Давай будем друзьями

      Первые лучи утреннего солнца скользнули по моим векам, но я не спешила открывать глаза. Будильник еще не прозвонил, а значит, у меня есть время понежится в кровати. Сегодня понедельник, наступил мой первый рабочий день. Вы, наверное, удивитесь, почему я после многообещающего смс Скандара не позвонила в кофейню и не сообщила о своем (таком стремительном) уходе. Но ничего удивительного здесь нет. То, что «кому-то понравились мои сценарии» не гарантирует мне рабочего места и заработной платы. Это вообще ничего не гарантирует. Так что не удивительно, что я решила выйти на работу в кофейню.        Удивительно было другое. Пока я лежала в кровати, так и не удосужившись открыть глаза, до моего обоняния донесся запах свежесваренного кофе. На секунду мне даже показалось, что я там, у себя дома. Что мне вот-вот вставать на пары, а мама на кухне варит арабику в керамической турке. Но осознание накрыло меня, словно поток ледяной воды — я в Лондоне, и живу одна. Резко открыв глаза и сев в постели, я опустила ноги на холодный пол и отбросила одеяло. Что, черт возьми, происходит? Я явно находилась не одна в своей квартире, и это немного пугало. Схватив с прикроватной тумбочки щетку для волос, я, на цыпочках, стараясь быть как можно тише, пошла на запах, а точнее, на кухню. Крепко сжимая в руке расческу, я выпрыгнула из-за угла, чтобы застать взломщика врасплох. И каково было мое удивление, когда я увидела Тома, орудующего за моей плитой. Это уже потом, окончательно проснувшись, я доперла своим не очень сообразительным мозгом, что кроме него это никто и не мог быть. Да и какой взломщик, прежде чем обчистить квартиру, станет варить себе кофе? Вот же дура. Обернувшись на мое «утреннее приветствие», Том широко улыбнулся: — Morning! — сказал он, снимая турку с плиты, — выглядишь сногсшибательно! — Ты издеваешься? — топнув ногой, я подошла к кухонному столу и, положив на него расческу, взяла керамическую кружку, — я подумала, что ты вор! — И ты решила, что увидев тебя с расческой в руках, вор испугается и выпрыгнет в окно? — засмеялся Том, наливая в мою кружку кофе. — Том! — возмутилась я, понимая, насколько комично выглядела минуту назад, — я взяла первое, что попалось под руку! Откуда мне было знать, что это ты, решил меня побаловать завтраком. Кстати, в честь чего?        Я придвинула поближе к себе сахарницу, закинула пару кусочков в кружку и, размешав, сделала большой глоток. Том тем временем намазывал горячие тосты арахисовой пастой и вишневым желе. — В честь того, что у тебя сегодня первый рабочий день, и весь этот день ты будешь варить кофе всем, кроме себя. Держи, — он передал мне тост с нарисованной на нем хмурой рожицей, — смотри, он похож на тебя. Я не смогла сдержать улыбки. — И правда похож. Прости, что хотела убить тебя щеткой для волос. Том протянул руку и легким жестом взлохматил мои волосы, и без того растрепанные после сна. — Ешь давай, а то опоздаешь. Достав из-под стола табурет, он сел напротив меня и присоединился к завтраку.       И правда, нужно было поторапливаться. Не хватало еще опоздать в свой первый рабочий день. Пунктуальность — вежливость королей. Так, вроде бы, говориться? Я, конечно, не король, но стараюсь быть вежливой.       Завтракать не-в-одиночестве было непривычно и ново. Особенно, завтракать в компании Тома. Наши отношения все время находились на грани дружбы и романтики. А еще, часто они походили на отношения старшего брата и сестры. Учитывая, что старшего брата (да и вообще брата) у меня не было, то эта грань притягивала меня особенно. Но не потому, что к Тому я относилась исключительно как к брату, нет. Просто сказывалась тоска по дому и семье.       Когда в кружке осталась лишь кофейная гуща, я отставила ее в сторону и с теплотой посмотрев на Тома сказала: — Спасибо. Ты единственный, не считая мамы, кто приготовил для меня завтрак.       Поставив кружку на пустую тарелку из-под тостов, я убрала все в мойку. Том последовал моему примеру. — Скучаешь по ним? — в его голосе отсутствовали привычные нотки смеха. Я заправила прядь волос за ухо и нахмурилась: — Скучаю. Но, я уже взрослая девочка, — быстрый взгляд на настенные часы, — а взрослые девочки не опаздывают.       Том весело усмехнулся, поняв, что я тактично ушла от больной для меня темы. — В таком случае, увидимся вечером, — быстро поцеловав меня в висок, он вышел на балкон и уже оттуда добавил, — мне нужен подробный отчет о твоем первом рабочем дне! — Sweet dreams! — крикнула я ему вслед, но не уверена, что была услышана.       Наскоро приняв душ, я быстро высушила волосы, оделась и, убедившись, что ничего не забыла, вышла из квартиры. Кофейня располагалась в паре кварталов от моего дома, так что на работу я отправилась пешком. Небо хмурилось. От недавнего яркого солнца не осталось и следа. Быть дождю, а я, как всегда, без зонта. Со мной всегда так: могу весь день носить с собой зонт, но так и не попасть под дождь. Но, стоит оставить зонт дома, непременно будет ливень. Вот и сегодня, я уверена, что промокну. Правда, эта мысль меня совсем не расстроила, и, глядя на темнеющие тучи, я зашагала по пыльной аллее. Хотелось поскорее приступить к работе.        Дорога заняла каких-то пятнадцать минут. С одной стороны, это не могло не радовать. С другой, оказавшись у входа в кофейню, я беспричинно запаниковала. При мысли о том, что вот-вот столкнусь с чем-то новым, я всегда испытываю внутреннее волнение. Как перед выходом на сцену. Но ведь ничего страшного со мной не может произойти, верно? Глубоко вдохнув, я толкнула дверь и вошла в кофейню. В нос тут же ударил запах жареных кофейных зерен и корицы, такой родной и привычный. Сразу стало спокойнее. Кофейня была маленькой и уютной. В ней, на первый взгляд, не было ничего особенного: стены цвета морской волны, длинный узкий стол с высокими стульями вдоль широкого окна, небольшой бар. Но, когда ты возьмешь себе чашечку (или огромную круженцию) кофе, да еще и какой-нибудь вкусный чизкейк или пончик, сядешь на высокий стул напротив окна, глубоко вдохнешь и внимательным взглядом посмотришь по сторонам, то на стенах удивительно насыщенного цвета увидишь серебряные волны. Заметишь, что на каждой кружке свой, неповторимый рисунок, нанесенный с любовью чьими-то талантливыми руками. Что фоном играет потрясающая музыка, которую хочется обязательно закинуть в свой плейлист, а в окно открывается вид на повседневную Лондонскую жизнь, с ее непрерывными потоками из людей, машин и десятков миллионов мыслей.        Встретившись взглядом с баристой, я улыбнулась и направилась к нему. Волнение само собой как-то испарилось, я даже не успела понять, в какой момент времени это произошло. — Hi! — не прекращая улыбаться поздоровалась я, — я Ксюта, твоя потенциальная коллега. — Good morning, — в тон мне ответил юноша, — я Сэм, твой потенциальный начальник.       И тут я заметила то, на что нужно было обратить внимание в первую очередь. На Сэме не было ни фирменного передника, ни бэйджа. Он просто стоял за барной стойкой и заполнял какой-то журнал. А я приняла его за баристу! — God, как же неловко, — я приложила ладони к пылающим щекам, — я уволена? — Это была бы самая короткая история о работе, — засмеялся Сэм, — нет, конечно. Мы же будем работать в одном заведении, так что ты права — мы коллеги. То, что я буду выдавать тебе зарплату — это другое дело, которое не отменяет обыкновенных человеческих отношений. Твоя сменщица, Эмма, обращается ко мне «босс», если на что-то обижена. Так что не заморачивайся.       Сэм закрыл журнал и вышел из-за барной стойки. Возможно, я не расценила его, как своего начальника, в силу его молодости. Не могу утверждать наверняка, но на вид ему столько же, сколько и мне. Я мало знаю (а точнее, совсем не знаю) своих одногодок, которые владеют своим бизнесом или занимают руководящие должности. Менеджеры не в счет, речь о настоящих руководителях. Это вызывало удивление, восхищение и где-то глубоко-глубоко в душе — зависть. — Ты пунктуальная, за это тебе плюс, — продолжил Сэм, — А то, что нет опыта — это не минус. Неопытность можно компенсировать обаянием на первых парах. А потом и опыт появится. Пойдем, покажу тебе что и как здесь работает. Он толкнул дверь рядом с баром, жестом предлагая зайти. Я лишь молча кивнула в ответ. — So, look, — это подсобное помещение. Оно же кладовка, оно же служебная комната, оно же место, где можно спрятаться, — Сэм улыбнулся, — последним старайся не злоупотреблять. — От кого же мне прятаться? — искренне удивилась я. — Всякое бывает, — он пожал плечами, — от придурка-бывшего или от назойливого поклонника. Либо от козла-нынешнего. Выбирай любой вариант. Эмма прячется здесь от всех вышеперечисленных. — У меня таких не имеется, — честно призналась я, — ни бывших, ни нынешних у меня нет. — Но поклонников же никто не отменял. Они тут настойчивые, имей ввиду. Я лишь отмахнулась от этой фразы. Я вас умоляю, какие поклонники? Сэм тем временем продолжил: — Едем дальше. Вот тут, — он указал на высокий металлический шкаф, — хранятся запасы кофе, порционного сахара, салфетки, бумажные стаканчики. В общем, все сыпучее, одноразовое и не-скоропортящееся. Тем не менее, каждый месяц мы проводим инвентаризацию — проверяем сроки годности, количество запасов и так далее. Запомнила? — Кофе, сахар, салфетки, — повторила я. — Умница. Далее. Холодильник, — Сэм открыл большую камеру, — на этой полке молочная продукция, ниже — кондитерские полуфабрикаты. Последние — не твоя забота. Здесь шкаф для личных вещей. Вопросы? — Все предельно ясно, — улыбнулась я. — Отлично, — Сэм открыл последний шкаф и достал из него запечатанный пакет, — это твой личный фартук. За его чистотой следишь сама. Испачкаешь — забираешь домой стирать. Каждые три месяца выдается новый. Держи. Переодевайся и выходи, покажу тебе бар.       Сэм оставил меня одну, прикрыв за собой дверь. Я еще раз оглядела всю подсобку, повторяя в голове информацию, что он на меня вывалил. Сняв рюкзак, я убрала его в шкафчик и распечатала пакет. Фартук был из плотной ткани, приятный на ощупь, густого оливкового цвета. Надев его, я разгладила складки ткани и вышла из служебного помещения, пробежав быстрым взглядом по всем полкам. Показав мне, как устроена кофемашина, где расположены сиропы и специи, Сэм оставил меня за баром одну. — Не переживай, — сказал он напоследок, — вот-вот должна прийти Эмма. Первые пару дней будете работать вдвоем, потом сама. Главное, помни — у нас нет клиентов, у нас гости. Так что и относись ко всем так, будто они пришли к тебе домой. — Хорошо, я запомнила, — я убрала непослушную прядь за ухо, — буду соответствовать. — Правильный настрой. Думаю, мы сработаемся.       Доделав еще какие-то «бумажные дела» в подсобке, Сэм ушел. Как только он вышел, в кофейню, словно убегая от пожара, ворвалась девушка. — Это не я проспала, это будильник решил, что мне не нужно вставать! — крикнула она на ходу и скрылась в подсобке. Я успела только пару раз непонимающе моргнуть. Должно быть, это моя напарница. В подтверждение моим мыслям, дверь подсобного помещения снова резко открылась. — Я Эмма. А ты, стало быть Кити? — она глядела на меня с нескрываемым интересом. — Ксюта, — поправила я ее. — Точно! — Эмма села на высокий стул, который стоял за барной стойкой, — у меня ужасная память на имена. И на лица. Да и вообще на все. — У меня есть бэйдж, — засмеялась я. — Это да, — отмахнулась моя напарница, — но я забываю о его существовании.        Эмма крутилась на стуле, продолжая меня разглядывать. Не будь она такой простой и откровенной, я бы смутилась или возмутилась. Но почему-то таких чувств не возникало. Возможно от того, что Эмма вызывала доверие. Хотя бы тем, что ее мысли не расходились со словами. Что в голове, то и на языке. Такие люди, если и думают о тебе плохо, то непременно об этом сообщают в открытую, не перемывая костей за спиной. — Миленькая, — выдала она, закончив разглядывать меня, — люблю красивых людей. С некрасивыми даже разговаривать не хочется. — Но у каждого ведь свои вкусы и взгляды, — удивилась я, — что красиво одному, может быть некрасиво другому и наоборот. — Будешь умничать, не буду с тобой разговаривать, — беззлобно скривила личико Эмма, — красивые и умные девушки обычно несчастны в любви. — Это еще почему? — опешила я. — Потому что много думают и много вопросов задают, — выдала она, — красивых глупышек любят больше. Как в «Гэтсби», помнишь? «Пусть моя дочь вырастет красивой дурочкой». Потому что красивым дурочкам живется легче. — Ты права, так и есть, — кивнула я.       Мне было что ей возразить, но я не стала. Ее жизненная позиция стала мне ясна, но я ни в коем случае ее не осуждала. Не смотря на разнящиеся взгляды на жизнь, Эмма начинала мне искренне нравится, и я не могла сама себе объяснить почему.       Погода испортилась окончательно. За окном резко потемнело, и по окнам забарабанили крупные капли дождя. — Вот и лето прошло, — вздохнула Эмма, — уехать бы туда, где вечное солнце и жара. В Майами, например, или во Флориду. — Майами и так находится во Флориде. Флорида — это штат, а Майами — город, — без задней мысли сказала я. — Опять умничаешь? — нахмурилась она, — последнее предупреждение тебе. — Извини, — я попыталась принять максимально пристыженный вид, — я не контролирую, что несу, когда нервничаю.       Я не нервничала, нет. Просто попыталась придумать себе правдивое оправдание. Вдруг на самом деле перестанет со мной разговаривать, что тогда делать? — Я тоже много болтаю, когда нервничаю. Бывает такую ерунду говорю, что потом аж самой стыдно. А вот и первый гость.       Эмма встала со стула, приветствуя вошедшего широкой улыбкой. Сделав мне знак, мол смотри, как нужно, Эмма подошла ближе к витрине, всем своим видом показывая, что рада видеть этого юношу, смахивающего мокрые капли с воротника пальто, и готова выполнить любую его просьбу. — Хотел бы сказать доброе утро, но оно не доброе, — встав напротив Эммы сказал юноша, — мне двойной эспрессо с собой. — После бодрящего напитка утро сразу станет добрым! — улыбнулась Эмма, заправляя свежий молотый кофе в машину и подставляя стаканчик под струю горячего кофе. — Это вряд ли, — кисло улыбнулся юноша, доставая купюру из кошелька, — кофе никак не может повлиять на погоду. — Кофе и правда не остановит этот ливень и не разгонит тучи, — неожиданно даже для самой себя сказала я, — но он может повлиять на ваше отношение ко всему этому. На меня устремились две пары глаз. Одни с упреком, другие с удивлением. — Не понимаю, каким образом, — нахмурился юноша.       Проклиная себя за то, что не умею во время прикусить язык, я попыталась придать своему голосу твердость и уверенность: — А таким. Кофе, а в особенности эспрессо, вызывает заряд бодрости, повышает количество эндорфинов в крови, тем самым улучшая настроение. А когда у вас хорошее настроение, то такая мелочь, как плохая погода, не может испортить вам день. Да и разве это плохая погода? Это же замечательный Лондонский дождь!       Юноша продолжал внимательно на меня смотреть. Но, видимо, я настолько воодушевленно и убедительно говорила, что на его лице появилась улыбка. Короткая, правда, но все же. — Ваш эспрессо! — преувеличенно бодро сказала Эмма, ставя стаканчик перед юношей. — Благодарю, — не отводя от меня пристального взгляда, юноша положил купюру на прилавок и, взяв кофе, вышел под проливной дождь.  — Он забыл сдачу, — удивилась я.       Эмма убрала деньги в коробку, находящуюся под баром. — Вот, вроде, умничаешь, а глупая. Не забыл сдачу, а оставил чаевые. А они, между прочим, бывают больше зарплаты. Мы их складываем вот в эту коробку, а в конце месяца делим между всеми.       Эмма потрясла коробку и убрала ее на место. На секунду я и правда почувствовала себя глупой. Кто просил меня вообще что-то говорить? Сидела бы себе тихо и наблюдала за тем, как нужно работать. Но нет. Надо было вставить свои три копейки.       Вслед за юношей последовал целый поток посетителей. Кто с зонтом, а кто без — каждый нуждался в порции согревающего и бодрящего напитка. Наплыв был такой, что из наблюдателя я превратилась в непосредственного участника действий. Гости шли один за другим, так что присесть было некогда. А когда, все же, мне это удалось, Эмма возмущенно окликнула: — Ты чего села? Время видела? Иди переодевайся и домой, твоя смена закончилась! — В смысле? — я непонимающе уставилась на нее. — И с чего я решила, что ты умная? Разве Сэм тебе не сказал, что работа в две смены? Один открывает смену, потом приходит второй, они работают вместе, потом первый уходит, и второй закрывает смену, — как умственно отсталой объяснила Эмма. — Я не знала, — пожала плечами я, — так мне домой идти? — Ну конечно, я же только что тебе сказала! — Хорошо, — все еще не до конца понимая, почему так, я зашла в подсобку, повесила фартук в шкафчик и, взяв рюкзак, вышла. — Я пошла? — переспросила я в очередной раз. — Уматывай уже, — фыркнула Эмма, — и откуда ты такая взялась? — Издалека, — улыбнулась я. И помахав Эмме на прощание, я выскочила на улицу.        Дождь так и не прекращался. Наоборот, казалось, будто с каждой минутой он только набирает силу. Он уже не был тем приятным теплым дождиком. Теперь это были сильные холодные иголочки, неприятно колющие открытые участки кожи. Поэтому, дойдя до дома, я была мокрой до самых костей. И замерзшей.       Не смотря на то, что почти весь день был проведен на ногах, я не чувствовала усталости. Была какая-то радость от того, что наконец-то я чем-то занимаюсь, а не просто болтаюсь без дела. Поднявшись на пятый этаж, я остановилась напротив квартиры Тома и нажала на звонок. Как я и предполагала, мне никто не открыл. Тогда я прислонилась спиной к двери и со всей силы начала тарабанить в нее ногой. Шум был такой, что должно быть слышно на первом этаже. Что, собственно, мне и было нужно. Одного я не учла. Из-за производимого мной грохота, я не услышала ни шагов за дверью, ни щелчка замка. И, когда дверь открылась, я просто ввалилась в квартиру, не очень живописно распластавшись на полу. — Привет, — кряхтя и пыжась, как старая бабулька, я попыталась встать, но поскользнулась в луже, натекшей с меня воды, и снова шлепнулась.       Том засмеялся, и легко поддев меня под руки, рывком поставил на ноги. Убедившись, что я устойчива, он отошел на шаг и, зевая, произнес: — Ты уже с работы? — Сама не заметила, как время пролетело, — стягивая мокрую обувь призналась я. — Проходи, будем тебя сушить, — он зашагал на кухню, рукой показав, чтоб я следовала за ним. — Да мне нужно полностью переодеться, а то я тут потоп устрою, — осознав, что Том меня не слышит, я все же пошла на кухню, — я не за этим пришла. Точнее, я вообще не планировала заходить. — В чем же тогда дело? — на лице Тома отразилось то же удивление, что и в голосе, — если ты не хотела заходить, то почему зашла? — Сегодня весь день дождь. Да и, думаю, теперь он будет лить всегда, так что, — я порылась в своем рюкзаке, который чудом не наполнился водой, — вот. — Что это? — еще больше удивился Том, принимая из моих рук ключи. — Не лазь больше через балкон. Перила мокрые, а летать ты не умеешь. А это, — я кивнула на ключи, — чтоб ты мог так же внезапно появляться, как и всегда.       Том долго смотрел на ключи, не шевелясь, и будто даже не дыша. Потом медленно поднял голову и внимательно посмотрел на меня. — Ты осознаешь всю важность этого жеста? — серьезно спросил он. — Главное, чтобы ты больше не лазил через балкон, — попыталась отшутиться я, но заметив, что Том по прежнему серьезен, добавила — я доверяю тебе. Возможно, как никому в этом городе, в этой стране и в этой жизни. Так что да, осознаю. — Спасибо, — уголок его губ дрогнул. Я лишь отмахнулась. — Мне срочно нужна сухая и теплая одежда, так что я домой, — развернувшись, я вышла в коридор. Меня смущают подобные сцены и разговоры, вы же знаете. Так что я старалась как можно скорее оказаться дома. Взяв свои мокрые кеды в руки, я толкнула дверь. — Стой, — окликнул меня Том, — возвращайся, как переоденешься. Ты должны мне подробный рассказ о сегодняшнем дне, помнишь? — Помню, — я обернулась через плечо и улыбнулась, — так уж и быть, уговорил.       Босиком, держа мокрую обувь в руках, я поднялась к себе на этаж. Как только дверь за моей спиной захлопнулась, накатилась непонятная волна грусти и усталости. Беспричинно захотелось реветь. Но почему? Ведь только все начало налаживаться, только я попала в бурлящий поток жизни, который не топил, а нес меня на своих волнах. Может, я просто истеричка, которой жизненно необходимо время от времени порыдать и пожаловаться на жизнь, какой бы прекрасной она ни была? Но ведь раньше я за собой подобного не замечала. Значит дело в другом.        Тряхнув головой, я оставила вымокшие кеды у двери, и направилась в ванную. Там, еле как сняв мокрую одежду, неприятно липнувшую к телу, бросила ее в стирку и быстро вытерла волосы полотенцем. Пользоваться феном было лень. Да и смысл? Вдруг, по непредвиденным обстоятельствам, мне снова придется выходить на улицу. А я отношусь к тому типу девушек, которые тратят полчаса своей жизни в день на то, чтобы выпрямить волосы. Но, стоит на них попасть хоть капле влаги, все усилия летят в тартарары. Волосы начинают виться, а настроение портится. Да ну их. Отчаянно хотелось согреться. Теплым пледом ли, кофе, вином — не важно. Главное ощутить, как по венам разливается огонь. А ведь по календарю за окном еще лето.       Надев домашние шорты и теплый свитшот со странными птицами (то ли чайки, то ли ласточки), я спустилась на пятый этаж. Из-за двери квартиры Тома доносилась музыка, но почему-то я не придала этому значения. Надавив указательным пальцем на звонок, я держала его так до тех пор, пока дверь не открылась. К моему удивлению, на пороге стоял совсем не Том. — О, — весело воскликнул юноша, — тебя то мы и ждем.       Я прошла в квартиру, судорожно пытаясь вспомнить имя этого юноши. Он же барабанщик в группе Тома, и мы определенно были представлены друг- другу. Похоже, я подхватила синдром Эммы. — Чейз, верно? — нахмурив лоб уточнила я, — просветишь меня? А то я не совсем понимаю, что происходит. — Верно, — хмыкнул парень, — ты разве не в курсе? — В курсе чего? — я начинала чувствовать себя глупо.       Пройдя на кухню, я окончательно вошла в ступор. Собралась вся группа Тома, которых я, хоть и плохо, но знала. А вот троих девушек, о чем-то болтающих на диване, я видела впервые. Тома нигде не было видно. Его счастье, потому что я еле боролась с желанием его придушить. Будто услышав мои мысли, с балкона появился Том, собственной персоной. Запахло сигаретным дымом и вечерней прохладой. Увидев меня, он широко улыбнулся и подошел. — А вот и ты, — Том взял со стола пластиковый стаканчик и протянул мне, — теперь все в сборе. — Может, объяснишь мне, как за пятнадцать минут моего отсутствия твоя квартира заполнилась людьми, — зашипела я и на автомате приняла стакан из его рук, — и в честь чего это собрание?       Пока у меня от возмущения валил пар из ушей, Том откуда-то достал бутылку и наполнил мой стакан вином, не переставая улыбаться. — Мы празднуем твой первый рабочий день, — огорошил он меня.       На минуту я потеряла дар речи. Оглядевшись, я заметила, что на столе стоит алкоголь и легкие закуски, что ребята из группы шумно общаются с девушками, которые с преувеличенным интересом слушают их и хихикают невпопад. — Пойдем на воздух, — я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Не дожидаясь ответа, я вышла на балкон. От моего он отличался тем, что над головой была крыша, а вместо кресла стояли небольшой диванчик и деревянный столик с пепельницей. Том вышел следом за мной, прикрыв дверь. Сразу стало тише. Но и холоднее. — А теперь честно, — я поставила стакан на столик и повернулась к Тому, — первый рабочий день так себе повод. Да и празднуют обычно в компании друзей, либо приятелей. А этих девушек я впервые вижу. — Ты права, — Том подошел ближе, — это вообще не входило в мои планы. Они просто ввалились ко мне, как только ты ушла. Я не смог им отказать. — А сразу нельзя было это сказать, — я фыркнула, — если бы я и хотела отметить свой первый рабочий день, то явно без всех этих людей.        Я не социопат, не подумайте. Наоборот, для меня никогда не было проблемой заводить новые знакомства и находиться в незнакомой компании. Просто сегодня хотелось уединенного спокойствия. С Томом спокойно. Но сейчас я предпочла бы тишину. — Жди здесь, — коротко сказал Том и вышел.       А у меня, собственно не было другого выбора. Возвращаться на кухню, и притворяться, что тоже без ума от плоских шуточек и недвусмысленных намеков желание отсутствовало. Так что, сев на диван и подтянув колени к подбородку, я осталась ждать Тома. Он отсутствовал, как мне показалось, довольно долго. Я успела тысячу раз пожалеть, что не надела что-нибудь потеплее и подлиннее. Вино не грело, как бы мне этого не хотелось. Когда я уже собиралась встать и уйти, вернулся Том. — Извини, что так долго. Искал самый теплый плед, — он сел рядом, повернувшись ко мне лицом, и накинув плед на нас обоих, поплотнее заткнул его под себя, — а теперь выкладывай.       Я повторила позу Тома, сев так, что спина упиралась в подлокотник, а мои колени соприкасались с его. Положив голову на спинку дивана, я тяжело вздохнула: — Я очень боюсь наступления завтра.       Вот и все, я сказала это вслух. Вот, что точило и терзало меня изнутри. Мне казалось, что удалось убедить себя в том, что я сильная, что меня ничего не беспокоит. Но, остались считанные часы до момента, который, возможно, перевернет мою жизнь с ног на голову, и я понимаю, что от страха могу умереть. А еще от того, что может произойти в моей душе, когда я вновь увижу Его.       Том ободряюще мне улыбнулся, но голос его звучал серьезно: — Думаю, это самый подходящий момент, чтобы ты рассказала свою Историю.       Я коротко взглянула на него, и поняла, что он прав. Ведь кому, как не ему я могу излить душу? — Она грустная и немного нереальна, — я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не видеть этих проницательных глаз, — постараюсь сильно не затягивать. — Я готов слушать хоть вечность, — в его голосе звучала улыбка, и это придало мне уверенности в том, что все правильно. — Итак, жила-была на свете Девочка, чья мечта в один миг осуществилась. Она прилетела в совершенно неизвестную страну, в совершенно не известный город, который стремилась пол своей жизни. Она поселилась в небольшой квартирке, на шестом этаже, не веря, что все это действительно с ней происходит. И вот, однажды, гуляя со своей сестрой, Девочка встретила Мальчика. Этот Мальчик вызывал жуткое раздражение. Но, видимо Судьба — барышня с юмором. Девочка потеряла свой любимый плеер в парке, а Мальчик его нашел. Так в жизни Девочки появились вечера, в которых была скамейка, парк, вопросы и этот Мальчик. И когда настало время возвращаться на родину, Девочка поняла, что влюбилась, и что обязательно вернется. Возвращение произошло спустя долгих четыре года. За это время Девочка повзрослела, но мечта осталась с ней. Вернувшись в маленькую квартирку на шестом этаже, Девочка думала, что теперь все будет замечательно, но Судьба опять над ней посмеялась. Мальчик нашел себе другую Девочку. С этим можно было бы смириться, если бы он не появлялся и не исчезал тогда, когда ему только вздумается. А кроме Него у Девочки в этом городе не было никого. Но, однажды появился Юноша с серыми глазами, благодаря которому Девочка вспомнила о своей настоящей мечте и снова начала радоваться каждому дню, и дышать полной грудью. Но снова эта Судьба решила, что все стало слишком просто. И вручила исполнение мечты Девочки в руки этого Мальчика. А шрамы у Девочки еще побаливают, она не хочет больше, чтобы ей было больно по вине этого Мальчика. Вот и вся история, — я выдохнула и посмотрела на Тома. Он хмурился и внимательно смотрел на меня. — Ты приехала сюда ради Него? — холодно спросил он. — Подумай сам ! Если бы это было так, осталась бы я здесь, после того, как поняла, что там глухая стена? — вопрос меня немного задел, так что я повысила голос и хлопнула ладонью по спинке дивана. — Извини, — улыбнулся Том, — я просто дурак. — Это точно, — беззлобно фыркнула я, — каких еще поискать.       Мгновение, и Том подался вперед. Я не успела ничего понять, как его губы коснулись моих. Мои глаза расширились, а сердце бешено застучало. — Не удержался, — когда он отстранился, его голос был хриплым, а лицо до странного серьезным. И тогда я решила, будь что будет. Не говоря ни слова, я взяла его за ворот футболки и, притянув к себе, осознанно поцеловала. Требовательно и решительно. Так, как он этого совсем не ждал.       Завтра может и не наступить.