Мам, а давай заведем кота?

Адриану всегда не нравились деловые приемы отца, а потому он от них всегда в комнате закрывался. Ну что там может быть интересного для семнадцатилетнего мальчишки? Ничего. И он это прекрасно знал. А еще он так же прекрасно знал, что на другом конце города, в небольшой кондитерской, скорее всего, сейчас закипает на плите молоко, а у конфорки стоит заранее приготовленная чашка и тарелка с шоколадным, кстати, очень вкусным, печеньем. Причем, не менее точно осознавая, что явись он в виде, в котором обычно в школе его видит Маринетт, картина будет из серии «А-Адриан?! А-ах!» и ему придется ловить обморочную девушку. Никакого желания. А так, с ушами и хвостом такого не будет. Будет «Ты зачем снова пришел?!» и брызгалка для цветов. Этот вариант, определенно, лучше. За каким чертом парень всегда заявлялся к однокласснице — было секретом для них обоих. Но у каждого были свои догадки. У Маринетт — «Вот опять он меня бесить пришел да коробку печенья опустошать.» У Нуара — «Просто не хочу мешать отцу и видеть все эти надменные, чужие лица. А еще и улыбаться им. Пакость какая.» И раньше бы он заперся в комнате и просидел там три часа не убитых, выжидая, когда «дорогие гости», наконец, уйдут. А теперь он, не раздумывая, эксплуатирует Плагга, превращаясь в Нуара и отсиживаясь у Маринетт. Ему почему-то всегда там нравилось. И, скорее всего, не из-за печенья и какао. А потому, что у нее дома было тихо. Но по-уютному тихо. Не как в поместье Агрестов. Здесь тишина была такая, такая… До рези в ушах, в общем. А у Маринетт — не тишина, а спокойствие. А если шум, то не такой, как на деловых приемах, а шум клиентов кондитерской, журчания воды на кухне, бормотания Сабины, считающей петли при вязании, жужжание холодильника, в конце концов! Потому ему тут и нравилось. Дом, а вовсе не Маринетт. И вовсе не ее фраза «Ну, раз прогнать не получится, идем, я уже чайник поставила». Они просто пили какао на брудершафт, говорили о жизни, дизайнерском творчестве, божьих коровках и прелестях шоколадного печенья. *** — Адриан, сегодня у твоего отца важная встреча, — сообщала Натали за ужином, — Потому ты не мог бы посидеть у себя в комнате? — Сколько? — Часа четыре, не меньше, — полистав график, сообщила секретарь. — Замеча… — парень осекся, — Точнее, хорошо, я посижу. Странно, когда это он начал радоваться тому, что его буквально загоняют в комнату? Наверное, просто уже почти вечер, а в это время в кондитерской самое оживленное время. Самый наплыв покупателей. Родителям, значит, не до Мари. Значит, и не до Кота. Прелесть. *** — Привет, Принцесса… — промурчал Кот, бесшумно опускаясь на балкончик за спиной девушки. Ту аж подбросило немного. Благо, у нее в руках оказался всего-то пульвилизатор, а то бы метнули в несчастного Нуара молоток, к примеру. Ох, как ему бы тогда не поздоровилось… А сейчас только водой облили. Мелочи жизни. — Да-да, Маринетт, я тоже очень рад тебя видеть… — буркнул Кот, стряхивая с латексных рукавов собравшуюся в капельки воду. — Не подкрадывайся так в следующий раз, и не получишь! — возмутилась синеглазая, угрожающе покачивая брызгалкой, в которой воды, кажется, стало не намного меньше. — Окей, Принцесса, как прикажешь, — передернул плечами Нуар, — А для меня, замерзшего, голодного и облитого водой не найдется чашечки какао и пятнадцати печенек?.. — с трагизмом, как у Карлсона, в момент выпрашивания варенья, проговорил Кот. — У меня есть выбор? — Нету, — довольно фыркнул парень и первым спрыгнул через люк в комнату. Через пол часа он уже сидел, завернувшись в одеяло и вдыхая аромат, исходивший от кружки. О которую, кстати, очень хорошо греть руки. Пусть даже через перчатки, которые он, черт подери, даже снять не может. А хотел бы. Ему почему-то было до невозможности уютно сидеть в небольшой комнатке, вот так вот с чашкой какао, печеньем и выключенным светом. Вся комната насквозь пропитана уютом. Да вообще весь дом такой. Не то что у Агрестов. Тихий, теплый и… Живой? По-настоящему дом? Он не знал. Да и не парился по этому поводу. И Маринетт не знала, почему эта блондинистая бестолочь является к ней все регулярнее. Но почему-то чувствовала, что гнать его нельзя. Я вновь приду в твой тихий дом, и мы останемся вдвоем. Я знаю, я тебе нужна. Сегодня они снова сидели в полумраке, с выключенным светом. Только фонари на улице, но и этого вполне хватает. Разговаривает каждый о своем, но почему-то каждый понимает, что перебивать, переспрашивать или уточнять никак нельзя. Просто послушай. Этого вполне достаточно. — Ха, а ты помнишь, как я к тебе первый раз заявился, убегая… — Кот замялся. Убегая? От кого? Скуки? Отца? Деловых встреч? — От одиночества… — полушепотом, почти не слышно.  — Помню, — теплая улыбка, и больше ничего не требуется, — У нас еще тогда пробки перегорели. — Не пробки. Всего-то лампочка, — уточнил Нуар, делая большой глоток уже остывающего напитка и закусывая его печеньем. — Не важно, — непринужденно взмахнула рукой, — А еще я тогда узнала, что ты прекрасно врешь… И в темноте видишь. Парень только хмыкнул. Отвечать-то было нечего. — Раз уж мы перешли на такие, ну… — парень задумался. Не знал, как сказать, — Личные, наверное, темы, можно вопросик, Принцесса? Девушка с недоверием глянула в зеленые, чуть светящиеся в полумраке глаза. — Ну рискни… Брызгалка всегда наготове, если что… — Принцесса, а кто я для тебя? В комнате повисло молчание. Такое непривычное, неловкое и неправильное. «А может лучше все-таки обморок?» — пронеслось в белокурой голове. Если бы он сейчас был собой, ответ был бы очевиден. А теперь? Друг? Напарник? Или вообще человек, просто очень не вовремя приходящий и поедающий печенье? — Ты мой кот, — уверенно произнесла девушка. Даже не задумываясь. «Мой кот?» — А я для тебя? — Маринетт чуть придвинулась, заворачиваясь в одеяло сильнее. За окном шумел дождь, а окно открыто. Еще с прихода Нуара закрыть забыла. — Ангел, наверное… — под маской не видно, но Нуар покраснел. Ну не привык он так вот откровенничать. А может просто не с кем было? Я твой ангел, ангел земной, позови, и я с тобой… — Почему? — удивленно переспросила девушка. — Ну просто потому, что… — парень задумался. А правда, почему это она - ангел, а не, к примеру, поливочная машина? — Ну, наверное, потому, что ты… У Адриана была еще одна глупая черта, кроме любви к Ледибаг. Называется «понял — сморозил — понял, что сморозил — застыдился». Сейчас она как раз ярко выразилась. — Потому что ты как моя Леди, только добрее! — выпалил Кот радостно, что наконец-то подобрал хоть один аргумент. А потом стадия «понял, что сморозил», — То есть… Ну это… Я хотел сказать… — стадия «застыдился». Кот прерывисто вздохнул, ну, как говорится, слово не акума, ее так просто йо-йо не изловишь… — Ну ты поняла… — Поняла, — кивнула, чуточку улыбнувшись, — А знаешь, почему ты мой кот? — Почему? — как камень с души. Маринетт все-таки перевела тему. — Потому, что ты как Адриан, только мой. Какой же сейчас ошалелый и счастливый вид у Кота был… Киноактеры отдыхают и нервно курят в сторонке. Он, наверное, впервые радовался тому, что у него две личности. — Знаешь, сейчас уже достаточно поздно, — Мари глянула на часы, — Тебе домой-то не пора? Наверное, тебя ждут, волноваться будут… Приходи завтра, мы выпьем какао на брудершафт и поговорим о жизни, дизайнерском творчестве, божьих коровках и прелестях шоколадного печенья. Да кто бы сомневался, что он придет. Потому что прием отца, плавно переходящий в банкет, закончится только часа через два. А через сорок минут будет уже "завтра".