Глава 13.
22 марта 2017 г., 20:25
В последнее время из моих колонок звучит исключительно лирика. Люблю акустику. Если включить акустическую композицию и закрыть глаза, возникает ощущение, что рядом с тобой друг, который своей музыкой касается самых потаенных уголков твоей души. Будто ты не один, и вокруг такая волшебная атмосфера, что самой хочется петь. Мое пристрастие к лирике можно было бы объяснить стремительно приближающейся осенью, но нет. Осень тут не при чем.
Проснувшись несколько дней назад и обнаружив, что кроме меня в квартире никого нет, я ощутила разочарование. Сильное. Стоило мне подумать, что наконец-то наши со Скандаром отношения обретают хоть какую-то ясность, как он снова исчезает. Сначала тихо уходит, не сказав ни слова, не оставив даже пары слов на клочке бумаги, будто его и не было. Потом пропадает вообще, забыв о таких человеческих изобретениях, как телефон и интернет. Сейчас я бы обрадовалась даже малюсенькой записочке, доставленной хоть… хоть голубиной почтой! Но нет. Видимо, мистер Кейнс слишком занят для подобного рода милостях.
И если честно, я устала так. Не могу больше. Ждать чего-то, надеяться. Это сильно выматывает, выворачивает душу. Это больно. От этого не можешь нормально есть и спать по ночам. Хватит с меня, достаточно. Больше я не жду. Никого и ничего. Закончился режим ожидания, поезд идет дальше.
Эта мысль неприятной пульсацией возникла в моей голове сегодня, после очередной бессонной ночи. Я стояла на балконе, держа обеими руками кружку только что сваренного кофе, смотрела на город, сбрасывающий с себя серое покрывало из тумана и городского смога, ежилась от утренней прохлады и пыталась убедить себя в том, что мой мир не сошелся клином на юноше, который с каждой минутой становится все дальше от меня. Мой мир гораздо шире, просто я успела позабыть об этом за последнее время. А сейчас вот снова вспомнила. Надо бы нарисовать крестик на руке, чтобы больше никогда не забывать об этом. Никогда.
Если Скандар так старается отдалиться от меня, я не буду ему в этом мешать.
— Я справлюсь, — выдохнула я в никуда.
Сделав большой глоток кофе, в который забыла положить сахар, я закрыла глаза. Над городом поднималось солнце, и сквозь закрытые веки я ощущала его робкие прикосновения на своем лице. Мне не легко далось это решение. Но иначе никак: либо я нахожусь в постоянном режиме ожидания, забыв о жизни, кипящей вокруг, либо я двигаюсь дальше, забыв о скамейке в Green Park и юноше с миллионом веснушек на лице. Я выбрала второе, но это не принесло мне ни счастья, ни покоя. Остается первое. Думаю, в этот раз я не ошибусь.
До моего обоняния донесся запах сигарет, и я, не отдавая себе отчета, буднично произнесла:
— Доброе утро, Том.
Ответа не последовало, и я уж было решила, что обозналась, как вдруг раздался хриплый, знакомый голос:
— Доброе утро, чудачка. Я думал, сейчас все только начинают покидать свои нагретые постели.
— Я тоже так думала, — вздохнула я, не выразив удивления по поводу того, как схожи наши мысли, — бессонница?
— Что-то похожее на это.
Я на секунду задумалась.
— Что же похоже на бессонницу?
— Вдохновение, приходящее исключительно по ночам, — Том хмыкнул.
— Что пишешь? — я сделала глоток кофе, но тут же отставила кружку в сторону, на широкие перила балкона. Не очень люблю кофе без сахара.
— Музыку. Удивлен, что никто из соседей еще не вызвал на меня полицию из-за того, что я мешаю им спать ночами.
— Я не удивлена. Мне тут ничего не слышно, к сожалению.
— Я сыграю тебе как-нибудь, — на секунду Том замолчал, — если ты споешь мне.
— О нет, — на эмоциональное возмущение у меня совсем не осталось сил после бессонной ночи, — мое пение вряд ли доставит тебе эстетическое удовольствие. Скорее, вызовет смех и легкое чувство сострадания.
— У тебя неверные сведения, — Том зевнул, — или заниженная самооценка. Ты хорошо поешь. С душой, и голос приятный. Так что я сыграю тебе лишь в том случае, если ты споешь мне.
Слова Тома о заниженной самооценке меня немного задели. Мне всегда казалось, что я трезво могу себя оценить. Просто к самой себе у меня завышенные требования. Я недовольна собой (своими действиями) не потому, что они ужасны, а потому, что знаю — я могу гораздо лучше. Но объяснять все это человеку, которого не знаю, мне не захотелось. Вместо этого я сказала:
— Знаешь, Том, ты первый человек за последние пару недель, с которым я разговариваю в живую.
— Заложница своей квартиры?
Я невесело усмехнулась.
— Скорее, заложница не своего города, в котором знаю только одного человека.
И снова мысли о Скандаре. Грустные и больные. А ведь буквально несколько минут назад обещала себе не думать о нем.
То, что произошло дальше, могло случиться только в каком-нибудь Голливудском фильме. Слишком уж непредсказуемо и неожиданно. Сначала за мои перила ухватилась одна рука, отчего я даже испугаться не успела, потом вторая. А через секунду послышался глубокий шумный вдох и, легко подтянувшись, на моем балконе оказался сам Том. Перекинув через перила по очереди обе ноги, он встал напротив меня и, весело усмехнувшись сказал:
— Тогда давай знакомиться.
От неожиданности я не нашла, что ответить. Просто стояла и рассматривала своего нового знакомца. Тогда, вися вниз головой, я смогла рассмотреть лишь то, что у него светлые волосы и светлые глаза. Теперь же с уверенностью могу заявить, глаза у него невероятные, серые. Широкие брови, серебряное кольцо украшает прямой нос, такое же серебряное кольцо в левом ухе. Губы тонкие, усмехающиеся.
Я поймала себя на мысли, что на секунду им залюбовалась. От этого стало неловко.
— Будешь кофе? — спросила я, заправив прядь волос за ухо и отведя глаза в сторону.
— С удовольствием, — улыбнулся Том, — я бы сейчас душу за него продал.
— Прибереги эту сделку для другого случая, в моей квартире кофе бесплатный.
Я жестом пригласила Тома войти, и пока он разглядывал мою кухню, насыпала кофе в турку и поставила ее на огонь. На душе потеплело от того, что спустя две такие долгие для меня недели, я наконец то не одна в своей квартире. Разумеется, я не сидела все это время дома, слушая грустную музыку и пересматривая любимые фильмы, нет. Я выходила на улицу, бесцельно шаталась по городу, узнавала новые для себя места и маршруты. Знакомилась с местным стрит-фудом и менталитетом. Черпала новую энергию и вдохновение. Но, поскольку я была одна, мне сложно было отделаться от глупых рассуждений о Нем. Говорят, если человек решил бросить курить, но не может, ему просто нужно заменить эту привычку на другую, менее вредную, заполнить отсутствующее действие. Мне, к сожалению, заменить свою вредную привычку было нечем. Как бы долго я не слонялась по улицам, сколько бы не просиживала в каком-нибудь уютном кафе, сочиняя очередной сценарий, как бы сильно не гудели мои ноги от усталости, придя домой и оказавшись в бетонной клетке, ко мне возвращались все те мысли и воспоминания, от которых я бежала.
Сегодня я поняла, что бессмысленно было бегать. Нужно просто сжать волю в кулак и, щелкнув пальцами, переключиться. Либо заполнить пустоту, которую мистер Кейнс так беззаботно оставил после себя. Только вот чем?
— Добавить корицы? — спросила я, снимая готовый кофе с плиты и разливая по кружкам.
— Нет, спасибо, — Том улыбнулся, принимая ароматный напиток из моих рук, — люблю кофе в чистом виде, какой он есть. Без сахара, молока и каких-либо других добавок.
— А я вот не такой ценитель как ты. Мне бы чем-нибудь подсластить, что-нибудь добавить, — в этот момент я как раз потянулась за сахарницей и, бросив пару кубиков сахара в свой кофе, отсалютовала кружкой Тому.
— Дело привычки, — он отсалютовал мне в ответ и, сделав большой глоток, довольно зажмурился, — просто был в моей жизни период, когда денег не то что на сахар и сливки не было, порой я не знал, что буду завтра есть. Это время давно прошло, а вот привычка осталась.
Том открыл глаза и дружелюбно мне улыбнулся, а я стояла и восхищалась тем, как легко он говорит о тяжелых временах своей жизни. Либо это было очень давно, либо человек, который стоит напротив меня, невыносимый оптимист. Мне бы поучиться у него.
— Знаешь, — помолчав мгновение произнесла я, — мне всегда казалось что те, к кому приходит Ночная Муза, с наступлением утра валятся с ног и ложатся спать.
— Обычно я так и делаю, — Том пожал плечами, — но если бы сегодня я лег спать с первыми лучами солнца, то не попробовал бы такого восхитительного кофе и жалел бы потом об этом всю оставшуюся жизнь.
В подтверждение своих слов он сделал очередной глоток.
— Если бы ты лег спать, ты бы и не знал, что такой вариант развития событий возможен, — беззлобно фыркнула я, — так что вряд ли потом об этом жалел.
Том весело рассмеялся.
— Возможно ты права, но кто знает, как бы все сложилось, пойди я спать. У истории нет сослагательного наклонения.
Взяв свою кружку, я вышла на балкон и посмотрела на город, который уже проснулся.
— Если бы ты лег спать с первыми лучами солнца, я бы снова весь день провела одна, гоня от себя ненужные мысли и воспоминания. А теперь у меня появилась надежда, что все может измениться, — подумала я, но вслух лишь сказала, — знаешь, Том, я буду рада твоим визитам в любое время. И ты можешь пользоваться дверью. Ну, знаешь ли, по старинке.
Том встал рядом со мной и, облокотившись о перила, просто улыбнулся.
Так мы и стояли вдвоем на балконе, пили кофе и молча смотрели на город. А когда он вернулся в свою квартиру, так же, через балкон, я не могла отделаться от ощущения, что приобрела что-то новое этим утром, и это новое мне нравилось.
— Я справлюсь, — прошептала я в никуда.
И впервые за все время я поверила в эти слова.
