Черный замок на Драконьем холме

Утром, после того как тело все-таки сдалось и Шин еще немного подремал, сон слегка поблек, но до конца не забылся. Луа что-то сделал с ним. Сломал, перекроил по-своему, из старого, привычного Шина вылепил кого-то нового, с новыми чувствами и желаниями. И ведь нельзя изменить кого-то за день, одним поцелуем и малой толикой доброты. Значит, все это происходит уже давно – просто Шин не замечал. Или… Или все даже проще. Может быть, никто вовсе не менял его. Может быть, он всегда был таким в глубине душе. Шлюхой. Не зря его с одного взгляда определили туда. Луа, Рунме, даже Мира… Что, если они просто разглядели то, что Шин всю жизнь отчаянно пытался спрятать от самого себя? Впрочем, это было неважно. Все эти размышления были неважны. Главное Шин уже понял – прямо тогда, ночью, когда хватал ртом воздух, будто подвешенный за жабры карась. Он придет к Луа. Рано или поздно он и правда к нему придет. Можно попытаться спасти еще капельку гордости, продержавшись подольше. Но это и все. Шин не пошел на кухню: даже голод не мог заставить его увидеться сейчас с Мирой. Вместо этого он вдруг вспомнил о вчерашнем коридоре (вчера? Это правда было только вчера?) на верхних этажах Замка. Дракон нашел его там, в пустом зале с черным ковром, нахлынул сзади, как одна из тех волн, которыми Шин любовался, и… Нет, все, хватит. Шин чуть ли не пинком вытолкал Луа с его неслышной походкой и вкрадчивым голосом прочь из головы. Да, Дракон сказал, что часто заходит в ту комнату, – но ведь Шин больше не прячется. Кроме того… Отчего-то его тянуло туда, к картинам и гобеленам, к запаху моря, к десяткам незапертых, как и везде в Замке, дверей. Приключение, подумал Шин. Если подумать, в его жизни мало что было похоже на приключение – но Замок тянул на него целиком, сам. Почему бы не осмотреться, пока эта новая игра с Драконом не закончилась – понятно, чьей – окончательной капитуляцией? Кто знает, что будет потом… Шин легко нашел нужное крыло, хотя в прошлый раз наткнулся на него случайно. Видимо, он уже начал понимать логику, по которой был устроен Замок. Всего пару раз свернув не туда, он в конце концов увидел знакомый каменный пол за одной из арок и решительно двинулся вперед. Теперь Шину некуда было спешить; он медленно переходил от гравюры к гравюре, всматриваясь в изображения балов, сражений и волшебных, кто знает, существующих ли на самом деле, мест. На одной был город, стоящий на воде – не рядом с морем или рекой, а будто внутри нее: вместо улиц в нем была водная гладь, по которой скользили десятки хрупких лодочек. На другой – дворец, раскинувшийся не меньше Черного замка, только не ввысь, а вширь. Корабли, сражающиеся со штормом; руины, оплетенные корнями и поросшие травой. Такие гравюры он рассматривал подолгу. Изображения людей интересовали Шина куда меньше, разве что у одной – на которой с десяток совершенно голых мужчин пытались проткнуть друг друга мечами и копьями – он задержался дольше нескольких секунд. Гравюра не была красивой, но странность притягивала взгляд. Что это – турнир по особым правилам? Ссора смелых и не слишком умных воинов, которые презирают броню? Шин заставил себя оторваться от нее, только когда на краю сознания снова мелькнула не до конца оформившаяся мыслишка про Луа. Не стоит. Не надо будить лихо. А потом он дошел до конца коридора и увидел не просто незапертую – приоткрытую, будто приглашающую дверь. И не смог удержаться, чтобы не заглянуть за нее. Его снова сначала ударило запахом. Чуть более знакомым, чем запах моря, – но все равно непривычным. Тяжелым, густым, с нотками сырости и затхлости, и все же… приятным. Запахом книг. Их были тысячи здесь. Полки жались к стенам, шкафы колоннами выстраивались поперек комнаты, разделяя ее на несколько (как много?) комнат поменьше. Но книгам все равно было тесно. Они отвоевывали себе место: стопками лежали на полу и столах, которые едва виднелись под этим грузом, бочком укладывались на ряды товарищей, стоящих на полках. Библиотека. Самое бесполезное для Шина место в замке – что делать в книжном царстве не умеющему читать? Но что-то манило его внутрь – то ли этот насыщенный, такой уютный запах, то ли разливающееся по комнате ощущение покоя. Это место, где против воли приглушаешь голос и начинаешь ступать осторожно, чтобы не споткнуться и не нарушить тишину, даже если ты совсем один. Книги не любят шума. Но тот, кто соблюдает правила, всегда найдет здесь приют. Дверь ни капельки не скрипела: хозяева тоже уважали покой и вовремя смазывали петли. Шин скользнул внутрь и с минуту просто стоял посреди комнаты, втягивая ноздрями воздух и слушая тишину. Как… чудесно. Место, где оживают призраки. Он подошел к одной из полок и принялся рассматривать корешки книг. Пусть названия не прочесть – но ведь можно потрогать тисненую кожу здоровенных фолиантов или пропитанную чем-то ткань и картон; наспех сшитые листы, даже не удостоившиеся обложки, или… Шин замер над одним из корешков, который отличался от других. Он был ярким, разноцветным – и блестящим, будто его облили маслом. Шин осторожно провел по книге пальцами, но следов на них не осталось. Книга выглядела крепкой, и после короткого раздумья Шин решился снять ее с полки. Она легко скользнула к нему в руки, будто только этого и ждала. Спереди книга тоже оказалась яркой и глянцевой. На обложке была нарисована симпатичная светловолосая девушка, обнимающая за шею здоровенного зеленого ящера с крыльями. Зубастая физиономия ухмылялась, хотя Шин мог поклясться, что с таким устройством челюстей улыбаться невозможно. Дракон. Так их изображали на картинках, которые Шин видел на ярмарке. И хотя все встреченные им с тех пор драконы не были ни чешуйчатыми, ни когтистыми, Шин просто не мог назвать ящера иначе. Трудно избавляться от того, что вбивали в тебя с детства. Шин раскрыл книгу и с удивлением увидел ровные, никуда не отклоняющиеся и совершенно одинаково выглядящие буквы на желтоватой тонкой бумаге. Что за рука никогда не дрожит, заполняя столько страниц подряд? Шин поднес книгу поближе к глазам, пытаясь все же найти изъяны – и не находя их. – Выброси ее. Чушь. – От неожиданности Шин едва не разжал пальцы, невольно выполняя просьбу. Перехватив книгу поудобнее, он огляделся – чтобы увидеть кое-кого еще в кресле у окна. Того, на кого он так глупо не обратил внимания, когда вошел сюда несколько минут назад. Он был темный – Шин не встречал металлов такого оттенка, так что не знал, с чем его сравнить, – почти не блестящий и незаметный на фоне темно-вишневого дерева и черной обивки. Дракон. Самый маленький из тех, которых Шину доводилось видеть. Дракон-ребенок. – Романтические приключения глупой девицы и, хм, огнедышащей ящерицы – или дракона, как они называют ее там. Даже открывать не смей, всей ценности в этой дряни – возраст. Древний мусор для коллекции. Но лично я бы все равно ее сжег. – Древний? – невольно переспросил Шин. Книга совсем не выглядела старой – и мусором тоже не выглядела. Сколько труда, наверное, потрачено, чтобы ее создать… – Ага. Тогда умели так делать. В давние времена. Таких книг были миллионы, но уцелело мало что. Здесь, наверное, наберется с десяток. Хочешь, достану какую-нибудь поприличнее, раз уж они так запали тебе в душу? – Я… – Шин опустил глаза, и дурацкая книга вдруг показалась ему самым неестественным и неудобным предметом в руках. – Я не умею читать. Он поспешно запихнул ее обратно на полку – наверное, не на свое место, потому что теперь книга совершенно не хотела помещаться, – и снова встретился с дракончиком взглядом. Тот усмехался. Широко и очень ехидно. Зубы у него были ярко-белые. – Я так и подумал. Он был ниже Шина ростом и даже более тощий – маленькое, тщедушное существо. И все равно туда же. Все тот же покровительственный тон, что у настоящих… взрослых драконов. – Ну, не все же родились в Замке, – буркнул Шин. – Не все просиживают задницу в мягких креслах среди книг, пока кто-то другой делает всю работу. Некоторые, знаешь… – Знаю, – лениво сказал дракончик, подтягивая под себя ноги и устраиваясь поудобнее. Вставать он и не думал. – Я ее вижу. – Кого? – Цепочку. У тебя на шее. Шин замер. Он разом забыл, что собирался говорить дальше. Рука невольно дернулась – в конце концов он удержал ее, но движение не осталось незамеченным. Дракончик ухмыльнулся еще шире. – Ты принадлежишь Луа. Но, видимо, не очень ему дорог, раз он ничему тебя не научил. Шин опустил глаза, чувствуя, как за спиной снова появляется призрак Дракона. Будто только и ждал, пока кто-нибудь назовет его имя. «Я тоже люблю бывать здесь». Нет. Не здесь. Это было не здесь. «Повернись ко мне, мальчик…» Волосы на руках привычно приподнялись. Шин поморщился и тряхнул головой, будто говоря нет. – Тут нечего стыдиться. – Дракончик воспринял его жест по-своему. – Понятно, что ты не выбирал такую жизнь. Никто здесь ничего не выбирает. Единственный способ – сделаться незаметным, тогда они, может быть, не успеют за тебя взяться. – Так вот что ты тут делаешь… – Шин невольно усмехнулся. Он подумал о Рунме. О том, как когда-то – кажется, так давно – больше всего на свете желал услышать от него именно такие слова. «Не стыдись. Это не твоя вина. Ты ничего не выбирал». – Я? Нет, я не прячусь. Мне здесь просто нравится, я же умный. А так, всем на меня плевать. Я значу куда меньше, чем даже ты. – Но ты ведь дракон… Он не успел остановиться – неправильное слово уже сорвалось с языка. «Дракон может быть только один. Не вздумай забыть об этом, мальчик». – Если это была лесть, то она прошла мимо, – фыркнул черный. – Я даже близко не Дракон и, больше того, никогда им не стану. – Почему? – Читать ты, может, и не умеешь – но ты же не слепой. Разуй глаза, я – маленький. Ребенок. Один из младших сыновей – и никакой не наследник. Без меня кандидатов хватает. – Но ты же вырастешь… – Шин вдруг понял, что манера дракончика перестала его раздражать. Может быть, тот и был самоуверенным – чересчур самоуверенным для того, кто выглядит, как семилетний ребенок, но... Он был одним из ра, он знал их. И, в отличие от взрослых, был не прочь рассказать. – Не успею. Не так уж много времени осталось. – То есть… – Шин не сразу понял значение этих слов. Но когда до него дошло, его брови немедленно взлетели до челки. – Ой, только не начинай плясать от счастья, – отмахнулся дракончик. – На твою задницу Луа хватит. Шин снова не выдержал и усмехнулся. Непробиваемые стены, которыми ощетинивались Рунме и Мира, только услышав вопрос… Наверное, Шину давно не хватало такой прямоты. – А потом, когда Дракон сменится…ты же все равно можешь быть наследником? Ну, даже если не одним из главным? – Не-а. Когда Дракон сменится, никого из сыновей Луа здесь не останется. Мы уйдем. – Куда? – Под землю, куда же еще. Дракончик продолжал демонстрировать все зубы в ухмылке, пока Шин переваривал полученную информацию. Под землю… то есть… их что, просто всех убьют? Или они совершат ритуальное самоубийство – «уйдем» ведь скорее звучит как добровольное деяние? В любом случае… Шин почувствовал легкую тошноту. Не то чтобы ему было так уж жаль драконов, не то чтобы он вообще был вправе обсуждать их обычаи, но… К чему плодить десятки сыновей, чтобы потом выбрать одного и вычеркнуть прочих? Убрать с глаз долой, будто их и не было. Разве это не… расточительно? Перед глазами снова всплыла дурацкая гравюра с голыми воинами. Наверное, там все-таки были изображены люди, не драконы – впрочем, Шин не мог поклясться. Может, художник как раз и вдохновлялся выводком чьих-то сыновей в Замке? Заколоть, убить… в живых останется только один… – Рот закрой, – фыркнул дракончик. – У тебя глупый вид. – Я и есть глупый, – пробормотал Шин себе под нос. – Но демонстрировать это всем совершенно не обязательно. Теперь они оба улыбнулись – одновременно, как заговорщики. – Я Шин, – решился наконец он. – Я здесь недавно, ничего не знаю и не умею. – Осса, – кивнул дракончик. – Я здесь всю жизнь и умнее тебя в миллион раз. Вообще-то я не против, если ты будешь иногда сюда заходить. Но сейчас вали, пожалуйста: я хочу дочитать главу. Он снова уткнулся носом в книгу и всем видом дал понять, что больше ни слова выдавить из него не получится. Шин еще раз окинул библиотеку взглядом и вышел в коридор. Он все еще улыбался – что-то внутри него радостно подпрыгивало, как воробей, спешащий по своим делам. Друг… Когда он про себя произносил это слово, перед ним появлялся совсем другой образ. Не слишком четкий – но уж точно ничего похожего на нахального мальчишку со странной кожей и манерой говорить. И все же… Интересно, а что об Оссе думает Мира? Нравится ли он ей, или она осуждает дракончика за слишком длинный язык? Может, она посоветует Шину держаться от него подальше? Из самых добрых побуждений, как и всегда. Но в этом Шин точно не собирался ее слушать. В Оссе было что-то… правильное. Настоящее. И Шин знал, что примет его приглашение. Не завтра и не послезавтра, но – обязательно. И уже сейчас немного его предвкушал. Наверное, ему и правда стоило бы больше времени проводить с людьми. Общаться с такими же, как он, а не с этими странными, чуждыми, совершенно не понятными ему существами. Из людей Шину удалось сблизиться только с Мирой – так ведь и Мира не самый типичный представитель. А что ему мешает найти других? Для этого и нужно-то всего – выйти во двор и завязать беседу с каким-нибудь пареньком его лет. С девчонкой, конечно, не стоит – кто знает, как смотрит на такие вещи Дракон? Но сколько раз Шин видел из окна ребят, от безделья перекидывающихся мешочком с крупой или устраивающих веселые перебранки в тени у сарая. Просто подойти, сказать им «Привет», назвать имя… Пять минут придется почувствовать себя дураком, ну так не в первый же раз, а потом разговор польется почти без усилий. Что может случиться такого уж страшного? Они его унизят? Но после Луа его уже почти не задевают подобные штуки, до Луа дворовым мальчишкам – как до шпиля на замковой башне. Отвергнут – поищет других. Здесь сотни таких мальчишек. Ну, чего тебе стоит? Нет. Нельзя. Еще год назад было можно, еще год назад, оказавшись в новом месте, Шин завязал бы с десяток знакомств, не слишком задумываясь, для чего и как это делает. А теперь… Лучше уж драконы. Драконы – чужаки, их не жалко, если он что-нибудь вытворит, если снова, как тогда... Драконы… Шин привалился к стене и прикрыл глаза. А может, и это не была настоящая причина. Просто… о чем ему говорить с мальчишками? Что у них может быть общего, теперь, после всего что случилось? Там, во дворе, – другой мир. Мир обычных занятий и привычных проблем. Мир, в котором ему, Шину, больше нет места. Тогда где оно, подходящее для него место? Камни холодили спину, а хорошее настроение – редкий гость в последнее время – таяло, как утренний туман над рекой. Рунме бы ответил. То есть он уже отвечал – раньше, еще до того как Шин задался этим вопросом. «Наверху. В Драконьем гареме. Среди таких же». Странно, что Шин так часто возвращается к этому мыслями. Вроде бы уже пропустил через себя. Пережил. Отправил в прошлое. Рунме, с его поджатыми губами, с его презрительным взглядом и слишком резкими, размашистыми движениями – будто он пытается стряхнуть с себя что-то гадкое: клопа или паука с мохнатым раздутым брюшком. Рунме с его: «Маленький глупый мальчик. Слабак». А ведь это из-за него Шин так быстро проскакивал эти два этажа, когда бродил по замку. Не позволял себе взглянуть даже краем глаза, день за днем доказывал, что Рунме насчет него неправ. Смотри же: я не такой. Я бы в шлюховых хоромах не прижился. Гордо задирал голову и отворачивался, делая вид, что ему совершенно не интересно. Так старался убедить Рунме, что убедил даже себя. Но теперь… Может, хватит уже притворяться? Он ведь… Он ведь умирает от любопытства, и уже давно. Ловит случайно оброненные Мирой фразы, стыдясь, примеряет на себя. Воображает. Гарем – это важная часть замка, и особенно важная для него – ну же, давай, признай это наконец. Ты принадлежишь Луа, а не Рунме. И мнение Луа должно волновать тебя в первую очередь. Осторожные касания Луа, сочувственный голос Луа, тепло его кожи, настойчивость его губ… Почему бы и нет, решил Шин, выдыхая и прикусывая нижнюю губу – посильнее, едва не до крови. Раз он затеял сегодня это путешествие – отчего бы не продолжить его там? Просто посмотреть… одним глазком взглянуть, как они живут. Диковинные зверушки в ярмарочном шатре. Да, почему бы и нет. Это было подходящее слово – ярмарка. Не то чтобы, конечно, у Шина было в избытке образов для сравнения: он мало что успел повидать в своей деревне. Но эти яркие цвета… и щебет голосов, то и дело взрывающийся смешками… и ощущение праздника – не прекращающегося ни днем, ни ночью, ни на один день в году. Ярмарка, ни дать ни взять. Шин едва не сбежал в первые секунды, когда лестница вывела его сюда. Отпрянул, снова замер у стены, стараясь дышать глубоко и ровно. Замок был еще и таким. Для некоторых он был – таким. Для особенных. Для лучших… в этом своем деле. Шин презирал их всех и каждого в отдельности. Он заранее презирал себя – не успев даже снять штанов перед Драконом. Но, переступая с ноги на ногу на границе этого мира, чуть ли не на ступеньках, он жадно пил глазами каждую деталь. Каждую ворсинку ковра, устилавшего коридор – бежевого, пушистого, по которому непременно нужно ходить босиком, по щиколотку утопая в мягкой шерсти. Каждую красную, небесно-голубую или золотистую подушку, брошенную прямо тут же, на пол. Каждый столик, уставленный вазами с фруктами – бери то, до чего дотянется рука. Каждое зеркало. Каждую лампу на задрапированной стене. Здесь вообще не было дверей – только разноцветные занавеси в проемах. Некоторые раскрыты, будто приглашая заглянуть, стать гостем в покоях у их владельцев; другие плотно задернуты. Тяжелая ткань складками ложится на пол, не давая движению воздуха от чужих шагов потревожить уединение внутри. И все же… А как же звуки? Занавесям не справиться со звуками – ни с теми, что доносятся снаружи, ни с теми, что изнутри. Раздающимися, когда… Шин подумал об этом, и щеки как по команде обдало жаром. Дело было не в картинках, которые немедленно вспыхнули у него перед глазами – более яркие, чем сны или воспоминания: шелк (ведь шелк же?) простыней, капли пота на коже, суматошные, судорожные движения, невнятные стоны, вырывающиеся изо рта. Нет, в своих шатрах пусть делают, что хотят. При чем здесь он? Но в каждой из картинок Шин видел теперь себя. Беспомощного, раздетого, притиснутого к этим самым простыням. А еще… – Ищешь кого-то, птенчик? Шин вздрогнул и отступил на шаг. Девушка вынырнула из-под занавеси неожиданно – сама будто птица, взмахнув широкими рукавами платья. Платье было желтое, очень легкое и воздушное, а сама девушка – смуглая, темноволосая и темноглазая. И красивая. Шин сглотнул, мигом забыв, о чем думал до того. Когда-то, в детстве, ему казалась красивой мама: тяжело спадающая на грудь коса медового цвета, голубые глаза, которые достались и ему, нос с горбинкой, который – не достался. Потом – соседская Гайя с самыми длинными в мире ресницами и щиколотками, которые, казалось, можно обхватить двумя пальцами. И Уна. Уна, конечно, тоже была красивая. И все же – не так. У всех троих идеалов его детства были недостатки. Щербленный зуб, обломанные от работы ногти, шрам под левым глазом, тускловатые волосы, плосковатая (ну ладно, пусть просто пока не выросшая) грудь. Ни с кого из них не стали бы рисовать картины. Ни от кого из них не замирало дыхание. Они казались красивыми, потому что Шин их любил. В эту девушку можно было влюбиться за одну ее красоту. Так вот они какие – жители гарема. Те, кого выбирает себе Дракон. Прекрасные. Совершенные. Нисколько не похожие на Шина. И… это ведь для него хорошо? Если он и птенчик, то – воробушек, серый, пыльный и неприметный. Птица, на которую обратишь внимание, только если она вспорхнет прямо у тебя из-под ног, а забудешь быстрее, чем она долетит до ветки. Зачем он Дракону, когда рядом выводят трели такие вот… – Эй! – девушка рассмеялась и подошла ближе. – Как мне тебе помочь? Она почти коснулась его, и Шин снова попятился, почувствовав себя еще более неуютно, чем до того. – Я… Я уже ухожу. Он резко развернулся и быстро пошел вниз по ступенькам. Быстро, еще быстрее. Не переходить на бег, но… Невесомая ткань скользнула по руке Шина, обдала пряным и сладким запахом. Девушка вдруг обогнала его и преградила путь – может, и правда умеет летать? – Эй, ну постой же. Под ее взглядом Шин чувствовал себя маленьким. И совершенно никчемным. А пальцы девушки уже брали его за подбородок – почти Драконово движение – и – такие же теплые и мягкие – тянули вверх, нежно касаясь шеи. Тело среагировало, вспомнив о Луа: так, как во сне, и так, как Шину совершенно не хотелось. Он поморщился и убрал ее руки – поспешно, нервно, слишком сильно сжав тонкие запястья. Но девушка не обиделась. Продолжала смотреть с насмешливой улыбкой на губах. – Это же ты, правда? Тот мальчишка, из-за которого Луа совсем нас забросил? – Я… – Ты, ты. Ищешь комнату для себя? Луа наконец выпустил тебя из постели? – Я не… Щеки пылали – да сколько можно-то? Неужели крови в его теле совсем некуда больше деться? Шин попытался обойти девушку, но та тоже сделала шаг в сторону. Потом в другую, зеркаля его движение. И в третий раз. – А, так он до сих пор тебя не попробовал? Вот это да, птенчик. Кто бы мог подумать. Может, ты недостаточно его просил? Шин стиснул зубы. Для пробы оторвал ногу от ступеньки, но девушке еще не надоела игра. Ее стоп не было видно – интересно, они и правда босые? – но подол платья шевельнулся, готовый взметнуться в очередном па дурацкого танца. Она не даст мне пройти, понял Шин. Ни за что не даст, хотя он ей не нужен и вряд ли даже интересен. Просто развлечение. Для нее – почти невинное, для него… В груди у Шина клокотало – так ощутимо, что он потянулся ладонью под ребра. Нет. Ничего такого. Просто он и правда разозлился. – Прекрати! Хватит! – Наконец он сумел выдавить из себя хоть что-то осмысленное. Получилось резко, как плевок. Но по крайней мере, Шин ее не ударил. – Да, я подглядывал. Мне было интересно. Да, может быть, я тот самый мальчишка. Но я не собираюсь… – Ты и половины не увидел, высовывая шею из коридора. – Девушка опять прервала его, но уже другим тоном. Менее снисходительным? Или ему померещилось? – Я могу показать тебе. Просто чтобы ты знал. Если захочешь… – Не захочу, – сказал он тоже куда спокойнее. – Не говори нет тому, о чем не знаешь. Шин вдруг отвернулся. Вздохнул. Мира тоже так говорила, хоть и о другом. Впрочем… о другом ли? Они обсуждают сейчас комнаты – или нечто большее? Что-то, о чем Шин еще не знает, что-то с чем ему только предстоит познакомиться. «Не говори нет». Конечно, ей-то легко соглашаться, она ведь девушка! Девушка… Значит, Дракону совсем все равно, с кем спать? Сколько там, в гареме, мужчин? И мужчин ли вообще – или мальчиков вроде него? Птенчиков. Недоростков. Ни то, ни се. Даже бороды не отрастивших. Неужели они и правда все его… просили? И неужели… Голова шла кругом от мыслей и вопросов. Шин нервно переступил с ноги на ногу, подергал полу рубашки, пожевал губу. – Ладно, – сказал он. И все равно почти удивился тому, что сказал. – Покажи мне, что там внутри.