Давай будем друзьями

      Я просыпаюсь от жутко громкого телефонного звонка. Еле как нащупав телефон, не глядя нажимаю на кнопку ответа — Папа просил разбудить тебя к ужину, — раздается на том конце трубки голос Аленки. — Почему по телефону? — я чувствую себя ужасно, и сажусь в постели, не открывая глаз, — ты же дома? — Да, — в последнее время голос моей младшей сестры звучит безразлично, — мне просто лень выходить из комнаты.       Я отключаю телефон, и падаю обратно в кровать. Голова гудит, и все тело ноет. Особенно ноги. И последнее, что я помню с выпускного, это разговор по душам в женском туалете с девушкой с отделения хореографии, имя которой я не знаю. Или не помню. Помню только, что разговаривали мы долго, и что в туалет ломились, а мы хором отвечали «Занято!». Даже суть разговора не помню. Выпускной удался!       С трудом заставив себя встать, иду в ванную. Хотя бы просто умыться. Если меня будят к ужину, сколько же я проспала? Думаю, не очень много, потому что чувствую себя квашней. Я открываю кран с холодной водой и, быстро сосчитав до трех, опускаю голову под ледяную струю. Не переношу холод, нот так я в миг избавилась от сонного состояния. Наскоро вытерев голову полотенцем, иду на кухню, даже не причесавшись. Все мысли лишь о том, как сейчас меня начнут отчитывать.       Но, когда родители возвращаются с работы, и мы садимся за стол, ничего подобного не происходит. Лишь мама бросила на меня недовольный взгляд. И я думаю, он был адресован моему внешнему виду, а не тому, в каком состоянии я появилась дома. Честно говоря, я даже не помню, как попала домой.       В кухню входит Аленка и удивленно смотрит на нас: - Я то думала, вы тут уже погребальный костер разводите, а Ксюта сидит живее всех живых. Правда, выглядит как вурдалак.       Папа еле сдерживает смех, глядя то на меня, то на маму, и я подозреваю, что причина их переглядок не Аленкина фраза. - Ну что? — не выдерживаю я, — давайте, говорите, какая я ужасная дочь, и как я могла так напиться!       Мама не выдерживает и смеется в голос. Такой я ее почти никогда не видела. Тем более за столом.       Папа, с трудом, но держится. - Отругать тебя можно разве только за то, ты в пять утра у подъезда во весь голос декламировала «Ворона», перебудив всех соседей. - А перед этим мертвой хваткой держалась за дверцу такси, и говорила, что не отпустишь Сергея Александровича, пока он не выпьет с нами кофе, — продолжает мама. - И откуда в тебе столько сил, мы вдвоем тебя оттащить не могли!       Тут и папа начинает смеяться, а на меня как волна, нахлынули воспоминания. О том, как за Олей приехали родители, потому что ей сделалось плохо. Как Сергей вызвал мне такси, а оно долго не ехало, и мы вышли на дорогу ловить машину. И о том, как мы поспорили, кто первый остановит попутку, и что я проспорила, потому что Сергей выскочил прямо перед машиной. И как читала стихотворение «Ворон», потому что только его помнила в тот момент. И как меня силой отрывали от машины тоже вспомнила. Провалиться бы мне на месте… - Хорошо, что у меня только один выпускной, — только и могу выдохнуть я. Лучше бы отругали. - Ты уже взрослая, Ксюта, и сама отвечаешь за свои поступки. - Я свой выпускной отмечал три дня, — папа приглаживает усы и прячет довольную улыбку, — так что я подозреваю, что ты не моя дочь. Аленка фыркает. - Ага, прилетела на космическом корабле с планеты Криптон и вы с мамой по доброте душевной ее удочерили. - Вполне возможно! — весело подхватывает папа, — только вместо супер-силы она получила супер-неуклюжесть. Ну и супер-фантазию. - Ну спасибо, пап.       Обычно это я придумываю всякие небылицы вместе с папой, но сейчас я не в том настроении. Все, на что способна моя голова — это гудеть. По этому я просто строю из себя оскорбленную и обиженную. - А мне то за что спасибо? Не я способности раздавал. Вот если бы я умел раздавать способности, то маме дал супер-готовку и супер-приборку. - Лучше бы супер-посудомоечную машину купил, — мама редко участвует в подобных беседах. Они с папой полные противоположности. Правду говорят о притяжении. - Но посудомоечная машина не является способностью! — папа искренне возмущается, и я не могу поверить, что этому ребенку перевалило за сорок. - Зато неплохо облегчает жизнь домохозяйке. - Значит, посуду сегодня моет Алена.       Впервые за вечер на лице моей младшей сестры появляются хоть какие-то эмоции. За четыре года она сильно изменилась. Из любознательной, наглой, веселой девчонки, какой она была, Аленка превратилась в человека, который перестал удивляться окружающему миру и скептически относится ко всему. И дело тут вовсе не в том, что девочка повзрослела, нет. Я в 17 лет была еще ребенком. Да я и сейчас ребенок, только с дипломом о высшем образовании. Она же…в ней будто что-то сломалось. Что-то перегорело. И я не могу сказать, в какой точно момент. словно по щелчку. Щелк- и это уже другой человек. - Я что, крайняя, посуду мыть? - Вот спасибо, — теперь настала очередь мамы строить из себя глубоко оскорбленную. - Нет, ты самая младшая, — просто отвечает папа, — вроде бы. Я иногда забываю, кто из вас старше.       Я не могу сдержать улыбки. Конечно папа ничего не забывает. Но это его притворство всегда меня радует. В детстве я на это велась, думала, он и правда забывает. Мог назвать меня Аленкой. Или вообще сыном. А теперь это выглядит вполне милым. Мне будет этого не хватать.        Я пью свой кофе и тайком поглядываю на родителей. Хочу запомнить каждый миг. Ведь совсем скоро наши семейные вечера станут для меня лишь воспоминаниями. Счастливыми, теплыми. И болезненно далекими.