Давай будем друзьями

— Еще бы минута, и я влез к тебе в квартиру через балкон! — Скандар выглядел больше взволнованным, чем злым, от чего улыбка на моем лице становилась все шире, — и тебе еще смешно? — Конечно смешно, я живу на шестом этаже.А ты не похож на Спайдермена. — Тогда возьми себе за правило отвечать на звонки и быстрее подходить к двери! — хмыкнув, Скандар тихо добавил, — я был бы неплохим Спайдерменом.       Я пропустила его последнюю фразу мимо ушей. — А ты предупреждай о визитах! Меня могло бы не быть дома. — Где бы ты могла быть в такой час?       Мы стояли в темном коридоре друг напротив друга и препирались, как два школьника. Если бы свет был включен, Скандар могу видеть, как раскраснелись мои щеки от нашей словесной перепалки. Возможно, я увидела бы то же самое, глядя на него. — Да где угодно! — я еле сдерживала себя, чтобы не закричать, — думаешь, я тут сижу две недели и жду, когда наконец Ваше Величество соизволит хотя бы написать? Ответом мне последовал его тяжелый вздох. — Извини. Я правда поступил не лучшим образом.       Мне хотелось крикнуть ему: «Конечно не лучшим! Ты вел себя, как идиот!», но я сдержалась. Казалось, что в наступившей тишине слышно, как сильно бьется мое сердце и как мысли в моей голове мечутся от одной к другой. Почему-то стало очень стыдно, захотелось крепко его обнять и стоять вот так вечность. Но я не знала, есть ли у меня на это право. По этому я просто включила свет и, щурясь от того, что глаза не привыкли к яркому освещению, сказала: — Я рада, что ты пришел. Скандар быстро поднял свой взгляд на меня. Мгновение его лицо было непроницаемым, потом он улыбнулся и весело ответил: — Отлично! Я голодный, — и ни слова больше не говоря, отправился прямиком к холодильнику.       Я пошла следом и, прислонившись к стене напротив него, стала наблюдать. Не хотелось пропустить его реакции. А она последовала незамедлительно. — Ты вообще что-нибудь ешь? — Скандар закрыл холодильник и повернулся ко мне, — в твоем холодильнике только сок и пустая кружка!       Я изо всех сил старалась не засмеяться, не могу серьезно относиться к его, якобы, грозным замечаниям. — О, спасибо, что нашел! Я ее везде обыскалась, — и подойдя к холодильнику, невозмутимо достала из него свою потеряшку.       Скандар скрестил руки на груди, явно ожидая ответа. — Разумеется я ем, — я не могла скрыть раздражения, внезапно охватившего меня, — я живу одна, и готовить для себя не люблю. Если ты не заметил, почти все, что ты принес в прошлый раз, я съела.       Скандар еще раз заглянул в холодильник, будто надеялся, что каким-то волшебным образом там появится еда. — Это было почти месяц назад, — увидев выражение моего лица, он жестом остановил любые возражения с моей стороны, — только не говори, что у тебя есть шоколад и крекеры.       Я не смогла сдержать улыбку: — Крекеров и правда нет, — и сев на обеденный стол, добавила, — если бы ты предупредил, что навестишь меня, я бы обязательно что-нибудь приготовила.       Не подумайте, я не из тех дамочек, которые изнуряют себя голодом, едят только до шести вечера и встают на весы после каждого приема пищи. Я, скорее, отношусь к тем, у кого дверца холодильника не закрывается после двенадцати. Просто, много ли нужно девушке, живущей одной? Не вижу смысла забивать холодильник едой на месяц вперед. К тому же, мои вкусовые предпочтения довольно переменчивы. Утром я могу хотеть салат с хорошей порцией жареного бекона, днем килограмм зефира, а вечером желейных мишек. Так что мне проще лишний раз сходить в супермаркет, пусть даже не один на дню, чем запастись пропитанием, как белка на зиму. Объяснять все это Скандару я не имела никакого желания. Да и зачем? Его приступы гиперопеки так забавно выглядят. Создается впечатление, что я ему не безразлична.       Он постоял напротив меня, продолжая хмуриться, еще немного. Вскоре выражение его лица сменилось на привычное мне, весело-насмешливое. Глянув на мои ноги, которыми я болтала, некультурно сидя на столе, Скандар спросил: — Почему ты все время ходишь босиком?       В эту секунду его взгляд напомнил мне что-то далекое и давно-упущенное. Сердце нетерпеливо ударилось о грудную клетку, и я вновь сказала, прежде чем подумала: — Это твой четвертый вопрос. — Что? — Скандар хмурился и смотрел на меня, как на человека с помутненным рассудком. — Мы не закончили нашу игру. Не уклоняться и не молчать, помнишь?       Непонимание исчезло с его лица. Усмехнувшись, он отошел к окну. И, глядя на город, погружающийся в темноту, произнес: — Впредь буду осторожен, не хочу потратить оставшиеся вопросы на ерунду, — и помолчав немного, добавил, — ты не ответила. — Я люблю ходить босиком. Дома мы ходим без обуви, оставляем ее у порога, — воспоминания о доме отозвались светлой грустью в груди, что, наверное, отразилось в моем голосе.       Скандар обернулся, бегло глянул на мои ноги и вышел в коридор. А спустя несколько мгновений вернулся. Разутый.       Я не смогла скрыть удивления: — Зачем ты это сделал? Скандар хитро улыбнулся: — А это Твой четвертый вопрос.       Увидев возмущение на моем лице, он рассмеялся. Я спрыгнула со стола и, с ногами забравшись на диван, предложила: — Давай, чтоб впустую не тратить вопросы, сами будем обозначать, игра сейчас или нет. Просто перед тем, как задать вопрос нужно сказать «Это вопрос номер пять», ну и далее по счету.       Скандар прислонился к стене и, скрестив руки на груди, сделал вид, что задумался. — Идет, — сказал он, — это звучит разумно. — Я не услышала ответ на свой вопрос, — с притворным возмущением произнесла я. — Твой дом — твои правила, — Скандар произнес это серьезно, и от этого тона мурашки побежали по моим рукам.       Повисло неловкое молчание, которое стало преследовать нас с маниакальной частотой. В такие моменты я чувствую себя крайне неуютно и неуверенно. Знаете, это как встретить в автобусе знакомого, с которым не особо и хотелось видеться и не о чем говорить. И чтобы избежать неловкости, ты выходишь за несколько остановок до своей, лишь бы не мучать себя и не притворяться, что очень рад встрече.       Только вот мы не в автобусе, и юноше, стоящему напротив меня, я всегда рада. Не могу я, когда он смотрит своими невозможными глазами так пристально, будто читает меня. Как, ну как, скажите мне, быть с ним друзьями?       Немного поежившись и подтянув колени к груди, я спросила, нарушив тишину: — А в чем, собственно, причина твоего визита? — заметив, как брови Скандара поползли вверх от удивления, я не смогла удержаться от смеха, — не поесть же ты пришел.       Скандар усмехнулся: — Разве мне нужны причины, чтобы с тобой повидаться? — Вооот, — я щелкнула пальцами, — запомни свои слова, пожалуйста. И все же, почему ты пришел?       Скандар оттолкнулся от стены спиной и, подойдя ко мне, нежным жестом растрепал волосы на моей макушке. Я не смогла сдержать довольной улыбки и крепко зажмурилась, чтобы не видеть выражение его лица. Я еще не готова к таким легким жестам, слишком свежа память. Скандар сел рядом и, потянувшись, сказал: — Мне нравится твоя прическа. Ты выглядишь иначе с короткими волосами.       Я еле удержала себя, чтобы не спросить: «Как же, иначе?». Вместо этого нетерпеливо фыркнула и резко повернулась к нему: — А мне твоя не очень. У тебя пропала привычка, которая мне нравилась. Скандар улыбнулся: — Я не совсем понял о чем ты. Но, сказанное тобой, учту.       Я манерно запустила руку в свои волосы и, растрепав их небрежным жестом, пытаясь изобразить Скандара четырехлетней давности. — Ах, вот ты о чем, — засмеялся он, — очень похоже, кстати.       От долгого сидения в одной позе у меня затекли ноги, поэтому я, осторожно встав и размяв колени, подошла к окну. На город опустилась ночь, и мой взгляд метнулся к настенным часам. Десять ноль шесть. Я дала Скандару просмеяться и в третий раз задала свой вопрос: — Так чем же я обязана вашему визиту? Скандар, завел свои руки за голову и, сцепив их в замок, ответил: — Тогда, в парке, Дженн подала мне неплохую идею. Я правда хочу тебе помочь. По этому и пришел, посмотреть твои сценарии, — и ухмыльнувшись добавил, — только я не могу делать это на голодный желудок.       Я стояла с открытым ртом, как дурочка, и не могла поверить в услышанное. Меня захлестнула волна такой радости, что если я не выплесну ее, то обязательно ей захлебнусь. Так что я не смогла удержаться и бросилась с крепкими объятиями на Скандара. Он, смеясь, попытался увернуться, но ничегошеньки у него не вышло. — Ты такой замечательный! — сидя на нем прошептала я, — только уже совсем поздно.       Растрепанный от моих объятий и красный от их силы, Скандар взял мои руки в свои и, хитро прищурившись, ответил: — У нас целая ночь впереди.