Холден Уайт

Дождавшись, когда вагон опустеет (все это время Тедди то вставал, то снова садился) Холден с Тедом вышли на платформу. Огромный мужчина, очень высокий и просто невероятно широкий, собирал всех первокурсников рядом с собой. — Хагрид! – завопил Тед, бросившись к великану. — А! Тед Люпин, здорово! – загромыхал в ответ Хагрид. — Холден, иди сюда! – Тедди замахал рукой своему друг. Холден без особой охоты направился в сторону великана, который повыше поднял фонарь и теперь был похож на маяк в море голов. Мальчику даже не приходилось проталкиваться, все собравшиеся расступались перед ним, словно одна его уверенная походка могла расчистить путь на несколько метров вперед. Подойдя к Теду и Хагриду, Холден поджал губы и молча, уставился на великана. Глаза Хагрида вдруг сузились и посмотрели на Холдена так, словно он что-то припоминал. Это длилось всего несколько секунд, своеобразный поединок, но потом великан улыбнулся и, отведя взгляд от мальчика, обсмотрел толпу первокурсников за спиной Холдена. — Все собрались? Давайте, идем! Процессия двинулась по уходящей вниз дорожке и очень скоро все смогли увидеть большое озеро и множество маленьких лодок на воде у самого берега. На другой его стороне виднелся замок. Все восторженно выдохнули. — Рассаживаемся по четверо! – сказал Хагрид сам, занимая одну из лодок, которая заметно просела. Холден удивился, как она вообще не ушла под воду. Первокурсники заторопились в лодки, словно боялись остаться на этой стороне озера в одиночестве. Холден сел вместе с Тедом и двумя девочками, которых впервые видел. Как только все расселись лодки, как по команде, двинулись вперед по озеру. Достигнув большой скалы, лодки юркнули в проход и, проплыв через коридор, причалили к подземной бухточке. Первокурсники вышли из лодочек и вслед за Хагридом поднялись по каменным ступеням, уходящим далеко вверх, и оказались, наконец, возле огромных дубовых дверей. Пройдя через вестибюль, они остановились перед еще одними дверьми, которые распахнулись сами собой, открыли глазам первокурсников огромный зал. Другие ученики, старшекурсники уже сидели за длинными столами в ожидании ужина. Хагрид провел первокурсников в залу. Они миновали все столы и собрались рядом со стулом. Профессор Снейп с тем же мрачным видом, с каким проводил его Холден стоял против стула держа в одной руке шляпу, в другой длинный список. — Сейчас будет распределение! – шепнул Холдену Тед. – Бьюсь об заклад, мы с тобой на Гриффиндор попадем! «Откуда ему знать на каком факультете я буду учиться?» — подумал Холден с некоторым раздражением. — Я буду вызывать вас сюда по списку, — в наступившей тишине сказа Снейп. — Когда услышите свое имя, поднимитесь, сядете на стул, я надену вам на голову эту шляпу, которая распределит вас на один из четырех факультетов. Начнем! Снейп называл одно имя за другим. Перепуганные смущенные первокурсники, заплетаясь в полах школьных мантий, шагали к стулу, словно шли на казнь. Затем садились на него и замирали подобно горгульям. Когда же Шляпа гремела на весь зал название факультета, то один из столов разрывался аплодисментами и криками, после чего первокурсник вскакивал с места как ужаленный и торопился скрыться среди старших учеников. Когда очередь дошла до Люпина, он с не меньшим испугом подошел к стулу сел на него и весь сжался под Шляпой, будто она весила целую тонну, но конец его мучениям пришел уже через секунду, когда Шляпа прокричала Гриффиндор. Под дружный вой Тедди отправился за стол гриффиндорцем подмигнув Холдену. Первокурсников осталось совсем мало, когда Снейп глухим голосом провозгласил: — Уайт, Холден. Холден хладнокровно посмотрел на профессора и подошел к стулу с таким видом, словно был один на один с собой, а не под прицелом стольких глаз. Он сел на стул, гордо выпрямив спину. Снейп надел Шляпу ему на голову, рука профессора едва заметно дрогнула. «Так-так, — прозвучал ему в ухо шепот. – Значит это мистер Уайт, который знает свою настоящую фамилию и то, кем был его отец. Что ж, я тоже знаю достаточно, чтобы распределить тебя именно на тот факультет, на котором ты и должен оказаться…» — Слизерин! Сердце Холден замерло всего на мгновение, потом забилось так же спокойно. Он бросил взгляд на стол гриффиндорцев, с некоторой враждебностью сверливших его глазами и, в особенности, на бледное лицо Теда Люпина, который, казалось, был поражен решением Шляпы. Он не более чем на долю секунды взглянул на Снейпа, и когда глаза их встретились, понял, что тот ничуть не сомневался в том, что Холден окажется именно на Слизерине. Отвернувшись, Холден направился к столу, за которым продолжались бурные аплодисменты. Старшекурсники радовались ему как другу, хлопали по спине, тянули руки для пожатия, двигались, освобождая место и что-то кричали. Распределение подходило к концу. Когда последний первокурсник занял свое место среди собратьев по факультету, директор – профессор МакГонагалл высокая женщина в изумрудно-зеленой мантии и высокой остроконечной шляпе поднялась с места и возвестила о начале пиршества. На столах тут же появились самые разные кушанья и Холден, принявший еще более высокомерный вид в окружении гордых слизеринцев, постарался не выказать своего удивления. Он изрядно проголодался, ведь сладости, съеденные в поезде, нельзя было назвать едой и, не без удовольствия, наложил себе в тарелку золотистого жареного картофеля и жирных под хрустящей корочкой куриных ножек. Во время трапезы он не раз поглядывал на Снейпа, который, казалось тоже нет-нет да бросит на мальчика взгляд из-под нахмуренных бровей. С неудовольствием глядя на некоторых сокурсников, которые набросились на еду, забыв обо всех приличиях, Холден как принято в высших кругах (и откуда взялась у него эта манера) орудовал ножом и вилкой. Он ни разу не прикоснулся ни пальцем к еде, в то время как один мальчик схватил куриную ножку в руку, запустил в нее зубы самым варварским образом и теперь пол его лица блестело от жира, стекавшего с подбородка. После горячего на столах появился десерт. Холден съел маленький кусочек сливочного торта с ореховой и шоколадной крошкой и откинулся на спинку стула совершенно сытый. Он посмотрел на стол за котором сидели преподаватели. Узнал профессора Снейпа и Минерву МакГонагалл, про которую на карточке из шоколадной лягушки было написано, что она действующий директор Хогвартса. Кроме этих двоих он не мог не узнать Хагрида, который напился вина и теперь был навеселе. Он разговаривал с маленькой толстенькой волшебницей, у которой на голове в седеющих волосах царил полный хаос. По другую руку ее сидел совсем крошечный маг с тонким голосом, которым он то и дело обращался к Хагриду. Ближе к директору Холден разглядел холеного, почтенного возраста профессора, с лица которого не сползала несколько приторная улыбка. Он был толст с поредевшими волосами и рыхлым лицом. По другую сторону от профессора МакГонагалл сидела женщина с подвижным лицом, короткой стрижкой и какими-то совершенно ястребиными глазами. На самом краю стола одна совсем молодая, худенькая девушка с копной каштановых волос, карими глазами разговаривала с профессором Снейпом. При этом только она казалась оживленной и заинтересованной разговором. Эта парочка показалась Холдену несколько обособившейся от других преподавателей. Остальных мальчик разглядеть не успел, ибо десерт исчез, столы опустели и профессор МакГонагалл, привстав, пригласила всех спеть школьный гимн, наколдовав повисшие над столами свитки, на которых крупными буквами были написаны стихи. Тут в Большом Зале воцарилась жуткая какофония, ибо мотив, скорость, настроение с которым исполнился гимн, у всех студентов были разными. Когда последние студенты пропели последние ноты, директор встала и, строго посмотрев на ребят, сказала, что пора отправляться спать. Староста Слизерина, Беннетт Торлей — высокий худой юноша с тонкими чертами неподвижного, будто застывшего лица, скомандовал первокурсника собраться возле него и не разбегаться. Холден пристроился в хвосте колонны с отстраненным видом. Тут к нему подскочил запыхавшийся Тед, на лице его была написана растерянность и злость. — Какого черта? – бросил он сходу. — Что? – отозвался Холден прохладно. — Ты не на Гриффиндоре? — Но почему я должен был попасть именно на Гриффиндор? Это было справедливое замечание, и Тед замешкался. Рассерженный он поджал губы и громко засопел, а потом выплюнул Холдену в лицо: — Может быть, я не говорил, но я подумал, что мы друзья! Это заявление ошарашило Холдена. У него никогда не было друзей. Не было ни одного человека, который захотел бы назвать его своим другом, который мог бы гордиться и желать его дружбы. И вот перед ним стоит Тед Люпин, почти не знакомый ему мальчик и с обидой выдает, что они друзья. Холден был вовсе не против дружбы, но он никогда не был предметом оной и не понимал, в чем она заключается. Его не столько привлекала сама перспектива подобных отношений, сколько пугали обязанности, которые он предполагал. Он не успел ответить, как какой-то слизеринец старшекурсник подошел к Теду и толкнул его: — Ты чего тут ошиваешься гриффиндорец? Убирайся к своим храбрым дружкам! Слизеринцы рассмеялись ему в лицо. Холден посмотрел на растерянного, униженного Люпина и почувствовал, что должен заступиться, но не мог. Тед бросил на него последний полный мольбы и вместе с тем ненависти взгляд, развернулся и побежал догонять своих. Беннетт окликнул первокурсников, чтобы они не отвлекались, и вышел из зала, ведя их за собой. Холден пошел следом погруженный в уныние и, пытаясь осознать все случившееся. Но потом он тряхнул головой и решительно сказал себе: «С чего ты должен расстраиваться из-за Люпина? Он тебе никто и мало ли что он решил насчет дружбы? Ты ему не обещал ничего!» Размышляя о своей невиновности, Холден между тем запоминал дорогу к слизеринской гостиной. Староста провел их в подземелья, сворачивал то в одну, то в другую сторону, спускался и поднимался по лестницам, а между тем становилось все холоднее. Наконец, Беннетт остановился напротив ничем не примечательной каменной стены. — Да Восторжествует Чистая Кровь! – сказал Торлей. Как только с губ его слетели эти слова стена отъехала. Холдену это чем-то напомнило выход на Аллею Диагон. Староста нырнул в гостиную Слизерина, поторапливая первокурсников. Холден вошел последним, и потайной проход за его спиной тут же закрылся. Гостиная Слизерина представляла собой довольно мрачный зал с низким потолком. Здесь была дорогая старинная мебель, светильники на стенах излучали изумрудный свет. Ручки буфетов, подлокотники кресел, ножки столов – все это изображало змей. Холдену стало неуютно в этой красивой со вкусом выполненной гостиной. Староста показал мальчикам и девочкам их спальни. Чемодану дожидались их на пороге комнат. Холден занял одну из пяти кроватей с пологом и, запихнув чемодан под нее и надев пижаму, поскорее забрался в постель. Не смотря на то, что события этого дня так и кружились в его голове, не давая покоя, он все же слишком устал и к тому же был сыт, а потому, задернув полог, Холден закрыл глаза и почти сразу заснул.