Давай будем друзьями

      На смену радости пришло смущение. Только спустя несколько мгновений я заметила, как же близко с моим его лицо. Он по прежнему держит мои руки в своих, тихонько поглаживая большим пальцем цепочку на моем запястье. Меня будто жаром обдало и, смутившись, я поспешила слезть. Скандар усмехнулся, когда я быстро выдернула свои руки из его и, проследив за мной взглядом, произнес хриплым (или мне показалось) голосом: — Может, закажем пиццу? Борясь с захватившими меня чувствами и эмоциями, я не сразу уловила суть его вопроса. — Что? — рассеянно переспросила я, заправив прядь волос за ухо. Скандар рассмеялся, и с его смехом атмосфера в комнате разрядилась.  — Давай закажем пиццу, — терпеливо повторил он, — я умираю с голода. К слову, я тоже ужасно проголодалась. Быстро взглянув на часы, я направилась в спальню, бросив Скандару на ходу:  — У меня идея получше, обувайся.       Заскочив в комнату, я скинула домашние шорты и футболку, натянула джинсы и легкий свитшот и, пригладив волосы руками обернулась. К моему большому удивлению и возмущению Скандар стоял в двери, прислонившись к косяку и в открытую смотрел за моими действиями.       На моих щеках заиграли красные пятна. Так всегда бывает, когда я крайне зла. Сейчас, например, я достигла точки своего кипения. — Ты что, подглядывал? — от возмущения я топнула ногой, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Скандар усмехнулся и, не скрывая улыбки, ответил: — Подглядывают исподтишка, а у тебя дверь была открыта. — И ты решил, что можно стоять и пялиться на то, как я переодеваюсь? — казалось, вот-вот, и от злости из моих ушей повалит пар. — Что я там не видел, — Скандар закатил глаза, — ты ничего не сказала, полетела в комнату, вот я и решил, что нужно идти за тобой.       Не знаю, с какой целью была сказана его фраза, но почему-то стало обидно. «Что я там не видел?». «Да ничего ты не видел!», — хотелось закричать. Но вместо этого я несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. И, стараясь изо всех сил, чтобы мой голос звучал ровно, сказала: — Тут недалеко есть круглосуточный супермаркет, предлагаю купить продуктов и самим сделать пиццу.       Брови Скандара от удивления поползли вверх. Я раздраженно фыркнула и, проходя мимо него в коридор, не смогла удержать себя и стукнула его локтем в бок. Сразу стало легче.       Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула ночной воздух. Он был прохладным и влажным. Над городом сгущались тучи, и вот-вот должен был пойти дождь. Я невольно улыбнулась, надеясь, что будет ливень. Давненько его не было.       Скандар стоял рядом, засунув руки в карманы, и терпеливо ждал, пока я витала в своих мыслях. Это было почти по джентельменски. Почти. — Нам туда, — кивнула я в нужном направлении, спустя несколько минут, — хотя, кому я говорю? Это же твой город. Мы не спеша пошли по аллее. — Возможно, твой тоже, — пожал плечами Скандар, шагая рядом со мной. Я тяжело вздохнула. — Как бы я этого хотела, — я отвела взгляд в сторону, — мне кажется, пройдут годы, прежде я стану здесь своей. А, может, и целая вечность. Иногда, когда становится особо тоскливо и одиноко, я думаю, что замахнулась на кусок торта, который мне не по размеру. И…       Заметив, как внимательно Скандар слушает меня, я осеклась на полуслове. Не стоило этого говорить. — Продолжай, — серьезно попросил Скандар, — и? Я отмахнулась. — И я болтаю полную чепуху, мы уже пришли, — я чуть ли не бегом ворвалась в супермаркет и взяла корзинку для продуктов, — ты какую пиццу любишь?       Скандар усмехнулся, поняв, что тема разговора упущена. Он забрал у меня корзинку и, вернув ее на место, взял большую тележку для покупок. Увидев мое возмущение, он только отмахнулся: — С такой корзинкой будешь птичек ходить кормить в парк, — и не дожидаясь моего ответа, толкнул тележку вдоль продуктовых рядов.       Вместе с тем, как тележка стремительно заполнялась продуктами, выяснилось, что наши вкусы относительно пиццы очень разнятся. Я люблю много маслин и моцареллы. Собственно, для меня этих двух продуктов достаточно для идеальной пиццы. Скандар же предпочитает всего и побольше. И, поскольку, две пиццы делать слишком долго, мы решили сделать одну, но одна половина будет его, а вторая половина — моя. Кроме необходимых ингредиентов, Скандар бросал в тележку все, что под руку попадется. Любые «но» с моей стороны просто игнорировались. Похоже, он всерьез решил, что я голодаю. Как иначе объяснить эту гору еды, которой можно прокормить целое семейство?       Оплатив покупку и распихав продукты по пакетам, мы отправились домой. Дождь все-таки пошел. Я не смогла сдержаться и подставила лицо под струи прохладного дождя, которые, быстро стекая по щекам, попадали за шиворот свитшота. Но в полной мере насладиться дождем я не смогла. Бумажные пакеты стремительно намокали, и все наши покупки рисковали оказаться на асфальте. Так что нам пришлось как можно быстрее поспешить домой.       Пакеты, хоть и сильно намокли, до дома дотерпели. Мы тоже практически полностью вымокли, но это нисколько не испортило настроения. По крайней мере мне. Меня охватило какое-то беспричинное веселье и, глядя на мокрые пряди темных волос, прилипшие к лицу Скандара, я сказала: — Мне даже нечего предложить тебе, чтоб ты мог переодеться. Разве что полотенце. Скандар поставил пакеты с продуктами на стол и, изучающе глянув на меня, ответил: — Тогда и ты будешь только в полотенце. Чтобы гость не чувствовал себя смущенным. А я гость, между прочим.       На секунду я задумалась, представив, какое странное зрелище мы будем собой являть. Но тут я кое-что вспомнила. — Никто не будет ходить в полотенце, хотя ты его все же получишь, — увидев, что Скандар состроил грустную рожицу, я не смогла сдержать смех, — я дам тебе папину футболку, в которой иногда сплю. Она чистая.       Я направилась в спальню, на ходу стягивая мокрую одежду и бросая ее куда придется. Наскоро обтерев себя полотенцем, я надела свою растянутую домашнюю футболку, взяла чистое полотенце и вышла к Скандару, захватив сухую футболку для него. — Раздевайся, — я кинула ему футболку вместе с полотенцем. Поймав их на лету, Скандар долгим взглядом скользнул по мне. — Милое белье, — сказал он, стягивая мокрую футболку через голову.       Только тут я поняла, что поспешно вылетела из спальни, забыв надеть шорты. Пытаясь сохранить невозмутимый вид, я подошла к столу и стала выкладывать продукты из пакетов. — Что ты там не видел, — подражая его же словам ответила я, не отрывая глаз от стола, чтобы не замечать выражение лица Скандара, — мокрую футболку можешь повесить в ванной, там есть сушка.       К моему облегчению, Скандар скрылся в ванной, по пути собрав мои мокрые вещи. Идти и судорожно надевать шорты, я не видела смысла. Все уже и так все видели. К тому же, к моему удивлению, я не испытывала ни капли стыда или смущения. Видимо, эта грань пройдена. Мы же друзья, верно?       Скандар вернулся из ванной, попутно вытирая голову полотенцем. — Знаешь, я почти забыл, зачем пришел, — он бросил влажное полотенце на спинку стула и помог мне разобрать последний пакет. — И этот человек час назад утверждал, что для встречи со мной повод ему не нужен, — притворно возмутилась я.       Скандар рассмеялся. Заметив беспорядок на его голове, я тоже не смогла сдержать улыбку. — Я про твои сценарии, — секунду помолчав, он серьезно спросил, — сколько у тебя сценариев, которые ты можешь мне показать? — Которые могу? — я ненадолго задумалась, — два. — Хорошо, — Скандар внимательно смотрел на меня, — а которые не можешь? — Около дюжины, — медленно ответила я. Скандар щелкнул пальцами: — Вот их я и хочу видеть, — заметив замешательство на моем лице, он пояснил, — именно в том, что ты пишешь, так сказать, для себя, ты раскрываешься лучше всего. Человек, когда думает, что его никто не видит, становится самим собой. Так же и здесь — думая, что пишешь «в стол», ты можешь позволить себе творческую свободу. Хочу прочесть именно это.       Я колебалась. Показать ему эти сценарии, все равно что полностью перед ним обнажиться. Еще ни перед кем я не оголяла свою душу. С другой стороны, мне хотелось, чтобы он узнал то немногое во мне, с чем еще не знаком. Возможно, тогда он смог бы лучше понять меня. — Хорошо. Только читая помни, что ты первый, кому я решилась их показать — я нервно кусала свою нижнюю губу, — они в спальне, на ноутбуке. Папка на рабочем столе так и называется «Сценарии». Скандар улыбнулся и, коротко кивнув, направился в спальню. — Подожди! — окликнула я его, — включи, пожалуйста музыку. Не люблю готовить в тишине.       Скандар ушел, и минутой позже раздались мелодии The Kooks, которые задавали один насущный вопрос «Dooby dooby dadada do you love her?». От удовольствия я закрыла глаза и решила, будь что будет. Возможно, я успею тысячу раз пожалеть о том, что позволила ему прочесть свои работы. Но я уверена, если не покажу — буду жалеть еще больше. Так что, выдохнув, я принялась за приготовление пиццы, которой мысленно дала название «Друзья». Конечно, если судить по ее внешнему виду, ей больше подойдет название «Две половинки», но я не из тех, кто судит по внешности. Пусть даже речь идет о какой-то пицце.       Раскатав тесто по противню и намазав его томатной пастой, я провела пальцем черту прямо по середине основы. Жаль, что в моей жизни нет таких четких границ. Раз — и сразу всем понятно, что мое, а что нет. Что разрешено, а чего категорически нельзя. В реальности все слишком размыто, и размывается каждый раз, стоит Скандару появиться в поле моего зрения.       Я выкладывала начинку на тесто, одновременно прислушиваясь к тому, что происходило в спальне. Но, кроме музыки ничего не могла уловить. Будто я снова осталась одна. Но я знала, что это не так. Бросив это занятие, я стала немного пританцовывать, забыв о всех и вся, кроме музыки, в которой силилась раствориться.       Когда последний кусочек начинки занял свое почетное место на пицце, я отправила ее в разогретую духовку и, установив таймер на пятнадцать минут, вышла на балкон. Дождь ни на секунду не прекращался, и на балконе образовались маленькие лужицы. Кресло вымокло вместе с подушками, которые я забыла занести внутрь, а кружка, которую я оставила на перилах с утра, почти наполовину заполнилась дождевой водой.       Не могу объяснить почему, но стоя на мокром балконе, ловя косые струи дождя в ладони, я почувствовала себя невероятно счастливой. Будто Август этим ливнем смыл с меня всю грусть, унес за собой по водосточным трубам все мои проблемы, оставив только легкость и безмятежность.       Услышав короткий звонок таймера, который сообщал о готовности пиццы, я, бросив короткий взгляд на черное небо, вернулась на кухню. Запах стоял невероятный, в животе нетерпеливо заурчало. Достав пиццу из духовки и поставив ее на стол, я направилась в спальню.       Скандар сидел за моим ноутбуком в полной темноте и все еще читал. Он был обращен спиной ко мне, так что я не могла видеть выражение его лица.       Я постучала в дверной косяк, сообщая таким образом о своем присутствии. Скандар резко повернулся на звук, и я осторожно спросила: — Ты еще долго? — Смотря с какой целью ты спрашиваешь, — улыбнулся он и продолжил чтение. — Там все готово и ждет нас, — я еле сдерживала себя, чтобы не спросить его «Ну как, что скажешь о моих работах?», так что просто вышла из спальни.       К моему удивлению, Скандар вышел практически следом за мной. Потягиваясь, он подошел к столу и, критически осмотрев пиццу, взял нож и порезал ее на большие куски. — Ты уже все прочитал? — удивилась я. — Нет, успел только парочку, — он взял самый большой кусок и, откусив, добавил с набитым ртом, — остальное я отправил себе на почту, дома прочту. А ты почему вся мокрая? — На балкон выходила, — я пожала плечами и, налив себе сок, залезла на обеденный стол и принялась за свою половину пиццы.       Возможно, это крайне некультурно, но я обожаю так делать. Особенно теперь, когда никто не может мне этого запретить. Скандар проследил за моими действиями и, усмехнувшись, принялся за второй кусок, удобно устроившись на стуле напротив меня. Мой взгляд скользнул по настенным часам и я чуть не подавилась своим соком. — Ты снова всю ночь проторчал у меня, — не глядя на Скандара сказала я. — Ага, в этой квартире время пролетает слишком быстро, — согласился он. — Снова скажешь Дженн, что был у Уилла? — я внимательно посмотрела на Скандара, отставив кружку в сторону.       Скандар ответил мне прямым серьезным взглядом. Несколько мгновений он молчал, а потом произнес: — Question number five. Что ты думаешь о Дженн?       Хорошо, что я сидела, иначе бы точно не смогла удержаться на ногах. Я решила, что это шутка, но весь вид Скандара говорил об обратном. Ну что ж, не отмалчиваться и не увиливать, я помню. — Не знаю, можно ли судить человека по одной единственной встрече, но я попробую, — я глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли воедино, — она довольно дружелюбная. Очень тепло и доброжелательно ко мне отнеслась, многим интересовалась, к тому же именно она подала тебе идею о моих сценариях. Так что, думаю, она вполне милая. — Черта с два, — оборвал меня Скандар, — либо ты притворяешься, либо ты крайне наивная. От неожиданности и возмущения я не нашла, что ответить, тогда как Скандар продолжил: — Тогда, в парке, она просто изучала тебя. Задавала какой-нибудь вопрос, а сама внимательно смотрела за твоей реакцией. Уж какой бы Дженн не была, но милой ее едва ли можно назвать. Она отличный манипулятор, и пыталась тебя на чем-нибудь подловить, а вместе с тобой и меня. — Подловить на чем?! — я еле сдерживалась, чтобы не закричать, — на том, что между нами ничего нет? На том, что ты держишь меня на таком почтенном расстоянии, будто мы едва знакомы? На чем же, скажи?       Я тяжело дышала и, казалось, вот-вот расплачусь.       Скандар молчал. Он сверлил взглядом свои колени, стараясь не смотреть на меня. — Пицца очень вкусная, — наконец сказал он и, подняв голову, улыбнулся.       У меня чесались руки взять кружку с недопитым соком и швырнуть в него. Зачем он задал этот вопрос? Зачем вообще был этот разговор? И теперь вот, оборвав его на самой высокой ноте, он так просто меняет тему и улыбается. Мне никогда не понять этого человека. Ни-ког-да. — Я старалась, — устало отозвалась я.       Допив сок, я поставила кружку в мойку и отвернулась к окну. Разговаривать совсем не хотелось. Но, видимо, у Скандара было другое мнение на этот счет. — Почему ты раньше не говорила, что пишешь? — спросил он, подойдя на столько близко ко мне со спины, на сколько это было вообще возможно. — Не знаю, — пожала плечами я, — ты и не спрашивал. Скандар усмехнулся. — Ты права. Порой я просто невыносим. Я резко повернулась к нему лицом. — Нет, Скандар, Порой ты бываешь сносным. Невыносимый ты всегда. — Ты второй человек, который мне об этом сказал, — Скандар улыбнулся и легко прикоснулся к моим волосам. Спрашивать, кто же был первым, у меня не было никакого желания. По этому, закрыв глаза, чтобы не видеть этих невозможных глаз, я сказала: — Мой диван по прежнему в твоем распоряжении, если ты, конечно, хочешь остаться. — Хочу, — просто сказал он, и вся моя злость улетучилась.       Мы еще долго стояли вот так молча друг напротив друга. После я помогла Скандару расправить диван и пожелав спокойной ночи, ушла в спальную.       Голова гудела. Слишком много всевозможных мыслей, как рой пчел, жужжали в ней. Я ворочалась с бока на бок, тщетно пытаясь уснуть. И когда, наконец, мне это удалось, небо за окном окрасилось в бледно-розовый цвет.       Начинался новый день, который нес за собой что-то новое в мою жизнь.