Cranberry fields forever

Мир то и дело идёт красноватой рябью и подёргивается. Поверх всех звуков, заглушая, неостановимо шуршат помехи. Иногда этот порошковый шорох взрывается бессвязными обрывками сообщений из Соцсети - слипшейся цифровой вермишелькой. От низкого гудения дросселей в галогеновых лампах мучительно чешется где-то внутри костей. Но я изо всех сил стараюсь фокусироваться на сидящем напротив меня технике, который профессионально-бесцветным тоном излагает суть дела: - Согласно условиям гарантийного обслуживания, мы готовы установить Вам новое НПО вместо искажённого вирусом. Но, к сожалению, текущая прошивка Вашего физического носителя не поддерживает актуальную версию НПО. А то НПО, которое установлено сейчас, давно снято с производства, мы не можем его восстановить. Когда Вы последний раз обновляли тело?.. Я с нежной ненавистью закусываю угол нижней губы, отчётливо понимая, насколько же сильно глючит сейчас моё НПО - нейропрограммное обеспечение. Хренов вирус, хренова моя идиотская самонадеянность. Понесла меня нелёгкая в Даркнет без дополнительного брандмауэра, вот и отгребаю теперь по полной... Халат техника такой белый, что мне больно на него смотреть. Где-то в сумраке по углам расцветают бензиновые астры зыбких, аморфных галлюцинаций. Архив памяти спустя пять минут молчания неохотно отрыгивает требуемую информацию: - У меня было плановое обновление под требования профессии. Пять лет тому назад. - Вы в курсе, что делать модификацию физического носителя необходимо хотя бы раз в два года? - без малейшей вопросительной интонации говорит техник, беря мою руку и подключаясь к системе через ИК-порт на правом запястье. Рука ощущается резиновой и удивительно гибкой. Мне приходится приложить усилие воли, чтобы не попробовать её согнуть под неестественным углом. А ещё большее усилие требуется, чтобы не укусить техника за стерильно-бесстрастное лицо, высосав его наглый глаз. Бесит неимоверно. - Профессиональная конфигурация тела "Генератор контента Соцсети", версия 5.0., - техник чуть заметно щурится под полупрозрачными очками. - Вы фрилансер? - Да! - отвечаю я чрезмерно резко. Мир вокруг затягивает пульсирующей красной сетью, а на правом глазу безо всяких очков самопроизвольно запускается новый клип Колбы Калия - "Гроздья гнева". Мысленные аплодисменты создателям виря - в чувстве юмора этим утыркам точно не откажешь. Техник сознательно остаётся в рамках стерильности, и это раздражает куда горячее, чем открытое презрение: - Те генераторы, что работают на Корпорацию, модифицируют тела под версию 8.0., это актуальный профессиональный стандарт. Вам тоже нужно обновиться. Я могу связаться сейчас с сервисным центром, чтобы Вас поставили на очередь. Стоимость составит три-к неткоинов или семь стеков крипты. В чём Вам будет удобнее провести оплату? - Я сам свяжусь, спасибо, - крошащимся, как старая материнка, голосом откликаюсь я. - Тогда я закрываю сессию. Обращайтесь после модификации физического носителя, мы установим Вам актуальное НПО. Пожалуйста, оцените работу техподдержки по шкале от ноля до десяти, где ноль... - У меня нет таких средств, - прерываю я вдруг, неожиданно для самого себя, округло-гладкую стандартную реплику техника. Во рту - вкус электролита, изображение двоится и дёргается, как картинка в доисторическом ламповом телевизоре. - Вы можете что-то сделать на текущей версии физического носителя, чтобы я мог хотя бы на минималках функционировать без угрозы обществу и самому себе? Мне потребуется время, чтобы собрать средства на модификацию. - Минутку, мне нужно посмотреть в Информатории, - техник замирает, только зрачки чуть пульсируют. Я сплетаю пальцы, рассматриваю их очень внимательно, удивляясь феномену ногтей. Зачем они вообще нужны? Может быть, следует выдрать этот глупый рудимент тех времён, когда людям нужно было обороняться от внешнего мира? Может... - Мы можем откатить всё до нулевых настроек, они защищены очень хорошо, вирус их не затронул, - отрывает меня от размышлений равнодушный голос техника. - Корректно заработают визуал, аудиоканалы и базовые нормы морали, восстановится коннект с Соцсетью и архивами. Но у Вас не будет функционировать эмоционально-аналитическая надстройка, также возможны перебои с обработкой и анализом некоторых физических ощущений. Естественно, за исключением критически важных для работы носителя. - Я согласен, - мой вздох оплавляет губы облачком соляной кислоты. - Где подписать? - Минуточку. Есть один нюанс. С таким НПО Вы не сможете полноценно выполнять свои обязанности генератора контента. Но мы готовы предоставить Вам соответствующую работу. У нас как раз сейчас открыто несколько вакансий чистильщиков. Оплата вполне приличная, так что примерно за полгода Вы сможете собрать необходимую сумму. Техник поднимает над переносицей очки. Спокойно, но очень внимательно смотрит мне в глаза. Его слова, припорошенные шумом помех, копошатся у меня внутри, и липкая тошнота пухнет в горле порцией адсорбента, вбирая в себя все связные мысли. Стать эмоциональным то ли скопцом, то ли слепцом само по себе несладко, но чистильщиком! Я смотрю на техника, которого дробит на битые пиксели, превращая в цветовой салат, этот хренов вирус. Я смотрю на свои руки с нелепыми наглыми ногтями. На заднем фоне невыносимо высокий бесполый голос поёт "Подключи на ключицы со мной безлимит - я взорву своё эго, как спелый салют; только я - пятьдесятдвухгерцовый кит, и количество слышащих равно нулю...". По моей левой щеке сползает стыдная капля, когда я говорю: - Я согласен. Где подписать?.. Спустя время я не особенно понимаю, почему изначально не пошёл в чистильщики - на полный соцпакет и достойную оплату труда. А занимался созданием развлекательных словесных конструкций, призванных скрасить сёрферам Соцсети время между важными делами, нерегулярно получая за это донаты - зачастую меньше прожиточного минимума. Работа чистильщика не слишком разнообразная, но она и не требует особенных усилий. Каждую смену я получаю реестр физических носителей, с которых потом дистанционно, специальной утилитой, удаляю всё - начиная от НПО и заканчивая центральным ядром личности, оставляя тело пустым и готовым под запись. Чаще всего встречаются искажённые ядра без возможности восстановления нормального функционала - начиная от жертв киберпреступности и заканчивая слишком смелыми экспериментами над своей системой. Бывают изначально некорректно сформированные ядра - в отличие от тел, даже сейчас в процессе их производства случаются ошибки и сбои. И бывают ядра личностей, которые были внесены в реестр решением Государства как опасные для социума и Сети, и поэтому подлежат полной утилизации. После работы я всегда иду выпить какао с маршмеллоу в маленькое кафе под каштаном. Реальная еда - это то, что я теперь могу себе позволить, поэтому я позволяю. Отключаю уведомления из Соцсети - хотя их почти нет. После перехода в чистильщики от меня все отписались. Я снимаю очки, расстёгиваю верхнюю пуговицу на рубашке. И сижу, глядя на резные листья каштанов. Несмотря на откат до нулевых настроек, моё НПО работает корректно. Я дышу легко, легко-легко. Маршмеллоу чуть прилипают к губам. Какао на вкус - тёплый вельвет. Я когда-нибудь перестану его пить? Или я буду пить его всегда? Рядом со мной обычно устраивается девушка с ником Джей. Она носит оверсайз и бусы из янтаря, всегда заказывает бамбл, и она работает чистильщиком почти три года. По мере совместного сидения под каштаном я узнаю, что у Джей нет ни одной модификации носителя, даже простенького встроенного сетевого модуля, потому что её родитель один был идейным противником цифровой революции. Вместо НПО у Джей нервная система, и вообще она... живорождённая. Когда Джей говорит это, у неё такое выражение лица, будто она сжимает в ладонях каштаны в кожуре. Я, как полагается, киваю, положив ладонь на её подрагивающие лопатки. Мои лёгкие слегка пощипывает. Словно просятся наружу какие-то слова, которые я должен произнести. Чтобы прошло, беру ещё какао. Джей признаётся, что ей очень тяжело даётся работа, но она превозмогает себя - это её единственный шанс накопить на модификацию носителя и поставить НПО, как у всех. - У тебя непременно получится. Наш работодатель исполняет свои обязательства, - в конце концов, говорю я. Джей отирает глаза запястьем и улыбается. Давно остывшее, забытое на ночь на уличном столике какао. И раскисшие в мутную пенку маршмеллоу. Когда я возвращаюсь домой после этого разговора, то набираю себе ванну погорячее и ставлю на реплей ту самую песню, которую случайно поймал в последний день вируса. Про кита 52 Герца. - Я больше не могу, - выкашливает из себя Джей одним зимним вечером. Мы сидим уже внутри кафе, и вязкую темноту снаружи разбавляют только тускло-золотистые диоды на пустых ветвях каштана. - Мне пришлось сегодня чистить ядро личности девушки, что попала в реестр за свои посты с честными рассказами о том, как Государство мастерски манипулирует общественным мнением при помощи генераторов контента в Соцсети. Она сама работала в одной из корпораций, и рискнула вскрыть правду, не в силах терпеть... Сегодня Джей вместо бамбл берёт двойной колд брю. Её пальцы все в свежих ссадинах. - Я завершила операцию, да. Но потом... разбила терминал. Кулаком в экран. Я не могу. Из моего рта едва не падает "Почему?..". Я машинально застёгиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Джей дрожит, стискивая в руках незримые каштаны в колючей кожуре. - Завтра же подам по собственному. И плевать на высокую оплату. Да я лучше в вебкам пойду, это и то... не такая грязь... - она поднимает голову и смотрит прямо в глаза. - Я не знаю... тебе, наверное, никогда не попадались такие ядра на удаление? Может быть, уволишься вместе со мной, пока ещё руки чистые? Вдвоём не пропадём как-нибудь. Я смотрю на свои руки. Обнимаю ладонями чашку с какао, отчётливо понимая - вот он, тот самый момент. Больше я никогда не буду пить этот тёплый вельвет. Маршмеллоу чуть липнут к нёбу. Потом снимаю с вешалки своё дорогое пальто, укутываюсь в него плотно-плотно, почти до хруста в побелевших костяшках пальцев, и выхожу из кафе. Тускло-золотистые диоды гирлянд еле уловимо пульсируют в темноте. Внутри звучит столь часто звучащий в эти полгода высокий бесполый голос: "Подключи на сердце со мной терминал - заплачу, чем захочешь за этот дар; только я - тугоплавящийся металл, и меня не берёт ни один радар...". Я продолжаю дышать. Моё НПО работает корректно. Спустя время со мной связывается мой куратор, чтобы уточнить, буду ли я продлевать контракт со службой чистильщиков. На моём счёте уже давно собрана необходимая для модификации носителя сумма, но я соглашаюсь на пролонгацию. После смены иду пить пахнущий промзоной визз в забегаловку на углу. Там кричаще яркий красный неон, гул голосов и гудение проводов по бетонным стенам. От визза в голове делается пусто и жарко, и высокий бесполый голос со своей песней о ките, барахтаясь, тонет в зыбучих раскалённых песках этой пустоты. Я не знаю контактов Джей - мы никогда не говорили в Соцсети. Но я точно знаю одно - если наши пути вновь пересекутся, первым, что я у неё спрошу, будет номер её расчётного счёта.