до боли мерзко видеть свое отражение. Стараясь сдержать слезы, Ваня с силой ударил по зеркалу рукой, разбивая его, и вновь опускаясь на пол. На руке осталось много порезов, которые сильно кровоточили. Но Иван не чувствовал этой боли, он чувствовал только то, как кричала его душа. От боли, от предательства, от потери любимого человека. Невыносимое чувство. Брагинский даже забыл о том, что ему нельзя так сильно волноваться. Сердце уже неприятно ныло, но Иван не обратил на это внимание. Сейчас он хотел умереть, все равно он никому не нужен. Зря он надеялся получить любовь только заботой и хорошим отношением. Без красивой внешности ничего не выйдет. С легкостью найдется тот, кто будет симпатичнее. Рыдая, Ваня не услышал, как открылась входная дверь. Альфред замер на пороге, смотря на плачущего Ивана. Он сразу увидел фотографии, валявшиеся на полу. Заметив кровь, Джонс вздрогнул и кинулся к Ване. - Ванечка! Брагинский поднял голову, невидящим взором уставившись на него. Альфред попытался обнять его, но Иван с неприязнью оттолкнул его руки. - Ваня, у тебя кровь, что ты сделал? – Джонс пытался взять его руку и посмотреть на раны. - Зеркало разбил. - Дай я осмотрю руку, там могут быть осколки стекла. - Не трогай меня! По его щекам все так же текли горячие слезы. Ваня всхлипывал и не смотрел на Альфреда. - Прости меня. – Джонс нарушил молчание. - Почему? - Только этот вопрос волновал Брагинского. - Я… - Альфред сделал вдох, потому что понимал, что сам сейчас разрыдается. Он понимал, что теряет Ивана и это приносило ему нестерпимую боль, - …я не знаю. - Почему? – Снова повторил Ваня. - Прости меня. Все в прошлом, правда. - Почему?! – Теперь Иван закричал, закрывая лицо руками. - Ваня, выслушай меня, прошу. – Джонс придвинулся к нему, – Ты первый человек, с которым я решил жить вместе. До тебя у меня не было серьезных отношений. Мне непривычно жить с кем-то. Сначала я был счастлив. Но потом мне стало скучно, от непривычки. И я изменил тебе. Я прекрасно понимаю, что я последняя сволочь. Но когда я говорил, что люблю тебя, я не врал. Я не соврал ни разу про это. Я действительно тебя люблю. Альфред взял его за израненную руку, осматривая её. Иван перестал плакать. Ему не стало лучше от того, что Джонс ему сказал. Он все равно не понимал, как можно любить, но при этом быть с кем-то другим. Пока Ваня немного приходил в себя, Альфред достал аптечку и обработал порезы на руке. Замотав руку бинтом, он прижал её к своим губам, осторожно целуя. Брагинский, наконец, поднял глаза. Сейчас они казались пустыми и мертвыми. Внезапно Иван буквально закричал и схватился за грудь, согнувшись. Джонс побледнел, понимая, что Ване стало плохо. Он побежал за таблетками. Брагинский принял сразу две таблетки, но ему не стало лучше. Альфред поднял его на руки и отнес на диван. С каждой минутой становилось только хуже. Боль была все сильнее и сильнее, отдавая в левую руку. Когда эта мысль пронеслась в голове Ивана, он понял, что случилось то, чего он так сильно боялся. Он хотел хоть что-то сказать, но, пытаясь приподняться, потерял сознание. Альфред сразу это заметил. Он потряс Ваню за плечи, но не было никакой реакции. То, что было дальше, Джонс помнил смутно. Помнил, как довез Брагинского до больницы, помнил, как его забрали врачи и все. Дальше какая-то вязкая темнота и пустота. Очнулся Альфред от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел знакомое лицо. - Доктор Байльшмидт? - Мистер Джонс, как вы себя чувствуете? - Какая разница, как я себя чувствую?! – Альфред вскочил с кресла, в котором сидел. – Где Ваня? - Он в реанимации. – Гилберт взволнованно ходил взад-вперед. – Надеюсь, ему помогут. Джонс рухнул обратно в кресло, чувствуя дикую слабость в ногах. Он чувствовал себя отвратительно. Его тело сковал страх, ужасный липкий страх. Если Иван умрет, он этого не переживет. - Что случилось? – Байльшмидт уставился на Альфреда. - Тебе какое дело? – Джонс не был настроен на разговор, учитывая то, что это доктор явно неровно дышал к его парню. - Для диагностики очень важны причины. У него, скорее всего инфаркт, насколько я понял. Его что-то спровоцировало? Это важно для того, чтобы исключить риски в будущем. - Мы поругались. – Нехотя признался Альфред. - Насколько сильно надо поругаться, чтобы дошло до такого? - Это не твое дело! Какого хрена ты лезешь в наши отношения? - Альфред поднялся с кресла и угрожающе хрустнул пальцами. Он терпеть не мог этого парня. - Потому что он мой друг! – Гилберт злобно сузил глаза. - Какой друг? Вы общались две недели! - Мы и потом общались, правда только по телефону. - Что? – Джонс сильно удивился услышав это. - Он не хотел тебе говорить, потому что ты идиот ревнивый. - А ты… - А у меня есть девушка! Мне действительно он нравился как человек и все. Альфред замолчал, уставившись на доктора. Было странно, что Ваня не сказал о том, что у него появился друг. Хотя, он бы правда сильно ревновал. Настолько сильно, что и шагу бы сделать не позволил. Был за ним такой грешок. И не только этот. Пока Джонс все это обдумывал, к ним вышел доктор из реанимации. - Ну как он? – Голос Альфреда сильно дрожал. - Типичный инфаркт. Для его сердца даже удивительно, что это не случилось раньше. Нужно сказать, что у этого парня удивительная воля к жизни. С такими диагнозами при инфаркте он должен был умереть, но он жив. Настоящее чудо. - Мне можно его увидеть? Трудно передать то, какое облегчение Джонс испытал, услышав, что Ваня жив. - Нет! – Гилберт зло посмотрел на него. – Думаешь, он хочет тебя видеть? - Только попробуй меня не пустить! - И что ты сделаешь? - Успокойтесь! Это больница, а не базар. Здесь нельзя орать, ну ты-то доктор Байльшмидт, должен знать. – Пожилой мужчина поправил очки. – Сейчас к нему нельзя, он отдыхает. Лучше приходите завтра. Гилберт и Альфред переглянулись. Они оба сильно переживали. Байльшмидт не хотел, чтобы его другу стало хуже, а Джонс отчаянно хотел вымолить прощение. Домой Альфред попал только поздно вечером. Он сидел в баре, напился, порвал с Артуром. Тот что-то орал и злился, но Джонс его не слушал. Все его мысли были заняты Иваном, который был один, который был теперь уверен в собственной ненужности. Зайдя в квартиру, Альфред наткнулся взглядом на букет фиалок, который уже начал вянуть. Джонс подобрал цветы и, прижав к груди, заплакал. Сейчас он осознал, что чуть не потерял любимого человека. Смерть была действительно близко, стояла на пороге. К счастью, худшее позади. Теперь главное – вымолить прощение. Неважно как – Альфред готов стоять на коленях, если это поможет.