Холден Уайт

В начале октября на досках объявлений во всех гостиных появились сообщения об уроках полета на метлах. В течение недели после уроков первокурсникам нужно было являться на площадку для квиддича. В понедельник Мадам Хуч – женщина с ястребиными глазами собрала на площадке двадцать человек слизеринцев и гриффиндорцев. Ребята набросились на метлы торопясь выбрать себе получше. Тед Люпин с довольным видом выскочил из общей свалки и бросил Холдену одну из метел: — Смотри-ка, эта неплохая! – возвестил он, подходя к другу, лениво и презрительно державшемуся вдали от суматохи. Мадам Хуч разогнала дерущихся ребят, раздала оставшиеся взъерошенные и треснутые школьные метлы и велела всем выстроиться вряд. Она ходила перед колонной первокурсников и читала строгие наставления по поводу того, что нужно и что не нужно делать, когда сидишь на метле. — Особенно на такой, как наши школьные, — прибавила она тихо. – Ладно. Теперь садитесь на метлы, крепко держитесь ногами, руки вот сюда… Она стала подходить к ребятам и поправлять тех, кто неправильно держал метлу. Вскоре она отошла на несколько шагов и с удовлетворением пробежала глазами по ряду учеников, каждый из которых держал метлу именно так как нужно. — Теперь, когда я дам свисток, вы должны будете оттолкнуться от земли и невысоко взлететь. Невысоко! Я повторяю! Чуть задержитесь и спускайтесь вниз, сегодня вы не будете летать над полем как стая птиц, еще посбиваете друг друга с метел! Мадам Хуч поднесла к губам свисток, раздался сигнал и двадцать ребят подпрыгнули вверх, но по меньшей мере половина из них осталась на земле, во-первых потому что некоторые ни разу не летали до этого, во-вторых потому что школьные метлы оставляли желать лучшего. Холден, впрочем, успешно оторвался от земли и не желая рисковать, чувствуя под собой опасно вибрирующую метлу, сделал маленький круг над площадкой и спустился на мягкую траву. Тед же впал в полнейшее полетное безумие и взмыл вверх так, что след его сразу простыл и начал носиться между зрительскими трибунами, впадать в пике и делать, один Мерлин знает какие, финты. Мадам Хуч крикнула ему, чтобы он немедленно прекратил и, видимо, перепугалась, что он вот-вот свалиться с метлы, что не раз случалось с первокурсниками. Тед еще немного покружил в воздухе и спустился вниз. Он весь раскраснелся от удовольствия и, кажется, чувствовал себя героем. Мадам Хуч подскочила к нему и строго отчитав, сняла пять баллов. — То, что ваш крестный Поттер учил вас летать на метле, не значит, что вы можете носиться по полю! Свалитесь с метлы, кто потом будет за вас отвечать? — Я не свалюсь… — оправдывался оторопевший Тед, опуская глаза. — Да кто вас знает. Я еще раз повторяю, вы можете выделывать такие трюки на любой нормальной метле, но только не на этих! Она же может в любой момент дать крен. Бывало, ученики не могли затормозить! Спросите у мистера Лонгботтома про его первый полет, он вам расскажет! До конца занятия Тед был наказан и отправлен на трибуны. Учиться ему было уже нечему, он итак порхал на метле как птица. Холден еще несколько раз поднимался в воздух, но беспрестанные вибрации метлы не давали ему ни на секунду отдаться захватывающему ощущению полета. Оставшееся до ужина время Холден с Тедом провели во дворе у главных ворот замка. Тед конечно говорил о полетах. — Школьные метлы совсем не то, что моя. Гарри подарил мне на День Рождения год назад Молнию. У него такая же. Он меня научил летать. Здесь в школе не метлы, а развалюхи какие-то. Медленные и на поворотах тормозят. Я надеюсь попасть в сборную по квиддичу, буду охотником. Холден выслушал его молча. Тут во двор с виадука зашла группа старшекурсников, возглавляемая Лестрейнджем. Увидев их, Холден тронул Теда за предплечье: — Пойдем, пока не начались проблемы. — Ты его боишься? – спросил Тед, когда они уже направлялись к воротам. — Нет, просто мне не нужны разборки, — ответил Холден абсолютно честно, но Тед ему не поверил. «Как можно не бояться этого Лестрейнджа?» — думал он, чувствуя ненависть и страх перед этим студентом и даже радуясь, что отделался пятью баллами, которые снял с него Снейп во время той стычки. Мальчики нырнули в большой зал, где всегда был хотя бы один преподаватель и сели за один стол, затерявшись среди других студентов. *** *** *** В середине октября Холден впервые собирался на урок легилименции и оклюменции. Он оставил сумку в спальне, предупредил Теда, что занят до ужина и отправился в кабинет Защиты от Темных Искусств. Профессор Снейп уже ждал его. Он запер кабинет и предложил Холдену сесть. — Почему вы решили учить меня? – спросил мальчик. — Потому что вы попросили, вы уже передумали? – Снейп насмешливо приподнял бровь. — Нет, но вы могли отказать. — Почему же? — Вдруг я неразумно буду использовать это искусство… — Я решил, — перебил профессор Холдена, — что если я объясню вам, чем полезны и опасны искусства проникновения в разум существ и закрытия своего разума от влияния, то вы как раз таки не станете бросаться на первого встречного и поперечного с намерением потренироваться. И вот еще что, я настоятельно требую, чтобы этот ваш талант не выходил за пределы кабинета. Не нужно лезть в мысли и воспоминания студентов и уж тем более профессоров, ясно? — Почему? — Потому что если вы сделаете это неаккуратно, любой поймет, что вы использовали легилименцию, а так как лишь немногие искушены в этой области магии – это может оказаться крайне опасным. Ничего не стоит запутаться в чужом сознании самому, свести человека с ума. И уж тем более мне не хочется, чтобы каждый в этой школе строил предположения о том, откуда у вас мог взяться столь редкий талант. Вам все понятно? Тогда приступим? Холден кивнул. Он чувствовал волнение и не смог бы сейчас выдавить из себя ни звука. — Судя по тому, что произошло в прошлый раз, когда вам удалось закрыть от меня свой разум – вы имеете представление о том, как защищаться. Самое простое – изгнать из своей головы все мысли – это создаст стену. Можно выставить подобную защиту из наименее ценного воспоминания, остановиться на нем и ни в коем случае не отвлекаться, потому что стоит только вашим мыслям дать маленькую брешь, как легилимент зацепится за нее. Уж поверьте мне, проще не пускать меня в свое сознание, чем пытаться потом изгнать. Холден продолжал кивать, молча и обреченно. Он уже был не уверен в том, стоило ли ему бросать вызов такому человеку как профессор Снейп. Что-то страшное было в его холодной решимости, в его воле, в его уверенности, в том, как он продумывал каждый шаг. Снейп подошел к Холдену ближе и вытащил палочку. Он поднял ее, направляя кончик на Холдена, и произнес: — Легилименс! Холден не успел очистить свое сознание. Он продолжал размышлять о достоинствах профессора и за неимением другого оборонительного средства прикрылся этими мыслями, продолжая исподлобья глядеть на профессора. Тот усмехнулся, встретившись с подобным сопротивлением, и Холден почувствовал, как он тщательно отыскивает малейшую щелку, в которую можно пробраться. Через пару секунд, когда Холден продолжая все так же прикрываться мыслями о профессоре, вдруг вспомнил момент их встречи, он почувствовал в буквальном смысле удар, от которого все его сознание содрогнулось, и защита разлетелась на куски. Снейп ворвался в его мысли и, словно пролистывая большой книжный том, просматривал воспоминания Холдена. Мельком, ни на чем не останавливаясь. — Защищайтесь! – словно издалека раздался его голос, напомнивший Холдену, что впустить — не значит проиграть, и он, сам не понимая как, начал мысленно отстраняться от Снейпа. Профессор, ощутив сопротивления и не думая поддаваться, продолжал игнорировать все попытки Холдена выдворить его прочь из своего сознания. Однако мальчик упорно пытался сузить брешь. В борьбе прошло не больше минуты, и профессор Снейп сам отстранился, чувствуя, что Холдену с каждой потерянной секундой все труднее бороться. Холден вдохнул так, словно только что вынырнул из воды. Он зажмурил глаза и откинулся на спинку стула. Его побледневшие пальцы, судорожно сжимавшие подлокотники расслабились. Профессор молчал, глядя на то, как мальчик приходит в себя после оклюменции. Через пару минут, Холден открыл глаза и посмотрев на профессора, спросил: — Ну, как? — Слабо, — безжалостно ответил Снейп, хотя думал обратное. Он вспомнил те ничтожные результаты, которые показывал здесь Поттер, к тому же Снейп не мог не принимать во внимание то, что являлся очень сильным легилиментом и то, что этот мальчик в течение нескольких секунд умудрялся держаться, было само по себе неплохо. Услышав строгий ответ профессора, Холден опустил глаза и на некоторое время задумался. Снейп ждал, что он скажет. Встанет ли, развернется и уйдет? Скажет что устал, признает, что это не то, что ему нужно. Но Холден, взглянув на Снейпа какими-то отсутствующими глазами, потребовал: — Еще раз! Снейп нахмурился удивленный рвению, но поднял палочку и проговорив: «Легилименс!» — снова оказался один на один с Холденом в его разуме. На этот раз он не обнаружил ни заслонных воспоминаний, ни мыслей вокруг которых можно было держаться, как мотылек держится у света, избегая тьмы. Нет, сейчас Холден применил другую тактику, учась на своих ошибках. В его голове было пусто. Ни одной мысли, ни одной зацепки. Около полуминуты Снейп провел в попытках найти брешь и вдруг в дверь постучали. Мысли мальчика метнулись, он отвлекся, Снейп, воспользовавшись возможностью, разбил его защиту и, даже не пытаясь вновь копаться в его воспоминаниях, отстранился. Не говоря ни слова, профессор направился к двери и, отперев ее, впустил в кабинет профессора Грэйнджер. Точнее было бы сказать, что не впустил, а она сама ворвалась, не дожидаясь разрешения и весело сообщая, что у нее есть один вопрос к профессору Снейпу один вопрос. Однако она замерла и замолчала, увидев бледное напряженное лицо Холдена сидящего на стуле вполоборота к ней. — У вас занятие? – спросила она растерянно, оборачиваясь к Снейпу. Тот посмотрел на нее сердито и сказал: — Если дверь открыта, это еще не значит, что вас приглашают войти. Девушка совсем смутилась и сказала, что в таком случае заглянет попозже. Она тут же выпорхнула из кабинета, захлопнув за собой дверь. Раздраженный Снейп вернулся к Холдену и так, словно ничего его не отвлекало, спросил: — Вы готовы? Холден на мгновение задержался с ответом, очищая разум, а затем кивнул. На этот раз у него получилось куда лучше, но все же, после нескольких секунд профессор Снейп просто напросто отвлек мальчика тем, что силой внушил ему первое попавшееся воспоминание, а когда Холден отвлекся на него, то снова разбил защиту. Так продолжалось около получаса, пока уставший Холден и, весьма довольный результатами, но скрывающий это, Снейп не пришли к выводу, что на сегодня хватит. Когда Снейп сказал, что на его взгляд уже вполне достаточно, мальчик согласился, чувствуя, что с каждым разом ему все труднее оборонятся. Выйдя из кабинета, Холден почувствовал себя униженно. Впервые он не смог добиться желаемого результата. На всех уроках путем стараний, не требующих сверхъестественного труда, он добивался успеха. Снейп же резко и без сожаления опустил его на землю. Как бы Холден ни бился, ему не удалось ни разу действительно отстраниться от Снейпа, а когда он в течение нескольких секунд умудрялся держать свой разум закрытым, то чувствовал потом невероятную усталость. «Остается надеяться лишь, что это все тоже дело наживное», — подумал расстроенные неудачей Холден, спускаясь вниз по винтовой лестнице. До ужина оставалось еще некоторое время, и он решил отыскать Теда.