Я люблю тебя

Очнулся Иван резко, сразу же пытаясь сесть. Но чьи-то крепкие руки удержали его, не давая вскочить. С трудом снова разлепив веки, Ваня увидел, что на него смотрит Гилберт с неподдельным сочувствием и беспокойством, и мужчина. - Вань, ты меня слышишь? – Байльшмидт наклонился чуть ближе. Брагинский слабо кивнул. Говорить ему мешала кислородная маска. Но она же помогала ему нормально дышать, потому что сам бы он сейчас не смог. Иван не мог вспомнить, что случилось. Он помнил, что ему стало очень больно, но больше ничего. Было какое-то чувство, оно беспокойно билось в груди. Но Брагинский никак не мог уловить воспоминание о том, что вчера случилось. Ваня поднял беспомощный взгляд на Гилберта, пытаясь глазами выразить вопрос. - У тебя случился инфаркт. – Байльшмидт сразу понял в чем дело. Нахмурившись, Иван попытался снять маску, но доктор, что стоял рядом с Гилбертом, перехватил его руку. - Не нужно, вы можете начать задыхаться. - Иван, это твой лечащий врач – Людвиг Байльшмидт, мой младший брат. Брагинский кивнул и прикрыл глаза. Он пытался вспомнить произошедшее. Пока доктор ставил ему капельницу, Ваня усиленно рылся в своей памяти. - Ты помнишь, что случилось? – Гилберт сел на край кровати. Воспоминания вчерашнего дня резко обрушились на него. Вздрогнув, Иван тяжелее задышал. От жгучей обиды сдавило грудную клетку, словно обручем. Оба доктора удивленно глянули на громко запищавшие аппараты. У Брагинского резко подскочило давление, и участился пульс. - Что случилось? – Людвиг глянул на брата. - Он поругался с парнем, поэтому сюда попал. Видимо, вспомнил. - Принеси успокоительное. А вам нужно взять себя в руки. – Байльшмидт-младший посмотрел Ивану в глаза. – Нужно беречь себя, у вас такие проблемы с сердцем, что о волнении необходимо забыть навсегда. Брагинский отрицательно покачал головой. Он не мог перестать думать о том, что случилось. Это было ужасно больно, но эти мысли не покидали его голову. Тем временем, вернулся Гилберт и сделал ему укол. Через пару минут Ваня почувствовал, что засыпает. - Как надо ругаться, чтобы довести человека до инфаркта? Я впервые такое встречаю. – Людвиг вопросительно посмотрел на Гилберта. - Я не знаю, что там у них случилось, но ты же сможешь ему помочь? - Постараюсь, однако, ему нужно прекращать волнения, иначе его сердце не выдержит. Ты же видел кардиограмму? Словно сердце старика. - Да, - Бальшмидт направился к двери, - Нужно позвонить его парню, пускай приедет с извинениями, может, это пойдет на пользу. Людвиг кивнул и снова посмотрел на Ивана. Ему было жаль его, такой молодой и уже настолько больное сердце. Гилберт вкратце рассказал его историю, такого никому не пожелаешь. Байльшмидт-младший поймал себя на том, что слишком долго рассматривает пациента. Вздрогнув, он поспешно вышел из палаты. Альфред проснулся от противной мелодии звонка. Сев на диване, он схватился за голову. Слишком много он вчера выпил. В голове раз за разом проносились ужасные воспоминания. Сейчас он хорошо осознал, что натворил. Ему было мерзко от самого себя. Хотелось разогнаться и хорошенько удариться головой об стену. Отыскав телефон, Альфред ответил на звонок. - Мистер Джонс? – В трубке раздался холодный женский голос. - Да. – Альфред почувствовал, как дрожат его руки. Он боялся услышать, что Ваня умер. - Я звоню вам насчет Ивана Брагинского. Вы с ним знакомы? - Да. Он жив? - Жив. Он очнулся сегодня. - Хорошо, я сейчас приеду. Джонс сбросил вызов и поспешил к машине. Он очень сильно хотел увидеть Ивана, хотел извиниться. Он не знал, как Брагинский сможет простить его, но не терял надежды. Нарушив пару правил на дороге, Альфред через час добрался до больницы. На посту его встретили Гилберт и Людвиг. - Добрый день, - Байльшмидт-младший кивнул ему, - Я лечащий врач Ивана, Людвиг Байльшмидт. - Где Иван? – Джонс хотел как можно скорее увидеть его. - Подожди, - Гилберт остановил его, - Он очень плохо себя чувствует. Ты ни в коем случае не должен его волновать. Из-за чего вы поругались? Признай свою вину и извинись, это должно его успокоить. - Не думаю. – Джонс опустил взгляд. - Что? Ты собираешься спорить с ним даже после произошедшего? Ты идиот? - Гилберт! – Людвиг дернул его за рукав. – Полегче. - Я… - Альфред скрестил руки на груди, смотря в пол, - Я изменил ему. И он узнал об этом. Братья переглянулись. Гилберт понимал, что Брагинский, скорее всего, не очень-то хочет его видеть после такого. Людвиг понял, о чем тот подумал и кивнул. Иван может снова разнервничаться, а этого нельзя было допустить. - Так я могу его увидеть? – Альфред умоляюще посмотрел на них. - Нет, в этом случае нет. – Гилберт отрицательно помотал головой. - Вы хотя бы у него спросите! – Джонс начал злиться. - Если он о вас спросит, мы вам сообщим, а пока, извините. – Людвиг нахмурился, глядя на злое лицо Альфреда. Джонс весь затрясся и быстрым шагом пошел к двери. Его трясло от злости, от боли, от собственной ничтожности. Добравшись до дома, Альфред снова начал пить. Он пил и просматривал их фотографии. Вот фото со дня рождения Ивана. Брагинский задувает свечи на пироге. Он был такой счастливый. Пирог Джонс испек сам, чем очень обрадовал Ваню, который любил разные вкусности. А вот их фото из Флориды. Альфред с трудом вытащил Ивана на пляж. Тот не любил раздеваться перед кем-то из-за слишком бледной кожи и худобы, но его удалось убедить в собственной красоте. И еще много-много фотографий. Улыбки, объятия, поцелуи. Брагинский был счастлив рядом с ним и старался, чтобы Джонс тоже чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Альфред осушил одну бутылку, сразу принимаясь за вторую. И почему у них все так вышло? Чего ему не хватало? Огня в постели? Секс не должен быть главным в отношениях. Отношения – это любовь, забота, поддержка, а не банальный секс. Это нечто большее, нечто такое, что Альфред упустил. А сможет ли он это вернуть?

***

Ваня проснулся среди ночи. Приоткрыв глаза, он уставился на луну, что светила прямо в его окно. У него болело все тело, не было сил даже пошевелить рукой. Его мысли снова вернулись к Альфреду. Иван все еще был в шоке. Столько прекрасных слов о любви, такая забота, а в итоге… Почему он это сделал? Тот парень был очень красив, вот почему. Сам Брагинский был обычным, даже уродливым. Альфреду было с ним удобно и не более. Но зачем тогда пустые слова о любви? Ваня запутался в собственных мыслях. Прокручивая одни и те же мысли по кругу, Брагинский не заметил, как снова заснул. Утром его разбудила медсестра. Она хотела покормить Ваню, но тот отказался от еды. Девушка только головой покачала и вызвала лечащего врача. - Ну что такое, Иван? Вы должны поесть. – Людвиг укоризненно на него посмотрел. - Я не хочу. – Слабым голосом ответил Брагинский. С него сняли кислородную маску, и теперь он мог спокойно говорить. - Но это необходимо. - Зачем? – Ваня, не отрываясь, смотрел в окно. - Чтобы восстановиться как можно скорее. Чтобы жить. - А если я не хочу? – Иван, наконец, перевел взгляд на доктора. Байльшмидт-младший даже немного растерялся, не зная, что ответить. Но одно было ясно – Иван в отчаянии и ему нужен психолог. В его глазах было слишком много грусти и боли. В такие глаза страшно смотреть, самому больно становится. - Если вы не будете есть сами, вам будут ставить капельницы. Так что советую все же немного поесть. Брагинский равнодушно перевел взгляд обратно к окну. Ему было плевать на то, что с ним будет. - Вы хотите увидеться со своим парнем? - Нет! Людвиг вздрогнул от того, какой болью был наполнен этот ответ. Постояв еще немного, он отправился в психиатрическое отделение, чтобы найти там психолога. Ваня зажмурился, пытаясь сдержать слезы. Ему не хотелось плакать, надоело уже. Он просто лежал и смотрел в окно. Голова была полна какими-то отрывочными мыслями, но они не складывались во что-то полноценное. Полный хаос. Он вернулся мыслями к Альфреду. Иван не хотел его видеть и слушать глупые извинения. Сейчас еще обида сильна, может позже, когда боль поутихнет, они поговорят. Но о чем? Брагинский не думал, что хочет продолжать с ним жить, но оставаться снова в одиночестве не хотелось еще сильнее. Может, Джонс и не виноват? Ваня подумал, что раз тот с ним жил, значит все же что-то было, а это измена… Захотелось кого-то красивого и только. Это же нормально?.. Ваня перевернулся на бок, плотнее кутаясь в одеяло и подтягивая колени к груди. Нет, это неправильно. Не нужно было тогда им встречаться, если Альфред не считает его привлекательным. Но он так говорил, так успокаивал, помог справиться с комплексами хоть немного. Но зачем тогда изменять? Брагинский простонал от яркой вспышки боли в голове. Он запутался, его мысли ходили по кругу и сводились к одному вопросу. Все-таки стоит поговорить. Как бы ни было больно, нужно принять решение. Иван хотел остаться с Джонсом, но боялся, что это снова повторится. Второго раза он не переживет.