Давай будем друзьями

от Автора: Всем доброго времени суток! Хочу сказать спасибо всем, кто поддерживает меня. Ваши слова очень важны, и очень вдохновляют. Именно они заставляют меня садиться писать продолжение, хоть на это практически нет времени. Но будьте уверены, история будет завершена! Эта глава небольшая, но как по мне, очень эмоциональная. Приятного вам прочтения и еще раз спасибо, что идете по этой истории вместе с ее героями и со мной! ____________________________________________________________________________ Глава 17. Skandar       Никогда бы не подумал, что скажу это, но мне страшно. Страшно так, что сводит зубы и немеет язык. За последние пару месяцев слишком многие мои «никогда» случились. Но я и подумать не мог, что обычная встреча заставит мою кожу покрываться мурашками и сердце менять ритм. Я взял отгул в интернатуре, вы и представить не можете, чего мне это стоило. Но я уверен, все не зря.       Сегодня я не мог заснуть. Всю ночь пялился в темный потолок, и гадал, как же пройдет наша встреча. Черт, никогда не думал, что какая-то девчонка заставить так меня нервничать и переживать. Хорошо, не какая-то. Но раньше, ожидая Ее, я испытывал легкий трепет и радость, потому что было до странного легко. Теперь все иначе, и я сам в этом виноват. Холодный душ не помог успокоиться. Ничего не помогало.       Я стоял в Green park возле нашей скамейки с двумя стаканчиками кофе и ждал Ее. Мне кажется, сколько бы времени не прошло, я всегда буду считать это место Нашим. Приятно думать, что и Она так считает. Едва моросящий дождь сделал поверхность скамейки мокрой, так что присесть, не рискуя вымочить брюки, возможности не было. Тонкая стрелка на наручных часах медленно отсчитывала невероятно долгие секунды, но я знал, Она будет во время. Она никогда не опаздывает.       И вот, когда циферблат показал девять пятьдесят семь, я увидел Ее. Без зонта, быстро шагающую по аллее мне на встречу. Она хмурила брови и кусала нижнюю губу, а вьющиеся волосы делали ее такой трогательной, что мое сердце болезненно сжалось. — Hi, — все так же хмурясь, она заправила за ухо непослушную прядь, — дурацкая слякоть. — Hi, — улыбнулся я, внимательно разглядывая ее. За время, пока мы не виделись, ее волосы заметно отросли, а скулы заострились. А еще взгляд, что-то в нем неуловимо изменилось, — ты же любишь дождь. — Вот именно, дождь! А это, — она неопределенно махнула рукой, — это мерзкая моросящая гадость. Ксюта сморщила носик, и я не смог сдержать смех: — Думаю, это немного поднимет тебе настроение, — я протянул ей стаканчик с кофе, о котором успел позабыть. — Спасибо, я как раз не успела позавтракать.       Приняв кофе, она взяла стакан обеими руками и, зажмурившись, сделала глоток. И тут я заметил, что она старательно избегает моих глаз. Это задело. — Я скучал.       Она подняла голову и адресовала мне прямой взгляд. В ее глазах не было и намека на радость или улыбку. Только усталость и мольба и вопрос. Секунда молчания, две. — Не нужно, Скандар, — выдыхает она и снова отворачивается.       Мелкая слякоть превращается в ощутимый дождь, а мы стоим друг напротив друга и молчим. Я — от того, что хочется закричать. Она — не знаю. Возможно от того, что я сделал ей больно. Но, быть может, есть и другие причины. — У тебя кто-то есть? — Почему-то стало жизненно необходимо получить ответ на этот вопрос. Удивление на ее лице быстро сменилось усмешкой, кольнувшей куда-то под ребра. — У тебя есть. Дженн.       Мы с Дженн и правда помирились. Да мы и не ссорились, в общем-то. Она просто пришла, а я так же просто ничего не возразил. Все возвратилось на круги своя. Но это было привычно и понятно. С этим можно было что-то сделать. — Понял, тогда я спрошу иначе. Question number six. У тебя кто-то есть? — мое дыхание участилось, а руки сами сжались в кулаки. — Ты серьезно? — ее взгляд из-под бровей, как у затравленного зверька, колкий, — ты считаешь, что после всего имеешь на это право? — Пожалуй, после всего, это единственное, на что у меня есть право.       Меня начинает трясти. От злости на себя, на нее, на проклятый усилившийся дождь. На ее щеках выступили красные пятна, и я вижу, каких трудов ей стоит не заплакать. Я будто физически ощущаю ее состояние. Я до боли сжимаю челюсть. Все идет не так, как я это представлял. — Я не хотела приходить, — она снова поправляет свои волосы, — нужно было послушать свой внутренний голос.       Она закусывает губу, подходит к урне и, отправив туда недопитый кофе, разворачивается, чтобы уйти. И это все? Прямо сейчас все закончится? Ну уж нет. Я в два шага приближаюсь к ней, хватаю за плечо и разворачиваю к себе. — Стой.       От резкого разворота ее намокшие волосы больно хлестнули меня по лицу. Но это не важно. Все будет не важно, если сейчас она уйдет. Ее взгляд медленно поднимается от моей руки, крепко сжимающей ее плечо, к моему лицу. Мы стоим близко друг к другу. На столько близко, что я вижу, как собираются слезы в уголках ее глаз. — Пусти, — сквозь зубы произносит она. — Нет, — я еще сильнее сжимаю ее плечо, понимая, что причиняю ей этим боль, — давай поговорим.       Ксюта закрывает глаза. Ее губы дрожат, грудь тяжело вздымается. Свободной рукой она накрывает мою и с силой пытается разжать пальцы. Я ослабил хватку, но лишь для того, чтобы перехватить ее ладонь. Тонкую и холодную. — Посмотри на меня.       Но она лишь сильнее зажмуривает глаза. Однако, руку высвободить не пытается. Это вселяет в меня надежду. — Посмотри на меня, ну же.       Содрогаюсь от того, как беспомощно звучит мой голос. Но цель достигнута — Ксюта резко открыла глаза. В них нет слез. В них кое-что пострашнее — упрек. — Зачем ты меня позвал? — ее голос звучит надтреснуто и бесцветно. Я впервые вижу ее такой. И это моя вина. — Давай поговорим, — я прилагаю кучу усилий, чтоб мой голос звучал уверенно, — только не здесь, ты замерзла. — И ты, — теперь она смотрит в упор.       Это слишком невыносимо. Безумно хочется прижать ее к себе, гладить по мокрым волосам, вдыхать ее запах. Но она оттолкнет, я знаю. По крайней мере, сейчас. По этому я просто сжимаю ее ладонь и пытаюсь успокоиться. — Я понимаю, что всех извинений мира не хватит, чтоб загладить мою вину перед тобой, но…       Она жестом обрывает мою речь. — Твоей вины передо мной нет, — она смотрит на наши переплетенные пальцы, — это все я. Напридумывала, нафантазировала. Я почему-то решила, что не безразлична тебе, что ты должен быть рядом со мной. Что для тебя это так же важно, как и для меня. — Так и есть! — выкрикиваю я, но она лишь качает головой.       Подняв взгляд Ксюта добавляет: — Так было.       Воспользовавшись моим замешательством, она продолжила: — Когда ты в последний раз ушел, я столько раз тебе звонила и писала, но натыкалась на тишину. И теперь ты говоришь, что скучал? Нет, Скандар, это ложь, — теперь она улыбается, и от ее улыбки по позвоночнику бежит холод, — не мучай себя чувством вины, и не старайся подобрать слова оправдания. Ты преподал мне хороший урок, который я на всю жизнь запомню. Так что спасибо тебе.       Слова ударили больнее пощечины. Я смотрю на нее и совсем не узнаю. — Ты издеваешься? — до сих пор не понимаю, что происходит и в какой момент все изменилось. — Почему же, я вполне серьезно. Будем друзьями.       Я потерялся, мне совсем нечего ответить. Мне радоваться или рыдать? Что все это значит, черт возьми?       Ксюта высвобождает свою руку и легким движением растрепывает мои волосы. — Ты все-таки сдержал свое слово, так мне нравится больше, — она улыбается и на ее правой щеке появляется ямочка. — Решил, что пора начать это делать, — все слова, которые я хотел ей сказать, просто растерялись. В голове не вязалось то, с какой холодностью она произносила свою речь несколько секунд назад, и как тепло улыбается мне сейчас. Что с ней стало? Неужели это моя вина?       Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но получается кривая усмешка. — Нам пора, не стоит опаздывать, — взгляд на наручные часы. — Куда? — на ее лице неподдельный интерес, и я улыбаюсь. Теперь по-настоящему. — Увидишь. Я решил взять себе за привычку держать слово. А еще хочу почувствовать волшебником, исполняя чужую мечту.       «Твою мечту», — добавил я про себя, видя, как засияли ее глаза.       В эту секунду я понял, как же много мне нужно исправить. И я исправлю. Даю слово.