Холден Уайт

Холдену снились красные глаза Волдеморта, безумное лицо Беллатрисы Лестрейндж – женщины с карточки, профессор Снейп, взирающий на него с упреком, девушка с пушистой каштановой шевелюрой и Тед Люпин, преследовавший его по коридорам Хогвартского замка. Эти образы слились в один бурный поток и топили Холдена. Он пытался выбраться из кошмаров, проснуться, и возможно именно поэтому пробудился самым первым в спальне. Рядом мирно посапывали четверо мальчишек, когда он, полежав с открытыми глазами некоторое время, не выдержал и, надев поверх пижамы мантию, вышел в общую гостиную. Большие часы с увесистым маятником показывали пять часов утра. Холден представления не имел, чем заняться, но точно не собирался ложиться спать. Он подошел к доске, на которой было прикреплено несколько бумаг, и отыскал расписание занятий для первого курса. Первым уроком была Защита от Темных Искусств, затем сдвоенное зельеварение, после чего следовал перерыв на обед, а потом трансфигурация и история магии. «Отличное начало…» — подумал Холден. Захватывающе конечно было отправиться на первые занятия волшебства, но предчувствие рутины (несколько иной, чем маггловская) охладило пыл Холдена. Он вздохнул и, заметив на столе забытый кем-то номер Ежедневного пророка сел на диван и взял его почитать. Газета была точно такая же необычная, как и все остальное. Фотографии в ней двигались. Холден пролистал несколько рубрик и остановился на той странице, где возвещалось о начале нового учебного года в школе Хогвартс. Сообщалось, что в этом году, второго мая, по традиции, на праздничный банкет в школу съедутся участники битвы за Хогвартс праздновать одиннадцать лет со времени победы над Волдемортом. «Будут праздновать убийство моего отца! — зло подумал Холден и отшвырнул газету. – Но ничего! Они об этом никогда не узнают…» Он поднялся обратно в спальню и снова забрался в постель. Ему не спалось, и оставшиеся до подъема полчаса он пролежал, созерцая полог, закрывавший от него весь внешний мир и создавший собой эдакий маленький мирок. В шесть часов в спальню вошел Беннетт и поторопил мальчиков, чтобы они вставали и шли к завтраку. Холден, уже успевший к этому времени окончательно проснуться, вскочил прежде всех. Он собрал в сумку учебники на все предметы, умылся и, выйдя в гостиную, дожидался остальных. Когда другие первокурсники, мальчики и девочки, вышли староста повел их в Большой Зал на завтрак, после чего они отправились на уроки. Холден чувствовал некоторое возбуждение, готовясь ступить на порог кабинета Защиты от Темных Искусств. У него было предчувствие, что именно этот предмет станет его любимым. К тому же он уже имел возможность познакомиться с профессором Снейпом и сгорал от нетерпения увидеть его манеру преподавания. Урок был сдвоенный с первокурсниками Хаффлпаффа. Когда все расселись по местам, профессор спустился из своего кабинета в класс и встал, опершись на учительский стол. Он держал в руках журнал и провел перекличку учеников, быстро поднимая глаза, когда первокурсники вскидывали руку, и по возможности запоминая их в лицо. Дойдя до Холдена он не поднял глаз, а когда перекличка закончилась, он положил журнал на стол с преувеличенной мягкостью и, сложив руки на груди, пошел по рядам рассказывая первокурсникам о Темных Искусствах своим бархатным усыпляющим голосом. Когда кто-то из Хаффлпаффа осмелился обернуться к соседу и что-то тихо шепнуть ему, Снейп снял с факультета пять очков за неуважение к учителю и продолжил свою лекцию, словно она не кончалась. Урок прошел без практики и Холден, несколько разочарованный тем, что не выдалось случая явить перед двумя классами свои таланты, вышел из кабинета вслед за своими и поплелся в подземелья на урок Зельеварения. Войдя в кабинет, он тут же увидел Теда Люпина в одиночестве сидящего у котла. Остальные первокурсники о чем-то весело переговаривались, разбившись на пары. Одна из гриффиндорских девочек подскочила к слизеринцу первокурснику и попросилась к нему в пару. Тот окинув ее презрительно насмешливым взглядом, а затем, глянув исподлобья на Люпина, кивнул. Холден повесил сумку на спинку стула и уселся рядом с Тедом. — В чем дело? Ты не со своими? Люпин поднял глаза и, увидев Холдена, совершенно переменился в лице. Сначала оно выразило обиду, но потом стало таким искренне радостным, что Холден совсем растерялся. — Я еще ни с кем не подружился, — пожал плечами Тед. — Странно, ты показался мне общительным… Даже эта девчонка и та сбежала, — фыркнул Холден, но заметил как Люпин покраснел и отвернулся. «Проще всего было бы залезть ему в голову и прочитать мысли», — подумал Холден и уже решил было применить Легилименцию, насколько он понимал и умел это делать, но вдруг передумал. Ему пришло в голову, что это оскорбительно – лезть в чужие мысли. Он мог бы, например, покопаться в голове одного из слизеринцев или кого угодно из присутствующих в классе гриффиндорцев, но не стал бы лезть в душу Теду. Словно какой-то барьер, субординация. Тут в класс вошел тот самый холеный толстяк, которого вчера за ужином Холден успел разглядеть за учительским столом. Он был в каком-то зеленом клетчатом костюме, больше походившем на домашнюю пижаму. Как и на предшествующем уроке Защиты, на Зельеварении профессор Слизнорт, ознакомился с учащимися, поглядел на всех своими добрыми глазами, тепло и как-то трусливо улыбнулся и на протяжении двух уроков расспрашивал учеников об их родителях, увлечениях, планах на будущее и других вещах. Когда настала очередь Холдена рассказать о себе он заявил, что родителей у него нет, что он еще не определился с будущим и вообще не нашел себя. Тед потупился и молчал, но Слизнорт заговорил вместо него. — А, Теодор Люпин… Я знал ваших родителей, это были удивительные храбрые люди. Я бы хотел иметь таких друзей верных, надежных. Очень жаль, очень… Тед видимо был несказанно рад, что ему ничего не пришлось говорить о себе. Но большинство детей не робели так, как он. Все они стремились выказать себя как можно лучше. «Павлины… И чего они так носятся?» — подумал он и получил ответ на свой вопрос когда они с Тедом шли вместе в Большой Зал на обед. — Этот профессор – Гораций Слизнорт – считается, что если ты у него на хорошем счету – это много значит. Он проталкивает своих любимчиков, а потом собирает на полочке их фотографии с автографами, победные лавры и много привилегий. У него чутье на людей, которые много достигнут в этой жизни и которых нужно лишь слегка подтолкнуть. — На тех, которые пойдут по головам? – съязвил Холден, чувствуя, что Слизнорт ему нравится все меньше. Однако он крепко задумался над тем, что сказал ему Тед. «Значит, если я добьюсь его расположения, он поможет мне в жизни? Что ж, пожалуй, игра стоит свеч! Нужно быть с ним как можно непосредственнее». Но размышления его были прерваны самым пренеприятным образом. Из-за угла выплыла (по-другому не скажешь) парочка слизеринцев на вид третьекурсников. И пройти мимо они конечно просто так не могли. — О как мило, — протянул один из них, останавливаясь и перекрывая Холдену с Тедом путь. – Кого я вижу, Люпин, да? Ну как там лунные фазы, не беспокоят? — Нет, — прорычал Тед, стараясь изо всех сил казаться как можно спокойнее. Но Холден чувствовал его беспокойство, если не страх. — Ты дружка то своего предупредил? А-то начнется припадок, а он тут как тут? Что тогда будет? – прицокнул третьекурсник. — Ничего не будет! Я нормальный! А ты идиот! — Прикуси-ка язык! – шикнул на него парень и обратился к Холдену. – А ты кто такой? — Холден. — Холден, Холден… — парень задумался. — Мне казалось ты на Слизерине, — прищурив глаза, заметил он. — Так оно и есть. — Тогда какого черта ты водишься с гриффиндорцами? Особенно такими… — Заткнись! – взвыл Тед. — Что?! — Так-так… — раздался за спинами третьекурсников спокойных голос. Из-за угла вывернул профессор Снейп и теперь с нескрываемым раздражением разглядывал ссорящихся учеников. – Мистер Лестрейндж, я просил вас не приставать к первокурсникам? Ступайте на обед с мистером Спенсером. Спенсер тут же развернулся, чтобы уйти, а вот Лестрейндж еще некоторое время так и прожигал глазами Холдена, словно надеясь и вовсе испепелить. Столько ненависти во взгляде Холден не видел ни у кого и никогда. — Кому я сказал! – рявкнул профессор Снейп. Лестрейндж зло глянул на профессора и резко развернувшись, махнул своему другу. Они скрылись за поворотом, а Холден с Тедом так и стояли на месте. — Первый день в Хогвартсе и уже ввязываетесь в неприятности? — Мы просто шли… — начал оправдываться Люпин, но Снейп поднял руку. — Пять баллов с Гриффиндора за нелестное выражение в адрес студента другого факультета. Тед опустил голову и, надувшись, замолчал. — Мистер Уайт, я надеюсь, вы запомнили этого молодого человека? — Лестрейнджа? Это случайно... — Это сын Рудольфуса и Беллатрисы Лестрейндж, вы правы. Так вот, советую вам держаться от него подальше. Мистер Люпин, вас это касается даже в большей степени. А теперь марш на обед, — приказал профессор Снейп. Мальчики послушно отправились в Большой Зал. Отойдя на приличное расстояние от места стычки, Тед проговорил: — За что он снял с меня очки? Холден пожал плечами. — Что это за дела у тебя со всеми? Сокурсники сторонятся, другие кидают какие-то туманные намеки? Один я, как идиот ничего не знаю! Давай на чистоту, — Холден серьезно посмотрел на Люпина. Мальчик покосился на него, вдохнул, видимо собираясь ответить, но тут они наткнулись на целую толпу учеников, бурным потоком несущихся на обед и Тед (Холден заметил, какое он испытал при этом облегчение) ушел от ответа на вопрос в прямом и переносном смысле. Как только они вошли в Большой зал, он отделился от Холдена и направился к столу Гриффиндора.