Не оставляй меня...

Автор рекомендует при прочтении первой половины третьей части слушать Kansas - Dust In The Wind. Во второй половине части автор рекомендует слушать песню Queen - The Show Must Go On, только приглушённо. Приятного чтения.

- Ну, как она, доктор? – взволнованным и в то же время спокойным голосом произнёс Северус, смотря, как Беллу обследует колдомедик из госпиталя святого Мунго. Когда осмотр кончился, врач сложил свои предметы для обследования в маленький, компактный чемоданчик и тихо сказал: - Ну, что же, у меня для вас только две новости - хорошая и плохая, - он расстроенно посмотрел на Беллу, которой день ото дня становилось только хуже и хуже. Она буквально чахла на глазах. Единственный вопрос, который она задавала: «С Гарри всё в порядке?» Она больше пеклась о его здоровье, нежели о своём. - Давайте сначала хорошую, - тихо сказала Лили и обняла мужа. - Жить она будет, - сказал колдомедик и поправил очки. Лили улыбнулась. - Значит, ещё не всё потеряно! – Лили буквально выкрикнула эти слова, от чего Северус недовольно шикнул на неё. У Беллы и так очень болела голова, поэтому с момента её появления в этом доме Северус учил Лили разговаривать шёпотом или же приглушёнными тонами. Но радость так захлестнула Лили, что она так и забыла, что Белле хуже некуда. Колдомедик увидел улыбку на лице Лили, от чего ещё больше нахмурился. - Зря улыбаетесь, - сухо сказал мужчина в белом халате. - А вот и плохая. И, встав, он отошёл от Беллы, которая проводила его внимательным взглядом. Жестом показав, чтобы Северус и Лили двигались за ним, он вышел из комнаты Беллы и вошёл в гостиную. - Ну, и что за плохая новость? - спросил Северус, чувствуя что-то неладное. - Ей остался буквально месяц, - колдомедик поднял свои голубые глаза на Северуса и прошептал: - Она больше не протянет. Она слишком слаба. Раны, которые у неё есть, неизлечимы. По крайней мере, колдомедицина не достигла таких вершин, чтобы лечить чёрно-магические заболевания. Рыжеволосая закатила глаза и упала в обморок. Северус, топнув ногой, поднял жену и положил на диван. Потом подошёл к колдомедику и прошипел: - Значит, вы отказываетесь лечить её? – склонившись над испуганным мужчиной, Северус старался шипеть как можно тише. - Не отказываюсь, а говорю, что даже если мы возьмёмся лечить её, то просто потратим на неё лишние галеоны, - он нахмурился. - А если видно, что болезнь нельзя вылечить, то зачем тянуть кота за хвост? Пусть доживает отведённый ей срок и идёт на покой. Колдомедик заметил, что Северус побагровел, и притих. - А вы не думали, что у неё остался маленький сын, который может остаться сиротой? – проорал Северус мужчине в лицо. - Надо бороться за её жизнь! А вам галеоны важнее, чем жизнь мага. Он ткнул пальцем в мужчину, хотя знал, что это некультурно. Господи, о какой культуре идёт речь, если мужчина настолько зол, что просто не может контролировать себя? Немного успокоившись, он отошёл от него и, взяв с вешалки его пальто, швырнул ему в лицо: - Я сам займусь её лечением, ясно вам? Я буду бороться за её жизнь! А ты, - он сам не заметил, как начал обращаться к колдомедику на ты, - пошёл вон из моего дома! И, открыв дверь, он выпихнул мужчину из дома. Выдохнув, он подошёл к Лили, которая после обморока мирно посапывала. Трансфигурировав из вазы одеяло, он накрыл им жену и зашёл в комнату к Белле. Та лишь повернула голову к нему, а затем посмотрела в потолок. Он подошёл и сел около её. Ему сейчас было очень жаль её. Тут ни с того ни с сего она тихо прохрипела: - Не нужно меня жалеть, Северус. Он и забыл, что она отличный легилимент. - Я прожила достаточно и теперь готова уйти на покой. Я всё слышала, - она развернула голову к нему и грустно улыбнулась, затем её взор снова устремился в потолок. - Я кое-что пообещала Джеймсу. Беречь нашего Гарри. Моего милого, маленького Гарри. Я хочу попросить тебя, Северус, - она посмотрела на него глазами, в которых читались боль и отчаянье, - присмотри за ним, когда я умру. Прошу тебя. Она взяла его руку своей холодной ладошкой, и Севеурс почувствовал что-то тёплое. Это была слеза. Слеза, которая упала из больших чёрных глаз Беллы. Он погладил её руку и прошептал: - Я обещаю… Гарри будет в безопасности…

***

Возвращаясь домой с большими пакетами от покупок, – ведь покупали вещи для Хогвартса не только для Гарри: Нимфадоре тоже нужны были новые учебники и котлы, – Андромеда неожиданно остановилась и сказала: - Держитесь за меня. Она протянула руки, и дети ухватились за неё. Она аппарировала. Приземлившись, дети не сразу поняли, где они. И лишь потом, немного осмотревшись, они поняли – на кладбище. Всё поле было в могилах, между некоторыми было лишь пустое место. Андромеда медленно пошла к могиле сестры, а дети отправились за ней. Когда они подошли к захоронению, можно было его рассмотреть: красивая мраморная плитка покрывала небольшой участок земли, на надгробье была выгравирована надпись: «Беллатриса Блэк. 16 августа 1959 года – 3 декабря 1981. Покойся с миром, Белла.» А наверху этой записи была сделана фотография Беллы: такая радостная и улыбчивая она была на этом фото. Но никто не знал, что пережила эта женщина, сколько унижений она перенесла. Рядом с могилой росла берёза. Странное явление для кладбища – обычно там ничего не растёт, кроме травы и сорняков, но тут произрастало настоящее дерево. Андромеда говорила, что берёза – это кусочек души Беллы, который не смирился и остался здесь, охранять покой тела. Возможно. Гарри опустил голову; Нимфадора посмотрела на мать, которая глядела куда-то очень далеко. Глаза её были полны слёз, а мысли – устремлены в неведомую даль. - Здравствуй, сестрёнка, - тихо сказала Андромеда. - Как ты тут? – задала она вопрос в никуда. Берёза лишь немного потрясла ветками, и листики, словно бусинки, затряслись вместе с ними. - А мы вот тут из Косого переулка возвращаемся, - так же тихо сказала Андромеда. - Купили твоему Гарри учебники и все школьные принадлежности. Он же в этом году первокурсник. Жаль, что ты не дожила до этого момента. Эмоции перебороли женщину, и слёзы хлынули из больших зелёных глаз. Достав платочек и промокнув ими глаза, она успокоилась, хотя было видно, что через силу. Дети стояли и смотрели на это всё молча. Никому ничего не хотелось говорить. - Прости, родная, - прошептала Андромеда, - ты же просила меня не плакать. А я не могу! – вдруг резко крикнула Андромеда. - Я не могу! Нет сил больше держать это всё в себе, понимаешь? Нет! Её крик отдавался эхом по всему кладбищу. Женщина обессиленно села на корточки и закрыла лицо руками. Было видно, как подрагивают её плечи, как вьются её волосы на ветру. Нимфадора подбежала и обняла маму, иногда шепча: «Тише, тише… не плачь, мамочка...» Гарри подошёл к тёте и присел рядом. Было больно всё это видеть, слышать всхлипы тёти. От очередного звука сжималось сердце. Где-то очень громко каркнул ворон. Услышав это, Андромеда резко перестала плакать и, вытерев нос платком, усмехнулась: - Я понимаю, Белла, я слабая. Слабая, потому что плачу. Потому что страдаю по тебе, несмотря на то что ты просила этого не делать. Но я так не могу, - тихо шептала Андромеда, поглаживая портрет улыбающейся Беллы, - не могу. Ты - моя сестра, а значит, частичка меня. А после твоей смерти я как будто лишилась части себя. Это больно, родная, это очень больно… Ворон больше не каркал. Взмахнув своими чёрными блестящими крыльями, он улетел далеко-далеко. Андромеда только грустно улыбнулась. И правда, сил плакать и страдать не было. Она будет помнить её вечно, будет навещать её могилу, но страдать и плакать она не станет. - Прости меня, мама, - тихо прошептал эти слова Гарри, и ветер унёс их вдаль. Андромеда подошла к племяннику и обняла его за плечи. Рядом встала Нимфадора. - Ты не виноват, - отчётливо сказала Андромеда, - за неё уже все всё решили… Они стояли так ещё долго, пока солнце не зашло за облака. Подул холодный ветерок, и где-то там, вдалеке, каркнул чёрный ворон…