Давай будем друзьями

      Я закрываю глаза, и весь сегодняшний день, кадр за кадром, проигрывается в моей голове. Это было похоже на сон, в котором липкий кошмар мешался со странным щенячьим счастьем. Но кошмар преобладал. Ты не можешь ничего контролировать. Ты бежишь, но будто бы стоишь на одном месте. Ты кричишь, но твой крик беззвучен. И все это я пережила на яву. Сегодня.       А ведь как хорошо все начиналось.       Мы лежали вдвоем на не расправленной кровати. Сбежать с вечеринки «в честь моего первого рабочего дня» было лучшей идеей. Мы улизнули незаметно: Том, несмотря на мои протесты, через балкон, а я, как самый умный в мире человек, по пожарной лестнице. Я чувствовала себя шпионом, который находится на супер-важном и опасном задании или ребенком, который, вопреки запретам родителей, покинул комнату. Адреналин просто зашкаливал в крови. Казалось, будто еще немного, и я взлечу. Все эти мысли и эмоции вихрем пронеслись у меня за тот короткий отрезок времени, за который я успела подняться на свой этаж. Том, сделавший это в разы быстрее, страховал меня с балкона, помогая переставить ноги со скользкой лестницы на такие же скользкие перила. Никогда в жизни мне не было так страшно и весело одновременно. Но, повторить подобное я вряд ли решусь.       Дождь не прекращался. Он будто бы хотел напомнить, каким должен быть настоящий Лондон: серым и влажным. Осень наступила досрочно. Пусть так, меня это совсем не беспокоило. Мы вошли в квартиру державшись за руки. Том шел впереди, и я даже не успела удивиться тому, как легко согласилась быть ведомой им. Хотя согласилась — немного не то слово. Меня никто не спрашивал. Это было безмолвно, и как будто правильно. Том успокаивал. Не словами и обещаниями. И, как ни странно, не действиями и поступками. В его молчании было что-то обнадеживающее. В него верилось. Он меня притягивал, и это глупо было отрицать. — Хочешь, я пойду с тобой? — Том играл с моими волосам, то накручивая локон на свой палец, то распуская его.       Я перевернулась на живот, приподнявшись на локтях, чтобы видеть его лицо. Такое спокойное, как будто его вообще ничего в мире не беспокоит, как будто он ничего не боится. — Это мои демоны, и я сама должна с ними разобраться.       Смотреть в его глаза было просто. Утонуть в них не страшно. Не было никакого смущения, скованности. Я будто попала под невидимый купол его защиты и уверенности. — Другого ответа я от тебя и не ждал, — помолчав немного, он добавил, — когда ты с ними справишься, я расскажу тебе о своих.       Он не сказал «если», он сказал «когда». Значит, Том в меня верил. Так, как я сама не верила. Боюсь, эти демоны сильнее меня.       Ночь пролетела быстро. Слишком быстро. Наступило утро. Туманное, серое и сырое. И чем ближе был час Х, тем меньше мне хотелось куда-либо идти. Что-то во мне отчаянно противилось тому, что меня ждало. Вы знаете, я думаю, это был не страх. Это был голос здравого смысла, который я не расслышала. Или интуиция, если она вообще существует. Потому что, как только я приблизилась к назначенному месту, начался кошмар наяву. Было легко не думать о Нем, особенно последние несколько недель. Но, одно дело, когда он где-то, и другое, когда стоит прямо передо мной. Сердце больно ударилось о ребра, как только показался Его силуэт. Он стоял в густом тумане, словно в дыму, у нашей скамейки, с двумя стаканчиками кофе, и ждал меня. Я практически физически ощущала на себе его изучающий, пристальный взгляд. И только я мысленно выдохнула от облегчения, только я решила, что все не так плохо, как я ожидала, как прозвучал его вопрос. — У тебя кто-то есть? — взгляд хмурый, а в глазах…упрек? — Ты серьезно? — мне пришлось до боли сжать ладонь, потому что желание влепить ему пощечину было сильнее, чем любое другое — ты считаешь, что после всего имеешь на это право? — Пожалуй, после всего, это единственное, на что у меня есть право. В горле ком, а губы начинают дрожать. Но мне удается совладать с собой. В другой ситуации я могла бы собой гордиться. — Я не хотела приходить, — я чувствую, что вот-вот расплачусь, так что подхожу к урне, чтобы перевести дыхание, выбрасываю кофе и разворачиваюсь, чтобы уйти.       А дальше все происходило так, будто туман, окружающий нас, просочился в мою голову. Когда Скандар схватил меня за плечо, я готова была сдаться. И я бы сдалась, но остатки разума вовремя включились. Сдаться — значит снова попасть в воронку, которая закрутит меня и, в конечном счете, потопит. Я больше не хочу тонуть. Словно через толстый слой ваты звучал голос Скандара. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сконцентрироваться не на голосе, а на том, что он говорит. Я боялась смотреть в его глаза, потому что раньше они лишали меня здравого смысла. А он мне просто необходим сейчас. Жизненно необходим, понимаете?       И пока не случилось непоправимое, пока не произошло то, за что бы я ненавидела себя, я прервала его попытку оправдаться (потому что уже готова была сама оправдать его), и собрав все свое самообладание в кулак, произнесла: — Твоей вины передо мной нет — это все я. Напридумывала, нафантазировала. Я почему-то решила, что не безразлична тебе, что ты должен быть рядом со мной. Что для тебя это так же важно, как и для меня.       Я чувствую себя паршивой актрисой из дешевого сериала, что крутят по телевизору для недалеких домохозяек. Но еще хуже от того, что он мне поверил. Он поверил во всю эту чушь, принял за чистую монету, и даже не попытался со мной спорить. Значит, где-то в глубине души он с этим согласен. Стало мерзко. На меня будто бы вылили ведро ледяной воды. Будто я спала, но меня грубо разбудили. Том был прав, это столкновение было мне необходимо.       Когда Скандар напомнил о времени, я искренне удивилась, потому что успела напрочь забыть, зачем пришла. — Так куда мы направляемся? — мы торопливо шли по Regent street, мимо всевозможных магазинов известных на мировом рынке брендов, и признаюсь честно, любопытство мучило меня сильнее пережитых ранее эмоций. — Совсем скоро сама все узнаешь. Нам направо.       Но, Скандар меня обманул. Мы шли добрых четыре квартала, прежде чем его «совсем скоро» возникло перед моими глазами. Однако, увидев голубую надпись «Molinare» на каждом окне неприметного здания, я просто лишилась способности произносить слова. — Это же… Ты серьезно? Это же… «Джеймстаун», и «Двойник», и «Аббатство Даунтон» и… ты издеваешься? — Только в обморок не падай, — засмеялся Скандар, пропуская меня вперед.       Мне казалось, я и правда вот-вот рухну в обморок. Побывать в такой студии я и не мечтала. Заметьте, просто побывать. Это было лишь начало, и я боялась, как бы меня не разорвало изнутри от переполняющих эмоций. Как оказалось, боялась я зря. Отметившись на ресепшене, и получив указания, узкими коридорами мы направились в кабинет, в котором нас ожидали. Но, как мне потом показалось, нет. — Аарон Клиффорд, главный редактор, — едва глянув на нас произнес молодой мужчина, сидевший за письменным столом, — вы от Эндрю? — Да, сэр, — подал голос Скандар, и не дождавшись приглашения присесть, сам придвинул мне стул, — Я Скандар Кейнс, а это Ксюта… — У этой… Ксюты… голос есть? — Аарон отложил в сторону бумаги, которые так внимательно изучал, и пристально посмотрел на меня. — Разумеется, — отрезала я, — как и манеры. Сэр.       Пока мы искали нужный нам кабинет, я едва ноги от страха и волнения передвигала. Но подобное приветствие заставило напрочь позабыть меня о страхе. Возмущение и раздражение перекрывали и страх, и, похоже, здравый смысл. Ведь, скорее всего, от этой встречи зависит моя дальнейшая судьба, а я еле сдерживаюсь, чтобы не нагрубить за такое приветствие. Поймав на себе возмущенный взгляд Скандара, я поняла, что лучше бы голоса у меня не было.       Но, на мое удивление, Аарон, беззлобно усмехнувшись, произнес: — Как и талант, — снова взяв бумаги в руки, он стал их перелистывать, бегло осматривая, — слабо-раскрытый, местами наивный, но есть. Твои сценарии сырые, не отесанные, неуверенные. Но, не могу не отметить, в них есть живые истории. У тебя неплохо получается создавать персонажей и позволять им проживать свою неповторимую линию. Тебе бы немного твердости, опыта, грамматику подтянуть, и из тебя выйдет толк. Возможно. Так что, я согласен взять тебя на стажировку. Разумеется, если согласна ты.       Направляясь сюда, представляя, как мне делают подобное предложение, я готова была прыгать от счастья. Но, получив его, ощутила лишь удовлетворение и что-то смутно напоминающее гордость. Это не было похоже на исполнение заветной мечты или на получение желанного подарка. Поступая в академию искусств я испытывала волнение и трепет. Да что уж там говорить, проходя собеседование в кофейню я переживала больше. Сейчас же я чувствовала себя так, будто мне предлагают заключить сделку. И, если не в обмен на мою душу, то на нечто равноценное ей.       Неосознанно выдержав паузу, я, вернув Аарону прямой взгляд, ответила: — Я подумаю, — почувствовав боль на запястье от ощутимого щипка, добавила, — И сообщу вам о своем решении в ближайшее время. Сэр.       Я старалась не смотреть на Скандара, потому что знала, что не найду у него понимания. Аарон же, внимательно посмотрев на меня, задумчиво потер свой подбородок и, взяв со стола визитку, протянул мне: — Завтра после полудня предложение перестанет действовать.       Кивнув на дверь, он дал нам понять, что аудиенция окончена, и у меня не было желания задерживаться в этом кабинете. Было что-то отталкивающее в этом человеке. Я не могла понять, что конкретно, но это пока и не требовалось. Мы молча покинули кабинет Аарона, и заговорили лишь тогда, когда оказались на улице. — Знаю, что ты сейчас хочешь мне сказать, Скандар, но подожди, — ловя его возмущенный взгляд начала я. — Что это сейчас было? — махнув в сторону, где предположительно мы находились пару минут назад, недоумевающе произнес Скандар. — Спасибо, — только и смогла сказать я, понимая, что бесполезно что-либо ему объяснять.       Да и прозвучало бы это глупо: «Этот человек не вызывает у меня доверия, по этому мне триста раз нужно подумать, прежде чем ввязываться с ним во что либо». Так что я не нашла ничего лучше, чем просто обнять его. Мысленно я усмехнулась тому, как предсказуемо Скандар повел себя при этом. Сначала напрягся, и как будто даже задержал дыхание. Потом его руки метнулись вверх по моей спине, и крепко прижав меня к себе, он уткнулся в мою макушку. Теперь напряглась я. Это уже не были объятия благодарности, они говорили о большем. О том большем, которое я так желала недавно и которое так пугает меня теперь.        Я попыталась сделать шаг назад, но Скандар не позволил. Смотря на него широко-раскрытыми глазами, я испытывала удивление, смешанное со страхом. Понемногу ко мне приходило осознание того, что я отпустила, пережила. И все же, не совсем, не до конца. — Скандар, я сейчас задохнусь, — предпринимая еще одну попытку высвободиться пошутила я. На этот раз мне удалось. Опустив руки и сделав шаг назад, он хмыкнул. — Одного спасибо будет мало, — заметив замешательство на моем лице, он улыбнулся, — мы будем в расчете, если ты придешь на мой день рождения. В эту субботу. — Что бы ты хотел получить в подарок? — без какого-либо намека или задней мысли спросила я. — Твоего прихода будет достаточно, — пожал плечами Скандар. — Okay. Это сделать для тебя я смогу.       Скандар рассмеялся, а я едва смогла выдавить из себя улыбку.       Все, что я хотела сейчас, это оказаться в своей квартире.