Давай будем друзьями

      Смущение, раздражение и промокшая одежда. Так можно описать меня в момент, когда за моей спиной захлопнулась дверь квартиры. Домой я шла пешком. До Green Park моим спутником был Скандар. И знаете, так неуютно в его компании я себя еще не чувствовала. Помните сравнение про знакомого в автобусе, с которым давно не виделись и с которым не о чем разговаривать? Так вот, это и случилось. Неуютное молчание, множество междометий и руки, которые совершенно некуда деть. Когда мы дошли до парка, настало время расходиться. Это было самое неловкое прощание в моей жизни. Я протянула Скандару руку, он же предпринял попытку меня обнять. Смех, который, вроде бы, должен разрядить атмосферу, прозвучал нервно. Поцелуй в щеку, сухой, как страницы газеты из прошлого столетия. И странная радость от того, что я могу в одиночестве продолжить свой путь. Скажи мне кто-нибудь такое еще вчера, я бы попросила у него справку о психическом здоровье, заверенную тремя врачами. Я думала, что моя душа не перенесет этого столкновения. А по итогу я получила лишь разочарование. Странное тупое разочарование и недоумение. Я планировала по дороге домой хорошенько обдумать предложение Аарона, но, как вы понимаете, ничего подобного не было. Ощущение было такое, будто я сходила на фильм, выход которого ждала несколько лет, а посмотрев его поняла, что оно того не стоило. Вы можете считать меня ненормальной, но если бы мою душу сегодня вывернули наизнанку, натянули бы мои нервы до предела и заставили себя почувствовать голой у всех на виду, я была бы…счастлива? Нет. Не могу подобрать нужное слово. Живой. Жи-вой. А сегодня я поняла, что последние недели я рыдала над прахом. Я просто это переросла. Будто по щелчку пальцев. Щелк — и то, что было важно вчера, сегодня не имеет никакого смысла.       Еще я поняла вот что. Работать с Аароном у меня нет абсолютно никакого желания. Вообще с кем-то подобным я не буду работать, иначе потеряю остатки себя. Я пишу потому, что иначе сгорю. Пишу не придумывая и не страдая над историей. Они рождаются сами — я лишь служу их проводником. А работать в студии — значить насиловать себя, в угоду кому-то, выполняя заказ, либо поручение в определенные сроки и рамки. Я не хочу надуманности и неискренности. Мне хватает этого и в жизни. Пусть хоть в моих историях бурлят эмоции и искренность.       Хотя, постойте. В моей жизни они тоже есть. Да, есть. И у них серые глаза, голос с хрипотцой и взгляд, вселяющий уверенность. Я не замечала этого, горюя по своим воспоминаниям о Мальчишке с миллионом веснушек на лице. А Мальчишка то вырос. Да и я тоже. Просто я никак не хотела это принять. Сегодняшний день мне в этом помог. Решение пришло ко мне так неожиданно, что я даже не успела посомневаться в его правильности. Бросив свой рюкзак у порога, не переодеваясь, как есть в мокрой одежде, я выскочила из своей квартиры и спустилась на этаж. Долго тарабанить в дверь мне не пришлось, она открылась почти сразу. В проходе стоял Том. С растрепанными волосами, в домашней футболке, джинсах с дырявыми коленками и босой. — Hey, stranger, — волна не испытываемой ранее нежности вытеснила все мысли из моей головы, заставив искренне улыбнуться, — разбудила? — Нет, я уже давно не сплю, — Том отошел, давая мне пройти в квартиру, — жду твоего подробнейшего доклада о том, как все прошло.       Пройдя на кухню, я остановилась. Переживать сегодняшний день снова, пусть и на словах, совсем не хотелось. — Надеюсь, у тебя осталось что-нибудь со вчерашнего вечера? Желательно покрепче, — привычно расположившись на подоконнике, я прислонилась спиной к оконному косяку и свесила одну ногу. — Все было настолько паршиво? — Том рассмеялся и, достав из-под столешницы бутылку, наполовину заполненную янтарной жидкостью, налил ее в стакан и подал мне. Скрестив руки на груди, он встал рядом и терпеливо стал ждать.       Опрокинув в себя содержимое стакана одним махом и подождав, пока во рту перестанет пылать пожар, я, глядя на пустую посуду в своих руках, глухо произнесла: — Сегодня мои демоны обратились в прах, — оторвав взгляд от стакана, я все же решилась посмотреть на Тома, — точнее, они давно были прахом. Сегодня я это поняла.       Его лицо не дрогнуло. В эту секунду его можно было принять за мраморную статую, если бы не глаза. В них бушевал такой калейдоскоп эмоций, что трудно было не заметить. Том стоял молча, вглядываясь в мое лицо. Стало как-то не по себе. — Скажи хоть что-нибудь, — мой голос прозвучал очень тихо, но он достиг цели. — Подожди, — Том оттолкнулся от подоконника и скрылся в своей спальне. А через пару мгновений вернулся с гитарой. Я бы улыбнулась, но он выглядел таким серьезным, что я просто молча продолжала за ним наблюдать.       Он взял стул и развернув его, сел ко мне лицом. — Ты рассказала мне свою Историю, — взгляд прямой, а на шее пульсирует жилка, — теперь моя очередь.       Я не нашла что сказать, мой язык будто прирос к небу. По этому, я просто кивнула и стала ждать.       Закрыв глаза, Том сделал пару глубоких вздохов и, зажав аккорд, ударил по струнам. По моей коже тут же побежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Но, когда он запел… — Just shut up I’m talking to you so shut your mouth darling I’m trying to get a little respect And make some sense of all the things you said you’d do But never come Explain now, begin Please now, begin I’m clawing at walls of my prison cell I’m done being under your spell This is where love lies alone This is where hope dies and I hope you know The promise you broke to come home again Has shattered my dreams you've lost everything Save your breath Coz I don’t want to hear the words you say I’m through with feeling like a pawn Coz I’m a man and that I’ve learnt And now I know that I cannot be played In your game Go play your games I’m done being treated like second best I’m sorry this is the end*       Струны перестали вибрировать, но в моих ушах продолжала звучать мелодия. Том сидел с закрытыми глазами, неподвижно, прижав гитару к себе. А я, оставаясь под магией его слов и Истории, не смела даже моргнуть. Казалось, замерло все вокруг: все звуки, все движения и все мысли. Кроме одной. Соскользнув с подоконника, я приблизилась к Тому и, осторожно забрав гитару из его рук, убрала ее в сторону. Он посмотрел на меня так, будто впервые видит, будто только что явился из другой реальности. Его зрачки были настолько расширены, что вместо серых, глаза казались черными. Не успев подумать о том, что творю, я притянула его за ворот футболки и поцеловала. И когда под моими пальцами учащенно застучало его сердце, я поняла — все правильно. Не отрываясь от поцелуя, Том крепко прижал меня к себе и, приподняв над полом, снова усадил на подоконник. Мой затылок прижался к холодному стеклу, а на лицо легли его теплые руки. Оторвавшись от поцелуя, Том посмотрел в мои глаза. В них была нежность и немой вопрос. Он не требовал и не настаивал. Он давал мне право выбора. И от этого я готова была умереть. Никто и никогда не относился ко мне Так. И если до этого у меня оставались какие-то сомнения, то сейчас они растворились, как дым.       Запустив руки под его футболку, я медленно повела их вверх по его торсу, задирая мягкую ткань. Мгновение, и футболка отброшена на пол, а его губы накрывают мои. Мои пальцы чертят узоры на его спине, его — борются с намокшей рубашкой, липнущей к моему телу. Вскоре она оказывается на полу, как и прочая одежда. Только горячая кожа, переплетенные пальцы и губы, требующие больше и больше.       Позже мы сидели на полу, пили виски и мешали смех с поцелуями. Никакой неловкости, смущения или сожаления. Мне идет его футболка, а ему идет быть без нее.        О наших Историях не было ни слова, ни малейшего воспоминания. Потому, что и Том поборол своих демонов. Сегодня каждый из нас понял для себя кое-что важное. __________________________________ * Просто заткнись Я говорю с тобой, так что закрой рот, дорогая. Я пытаюсь получить хоть немного уважения и переварить все твои обещания, которые ты дала, но так и не выполнила. Хотя бы сейчас объясни, Пожалуйста, сейчас начни. Я цепляюсь за стены моей тюремной камеры. Я освободился от твоих заклинаний. Сбереги дыхание. Я не хочу слышать то, что ты скажешь. Я живу, ощущая себя пешкой. Я мужчина, и я осознал. Теперь я знаю, что не хочу быть игроком в Твоей игре. Я перестаю быть твоим «вторым лучшим» Извини, это конец.