Признание в том, что она - та самая

Если Аста не ошибается, то они выехали за город. Девушка внимательно оглядела всех находившихся в машине. Все сидели как ни в чем не бывало, Машка мирно сопела на руках у Ландерса. Брюнетка не на шутку насторожилась. — Куда мы? — в непонимании спросила она. Никто даже не пошевелился, все, словно и не услышав ее вопрос, продолжили умиротворенно пребывать в собственных мирках. Девчонка глянула на Рихарда, который точно так же, не отреагировав, сидел и смотрел вперед. Между тем машина все больше отдалялась от города. «Ну вот, классно» — подумала она. — Я надеюсь, ничего не забыли? — громко спросил Кристиан. — Я лично все проверял, — Успокоил того Оливер, держа в руках те самые две сумки, которые Аста видела в руках у Тилля с Паулем возле Москвы-сити. — О чем вы? — не отступила брюнетка, навострив внимание на каждого. — Успокойся, главное — веди себя хорошо, — ответил ей Кристиан, — и бояться нас не надо, мы же твои кумиры. «Ну спасибо, успокоил» — пробубнила она в мыслях, с недоверием покосившись на клавишника. — Аста, ты веришь в Бога? — Внезапно спросил ее все это время молчавший Тилль. Глянув на вокалиста в зеркало, она сильнее напряглась от такого вопроса. — Да, — ответила девчонка, не отрывая взгляд от его отражения. Сам же Линдеманн, даже не моргая, только смотрел на дорогу, уверенно держа руками руль внедорожника. — А в сверхъестественное? — так же неожиданно задал вопрос и Оливер, с интересом изучая женственные черты ее лица. — Что? — не поняла она. Кристоф, до этого рывшийся в телефоне на переднем сидении, повернулся ко всем, одарив взглядом брюнетку, после переглянулся с Паулем и Кристианом. — Ну сверхъестественное, — повторил клавишник, — обряды там, колдовство. Брюнетка сглотнула, явно растерявшись. Оливер закатил глаза. — Да ладно тебе, просто скажи: веришь, не веришь. — Хмыкнул Кристоф, оперившись лицом о спинку сиденья и заинтересованно глядя на девушку. — Ну… — Аста почувствовала, как по телу пробегают холодные мурашки. — Как-то не приходилось… — Понятно, — произнес ударник, отвернувшись обратно на дорогу. Как только все замолчали, тишине в машине не дал повиснуть клавишник, указавший рукой в сторону, куда послушно свернул вокалист. Теперь им навстречу мелькали сплошные деревья, что окончательно перепугало брюнетку. — Что вы хотите сделать? — взволнованно спросила она. — Ничего, если вести себя нормально будешь, я уже говорил, — с нотками раздражения ответил Кристиан. Аста попыталась незаметно достать телефон и написать Ритке, но внезапно ее руки поймал Рихард, забрав гаджет себе. — Не надо, Аста, — так же как и все, на немецком, вполголоса произнес он. Машина остановилась, и брюнетка стала внутри паниковать. Если они не собираются, по словам Кристиана, ей вредить, то что они тогда хотят? Что же делать? Может, убежать? Все стали выходить из машины. Пауль, вышедший с Машей на руках и пропустив из машины бас-гитариста и клавишника, снова залез в кабину и, оставив спящую девчонку на сидении, спрыгнул на землю, захлопнув за собой дверь. — И нам пора, — сообщил Рихард, открыв дверь со своей стороны. — А Маша? — в полном непонимании спросила девчонка. — Не волнуйся, она крепко спит, — все так же спокойно произнес гитарист, заставляя фанатку спрыгнуть на землю, после чего оказался рядом, захлопнув за собой дверь. По телу брюнетки тут же пробежал холодок от прохладного ночного ветерка. Со всех сторон такая темень, что непонятно — закрыл глаза или еще пытаешься куда-то смотреть. Девушка стала впадать в отчаяние. Что же ее ждет? Неужели это ее любимые Rammstein? Единственным источником света были фары джипа, которые освещали путь куда-то, если Аста не ошибается, к ручью. Тем временем Кристиан не переставал наседать на Оливера: — Ты точно все проверил? — Да точно, точно! Ты задолбал! — вскипел гитарист, сунув клавишнику обе сумки, — на, сам проверь, раз такой умный! — Спокойно вам! Итак все нервничают, — рявкнул Тилль, достав что-то из бардачка машины, — вот он, если о нем так переживаешь, — захлопнув переднюю дверь, показал он другу черный кожаный чехол, в котором явно находилось что-то далеко не шуточное. То, что было у него в руках, по догадкам Асты, ее окончательно вогнало в отчаяние. Неужели это нож? Она стала отступать назад. В груди все сдавило, в горле образовался тяжкий ком, глаза прослезились, но все это уже не от радости в том, что она пребывает в компании кумиров, а от ужаса. — Куда-то собралась? — внезапно раздался рядом с ней родной голос, только вот его обладатель теперь не особо являлся чем-то прекраснейшим в глазах девушки, чего ей совсем не хотелось. — Плачешь? — заметил он блеснувшие на лице капельки, поймавшие на себе слабое отражение от фар, и услышал слабый всхлип. — Рихард, что это все значит?.. — дрожащим голосом прохныкала брюнетка. Мужчина, глубоко вздохнув, подошел к своей фанатке, которая все еще являлась таковой, и, крепко подхватив ее за плечи, сквозь ночную темноту вгляделся ей в такие темные как сама ночь глаза. — Послушай, это просто обряд… — Обряд?.. — повторила она последнее слово, внимательнее всматриваясь в его серо-зеленые глаза, не смотря на то, что разглядеть их было трудно в такой темноте. Что еще за обряд? Ей вспомнился их разговор на кухне, когда он спрашивал у нее про девственность. Она знала про такие обряды, для удачного завершения которых была необходима девственница, но обычно в таких случаях невинных девушек приносили в жертву. Это что же получается?! — Тебе он не принесет ничего плохого, поверь. Разве что то, как он будет проводиться, тебе не понравится. Но это очень поможет нам, а ты ведь любишь нас, так? Ты любишь меня? — рокер замолк, словно дожидаясь ответа от девчонки. — Да… — шмыгнув носом, едва слышно ответила она. Но на самом деле это был не ответ музыканту, это был признанный самой себе факт. — Рихард, веди ее за нами, — окликнул гитариста Линдеманн, последовав вперед всех в ту сторону, куда падал свет от машины. — Угонять, надеюсь, никто тачку не будет. — Мы с Кристофом выбрали место, где никто не шарится, тем более по ночам. — Двинувшись следом за вокалистом, пояснил Кристиан. Все, включая Рихарда с Астой, направились по нужному маршруту. Гитарист вел за собой брюнетку, чуть сдавив ее руку в своей, на всякий случай. — Вот здесь, точно, — остановился Тилль на просторном месте недалеко от ручья, освещенном растущей Луной, где вся группа могла уместиться, встав в широкий круг. — Тащи девчонку, — приказным тоном произнес мужчина, высвобождая нож из чехла, что заставило Асту снова впасть в истерику, только на этот раз уже более серьезную. Увидев острое опасное лезвие, блеснувшее в руках вокалиста, девчонка стала сопротивляться и хотела уже закричать, но вовремя сообразивший Круспе заткнул ей рот рукой, подтащив перепуганную брюнетку ближе к Линдеманну. Тем временем остальные участники группы старательно подготавливали все необходимое для обряда. Пауль принялся выводить ногой большой широкий круг на сырой земле, чтобы в него могли уместиться все присутствующие. Сердце в груди девушки стучало так, словно пыталось пробить грудную клетку. Она, позабыв все на свете, полными слез и широко раскрытыми перепуганными глазами уставилась на вокалиста, который спокойно разглядывал ее милое молодое личико, вертя в руке острый длинный, как оказалось, кинжал, а не нож. Хоть Рихард и успокоил ее ранее, сказав, что обряд не причинит ей вреда, но при виде этого лезвия, от которого, казалось, можно одним взглядом порезаться, она не в силах поверить мужчине на слово. Брюнетка с ужасом посмотрела на оружие, сглатывая очередной тяжкий ком. Его лезвие выглядело в волнистой форме, рукоять напоминала дьявольский рог. Уж у Асты-то, отчасти неравнодушной к недобрым изыскам, точно никаких сравнений более не возникает. Только сейчас ей вовсе не до подростковой банальности двадцать первого века. — Давайте музыку хоть включим, — предложил Кристоф, вернувшись к машине и, открыв переднюю дверь, нажал кнопку проигрывателя и добавил звук громче. Заиграла песня «Stein Um Stein». — Аста, это очень важно для нас, — прожигая ее взглядом, произнес Линдеманн, — как и предчувствовал Пауль еще до приезда в Москву, мы действительно встретили тебя, и упускать такую возможность нелепо. — Почему я… — полушепотом хныкнула девчонка, когда Рихард, удостоверившись, что она более-менее утихомирилась, освободил ей рот, но все еще продолжая крепко удерживать, не позволяя пошевелиться. — Ну, потому что ты!.. — разведя руками и выдвинув нижнюю губу вперед, хмыкнул вокалист. — Потому что ты, наша ненаглядная, такая невинная и ощущаемая своей теплой аурой за километр, все-таки, встретилась нам, да еще и в России. — Ты ее до смерти запугал уже! — встрял Ландерс, закончив с рисунком на земле. — Аста, не убьем мы тебя, нам необходимо провести обряд, который поможет нам сохранить свои внешние данные и внутреннее состояние здоровья. Для этого нам необходимо взять немного твоей крови и лишить тебя невинности. — Что? — недоуменно воскликнула Астория. — Скажи, Аста, — обратился к ней Линдеманн, ласково погладив по щеке, — ты ведь хочешь, чтобы твои кумиры, без деятельности которых ты не представляешь свою жизнь, были здоровы, в той же прекрасной форме, все так же продолжали радовать тебя, и не только тебя, но и миллионов таких же как ты, своей музыкой, своим существованием, не так ли? Девушка замолчала, вникая в сказанное мужчиной. Это что же получается, они искали ее давно? Или, может, она далеко не первая, кого они используют в таких целях? — Я вам нужна только для того, чтобы успешно продолжать карьеру? — охрипшим от слез голосом спросила она. — Нет, не подумай, — поспешил поправить ее догадки Тилль, помахав указательным пальцем, словно диктуя нравоучения, — успешная карьера — это лишь наша заслуга, к Сатане за такой помощью мы не обращались и не собираемся. Внутри все передернуло от такого заявления. Вот уж не ожидалось от Раммштайна! — А вот твоя молодая и здоровая кровь для Него вполне подойдет, чтобы даровать нам больше энергии и хорошей внешности на радость нашим фанатам, тебе, в конце концов, — откуда-то позади прозвучал голос Кристофа. — Или ты уже не наша фанатка?.. — Мы не только Сатану о помощи просим, вообще-то, — встрял и Оливер. — Господь позволит тебе остаться с тем, кого ты любишь. Когда уже было все готово для обряда, Астой снова стало что-то одолевать. Девушка стала пытаться вырваться из мертвой хватки Круспе, который снова заткнул ей рот рукой. Но она на этом не остановилась, принявшись душераздирающе мычать и из последних сил извиваться. — Итак, времени у нас не так много, так что нянькаться с ней более не будем. — Безоговорочно распорядился Тилль, взяв из рук Оливера хрустальный изящный стакан. — Руку, — попросил он, после чего Рихард исполнил просьбу, выставив ближе к вокалисту тонкую хрупкую ручонку девушки вперед. Держа в правой руке кинжал, а в левой прозрачный сосуд, Линдеманн возвел свои зеленые глаза на ночное небо. Его лицо осветилось серебристым сиянием растущей Луны, что придало ситуации больше пафоса и эпичности. Остальные рокеры встали в круг, в котором теперь, ближе к вокалисту, находился Рихард с Астой в руках. Пауль, доставший из сумки какой-то лист, принялся вычитывать речь, похожую на молитву, только не Небесам она предназначалась. Из машины доносилась песня «Moskau». — …взамен прими кровь невинной Астории. — Дочитал гитарист, после чего лезвие задело тонкую кожу на девичьей руке, высвобождая после себя алую полоску со сразу же скопившимися каплями в нескольких участках, которым стечь мимо не позволил вокалист, направив струйки горячей крови в хрустальный сосуд. Пауль в это время стал вычитывать что-то на непонятном языке. — Больше крови, — как можно тише сделал замечание Кристиан, стараясь лучше разглядеть со своего неудачного ракурса происходящее, которое заслонял собой Рихард. Асте было больно, было жутко неприятно, ибо Тилль порезал руку глубоко, чтобы вытекло больше крови. Она заплакала с новой силой, роняя слезы на руку Круспе. Брюнетка взвизгнула, но сделать это она смогла сдавленно из-за заткнувшей ей рот руки гитариста, когда Линдеманн, опустившись на одно колено, чтобы рука девчонки повисла, сдавил ее и из раны кровь стекла обильнее. — Когда ты ночью крепко спишь, — подпевал Тилль собственной песне. — …когда ты предо мной лежишь. Прекрасная песня, правда? Москва действительно похожа на старую, но такую красивую женщину. Такую развратную, но подпускающую меня к своим прекрасным формам лишь тогда, когда я плачу ей. И сейчас, впервые за всю историю Раммштайна, мы встретили россиянку, которая подарит нам часть своей прожитой молодости, что поможет нам блистать еще долгое время! Астория, спасибо тебе, я бы никогда не подумал, что у нас получится найти тебя! В конце концов стакан наполнился на одну свою четверть, учитывая еще и то, что сосуд достаточно широк. Астория прекратила пытаться сопротивляться, она даже всхлипывать перестала, когда увидела свою жертвенную кровь в прозрачном стакане. — Господи, отдай эту девственницу тому из нас, кого она полюбит, — с этими словами Ландерс исподлобья глянул на брюнетку, после перевел взгляд на Рихарда и, снова мимолетно глянув на лист, убрал его со словами: — Ну, или уже полюбила. После того, как можно было перейти к следующему этапу, Круспе, все еще удерживая девчонку, проследовал в середину круга. — Я не первая, кого ты так используете? — все еще переживая за свое будущее, спросила брюнетка. — Нет, но можешь стать последней. Только спокойно, не пугайся этих слов! — выставил руки вперед Кристиан, словно пытаясь предотвратить ими виртуальную волну горячей магмы. — Последней, в плане у Рихарда, которому ты будешь принадлежать, если окажешься той самой, которая удовлетворит его настолько, что он будет вынужден признать это. Впервые она по-настоящему попала в ситуацию, где действительно непонятно, как реагировать. Вот просто непонятно. — Ты первый, — подал Тилль стакан другу и тот, взяв его одной рукой, а другой продолжая удерживать Асту, только уже за локоть, сделал маленький глоток и передал его Оливеру. Далее, передавая сосуд по кругу, каждый, обмокнув палец, попробовал алую жидкость, пока он не вернулся к вокалисту, который повторил действие остальных, ну, кроме Рихарда. Резко замахнувшись, мужчина с особой жестокостью пустил хрустальный стакан в столб ближайшего дерева. Раздался звон тысячи окрашенных красным осколков, а оставшаяся в бывшем стакане кровь забрызгала собой древесный участок. Аста вздрогнула от такого резкого действия солиста группы. Так вот, как приносят в жертву кровь… Девчонка сделала попытку вырваться, но снова ничего не вышло из-за очередной крепкой хватки соло-гитариста, ну и, на всякий случай, заслонивших собой путь Кристиана и Оливера. — Не зли нас лучше, — предупредил клавишник. Рихард резко развернул к себе девчонку и, совсем ненадолго встретившись с ней взглядом, с припевом следующей песни «Amour», впился в девичьи губы, прижав ее к себе как можно крепче. Девушка еще ни разу в жизни не ощущала подобного внутри. Она смутилась до предела от взглядов остальных музыкантов, которые, в отличие от нее, ничуть не были смущены. Хабинова стала пытаться оттолкнуть мужчину, но это было абсолютно бесполезно. Круспе по-хозяйски блуждал языком во рту брюнетки, принявшись постепенно сквозь одежду руками изучать ее формы. Только не это. Неужели это должно произойти при всех? Она не может, нет! Теперь Астория просто вынуждена была сопротивляться. — Рихард… — отчаянно воскликнула она, когда тот нехотя оторвался от ее губ. — Аста, тихо, — шепнул гитарист, удерживая девчонку. Не медля больше, музыкант повалил ее на землю. Остальные, тем временем, образовав круг поровнее, словно тени стояли, смотря сверху вниз на происходящее. Аста хотела этого, и хочет до сих пор, но не такой ценой, не так. Где угодно и как, но только не так. И как Аста ни пыталась сопротивляться рокеру, ее тело подавалось ему. Его горячий язык вызывал миллионы мурашек чуть ли не по всему телу. — Аста, вспомни клип «Pussy», ведь ты наверняка его пересматривала по нескольку раз, в надежде полюбоваться на Рихарда, — словно святой отец произнес Тилль, соединив между собой пальцы обеих рук. Лунный свет падал на головы стоящих, что не позволяло девушке четко видеть лица кумиров. Она непроизвольно вдыхала запах Круспе, что тоже заставляло ее повиноваться. Гитарист снова целует ее в губы, но более нежно, чтобы не травмировать ей психику и не пугать грубыми движениями. Она ответила на поцелуй, но руки ее все еще слабо упирались ему в плечи. Сейчас брюнетка немного забылась, всматриваясь в глаза мужчины, чем он и воспользовался. Оторвавшись от ее губ, мужчина одной рукой завел ее руки над головой и, навалившись на брюнетку сверху, быстро расстегнул ей штаны и проник другой между ног. В голове Асты все настолько смешалось, что думать о чем-то просто не было сил. Она почувствовала легкое головокружение и, конечно же, возбуждение. Ей все еще стыдно. Тело стало переполняться томлением, воздуха стало мало. — Давай, Аста, ради нас, — чуть ли не рыкнул Рихард, в один момент сдернув с нее штаны, оголив стройные ножки. Ей было больно. Так больно, что она позабыла про всех, кто стоял над ними. Растущая Луна отразилась в ее темных глазах, из которых выступили капли слез. Медленные толчки рокера все больше заставляли впиваться ногтями в его черный плащ. — Расслабься, — приказал Круспе, ухватив рукой округлое бедро. Брюнетка стала терпеть, искусывая нижнюю губу. Она абсолютно перестала сопротивляться и всячески пытаться оттолкнуть от себя музыканта. Медленно боль стала отступать. До ее ушей уже доносилась песня Emigrate «New York City». Хабинова поняла, что с этого момента ее жизнь окончательно изменилась. Она поменяла картины пережитого прошлого на новое, что-то, чем она будет более удовлетворенной, в отличии от прежнего. С нее словно снялся устаревший слой. Еще ее наполнили осознание и полная уверенность в том, что она теперь часть мужчины, который долгое время был за чертой ее представлений. Она обняла его покрепче, проведя кончиком языка по черному ошейнику, который сопровождал его во многих клипах. Гитарист понял, что более сопротивлений не будет и принял позу сидя на коленях, прихватив девушку за бедра, и, скинув с себя плащ, оставаясь в черной рубашке, продолжил двигаться, с каждым толчком ощущая чертовски приятное наслаждение, которое постепенно стало одолевать и девушкой. Аста стала вдыхать прохладный лесной воздух, выдыхая его вместе со стонами, которые становились все более откровенными. Вспомнив, что они тут далеко не одни, брюнетка закрыла лицо руками, краснея от по-новому нахлынувшего смущения. Никто, кроме нее самой, ни капли не чувствовал неловкости, эта аура исходила от каждого. Она не хотела видеть, как они наблюдают за ней, как она непроизвольно выгибает спину от удовольствия, подается бедрами навстречу Круспе на их глазах. В голове стали мелькать кадры из клипа игравшей песни. Ей вспомнилось, когда она тихо сидела и любовалась его актерством в этом видео. Но все проносилось в голове, словно мелькающий вид за окном идущего на полном ходу поезда. Толчки рокера становились грубее, а его стоны доносились вперемешку с ее любимой музыкой. Оргазм накрыл брюнетку с головой. Она запрокинула голову, сжав правой рукой свои волосы, а пальцы левой зажав между зубами. Азарта придала очередная песня под названием «Keine lust». Рихард уперся одной рукой в землю, а другой рванул за ткань футболки, которая тут же порвалась от столь мощного движения. Теперь эта пара окунулась в полную сладкую негу наслаждения, забыв обо всем. Им явно было мало друг друга. Аста уцепилась одной рукой за ткань его рубашки на плече, сжав ее до предела, а ногтями другой царапала его руку, которой он придерживал ее за талию, ощущая крепкие мускулы под черной материей. Они захотели стать еще ближе друг к другу. Круспе поднял ее тело, прижав к себе, насаживая на свой член как можно глубже и, устроившись на коленях удобнее, прильнул ртом к открытой шее. Астория обхватила его шею руками, откинув голову назад и стала сама насаживаться на достоинство кумира, издавая стон за стоном. Пауль, стоявший над парой, словно тень вместе с остальными, глянул на Тилля, одним взглядом говоря, что так их коллега себя еще не вел ни с кем. Он был похож на дикого голодного зверя, такого жадного и ненасытного. Вокалист согласно моргнул, переведя взгляд обратно на происходящее. Песни сменяли друг друга одна за другой, а стоны продолжали заполнять лес. «Fuehre Mich», «Sehnsucht». Наконец Рихард в очередной раз ворвался в девичью промежность и в последний момент вышел, излившись на землю. — Надо же, успел. — Усмехнулся Кристоф. Гитарист оставил обессиленно лежавшую Асту на земле, откинувшись рядом и жадно хватая ртом воздух. — Рассвет собирается. — Посмотрел на часы Кристиан. — Ты неплохо справился. И она тоже. Аста, придя в себя, медленно натянула трусики, стараясь не смотреть на продолжавших стоять, словно тени, мужчин. Она постаралась хоть как-то вернуть порванной футболке прежний вид, чтобы закрыть ею хорошо видимый черный лиф, но это было безнадежно. Тем временем отдышавшийся Рихард, натянув обратно штаны, поднялся и, подобрав с земли свой плащ, подал его брюнетке, которая робко приняла вещь и поспешила накинуть на себя. — Ну, что скажешь? — выжидающе, как и все остальные, смотря на гитариста, спросил Линдеманн. Круспе смолчал, подняв голову вверх и посмотрел на растущую Луну. Немного погодя остальные музыканты повторили это действие и, словно заговоренные, прикрыли глаза, в мыслях отсчитывая время в обратном направлении. Десять, девять, восемь…. Астория вдруг почувствовала головокружение и слабость в ногах. Внезапно ею овладел приступ тошноты. Она едва не упала на колени и хотела было открыть рот, дабы высвободить все, что рвалось у нее изнутри. В глазах потемнело и, казалось, ее что-то подхватило и понесло куда-то в пропасть. …четыре, три, два… Все постепенно открыли глаза, вдыхая уже утренний воздух по-новому. Но по-новому — не как прежде. Это были абсолютно новые вдохи и выдохи. Именно Астория полностью изменила их состояние. Но особенно она изменила состояние Рихарда. Линдеманн, последним открывший глаза, подошел к фанатке, осматривая ее с ног до головы. Ее аура изменилась, как и состояние музыкантов. — Тебя не стошнило? — спросил он, взяв ее за подбородок и вглядевшись в темные глаза. Аста отрицательно помотала головой. Она так же, как и вокалист, сейчас рассматривала его, но более изумленно — мужчина стал выглядеть намного свежее. На лице стало меньше морщин, и аура стала чувствоваться более мощной, сильной. Неужели это все происходит на самом деле? Рихард лишь стоял и думал. Он словно вошел в транс, смотря непонятно куда. То, что мужчина ощутил с Асторией, он не ощущал более ни с кем. Получается, она полностью удовлетворила его? Ему сейчас хорошо, да еще, помимо всего, он чувствует себя моложе лет так на семнадцать. Он действительно выполнил свое предназначение перед коллективом, перед собой самим. Он посмотрел на девчонку, которая с интересом сейчас разглядывала каждого рокера и не сдержала улыбки — они все приняли более молодые облики! Конечно, на восемнадцать лет они не выглядели, как в сказках, но намного моложе — точно. Если подсчитать в общем — максимум тридцать пять. — Это Аста. — Уверенно произнес Оливер. — Никто больше не мог нам помочь измениться так, как помогла она. — А остальные, это сколько? — заинтересованно спросила брюнетка, подобрав с земли свои штаны. — У Пауля их было около восьми, и то, четыре из них сопротивлялись хуже тебя, а двоих и того стошнило. — Стошнило? — непроизвольно вспомнила она с этим словом то самое ощущение тошноты, но это было лишь ощущение. — Да, — скинул капюшон Кристиан, подойдя ближе к девушке, — Если девственницу, ну, после того, как ее лишили невинности, стошнит, то это значит, что она не способна помочь нам. Другие девушки могли сделать то же, что и ты, но их энергии не хватало настолько, насколько хватило твоей, Аста. — Смотря на нее в упор, объяснял мужчина. — Даже если у них и получалось неплохо, то есть Сатана принимал их кровь взамен на нашу выгоду, то ни одна не могла удовлетворить мужчину по-настоящему. — А еще у кого-нибудь были такие девушки? — Да. У меня было три, — по пальцам подсчитал Кристоф, — но одна из них солгала, что была девственницей, а еще одна напилась и хотела, чтобы мы ее отымели все разом. Аста вспрыснула смешок, тем временем Кристоф продолжил: — У Кристиана была одна, мы надеялись, что ему с ней очень понравилось, но это опроверглось. Душа, видите ли, у него к ней не легла, — укоризненно и сердито глянул он на клавишника, который взамен, поджав губы, демонстративно показал ему средний палец. — Но на самом деле она была еще и слаба собой и оказалась способна лишь доставить максимум полового удовольствия. У Оливера было четыре, но никто из них не удовлетворил его, хотя и получилось у них нас омолодить неплохо. У Рихарда нашего было одиннадцать девственниц, — от слов ударника Аста не сдержала удивления, — ты двенадцатая. Ну, у Тилля хер знает, он и сам со счета сбился. Вокалист, слушая разговор и сцепив руки за спиной, почесал затылок, в очередной раз задумавшись по поводу этого числа. — А что будет, если девушка удовлетворит кого-нибудь из вас до конца? — вникнув в пояснения ударника, задала очередной вопрос девушка. — На эту тему я читал молитву, когда Господь должен оставить ее с тем, кто обесчестил ее. Ты та, которая, можно сказать, подошла нам по всем параметрам, только не обижайся на эти слова, — усмехнулся Пауль, — ты сильная, ты приятная, особенно для мужчин. И так как влюблена в Рихарда, он и взял тебя. И так как ты сумела удовлетворить его, а я в этом не сомневаюсь, то теперь будешь принадлежать ему, и только ему, как написано в пророчестве. — То есть получается, что каждый и вас должен найти ту самую? — Ну, детка, это не так просто. — Печально развел руками Линдеманн. — Во-первых, просто девственницу хер найдешь в наше время, а во-вторых, думаешь, такие как ты чуть ли не каждый год встречаются? Мне вот попадались некоторые вроде тебя, но они не достигали того уровня, на каком ты. Это практически необъяснимо. — Я поняла. — Вот, — выставил указательный палец вокалист, — а другая бы стояла и мычала, что типа поняла, но на самом деле понятия бы не имела о значении моих слов. Аста усмехнулась. — А еще может быть, что кто-то у нас мало того, что своей сверх экспрессивностью быстро достает женщин, но и еще ненасытен, как хрен пойми что. — Буркнул Кристиан, направившись к машине и, смотря на поднявшего вверх бровь Тилля, развел руками. — А что, вполне может быть. — А ты завидуй молча, глист очкастый, — задрал нос кверху мужчина. Все направились к внедорожнику, из которого все еще играла музыка. Подпевая песне «Eifersucht», Оливер уселся за руль. Аста заглянула в машину и, увидев все ту же спящую Машу, ужаснулась. Как она могла забыть о ней? И… как она спала все это время под музыку, и более того, продолжает мирно сопеть, словно младенец! Все уселись в машину, Пауль, взяв все так же спящую блондинку на руки, остался на улице и, когда Кристоф с Кристианом залезли, устроился как всегда возле окна, осторожно устроив на коленях Машу. — Почему она все еще спит? — недоуменно поинтересовалась Аста, сидя на коленях Круспе. Кристоф, явно забывший о второй фанатке, глянул на объект вопроса и, вспомнив, махнул рукой со словами: — А-а, да я ей снотворное в виски подсыпал, когда мы с ней по переводчику у Абеларда общались. Внедорожник тронулся и, с горем-пополам выехав-таки на трассу, погнал в город. — Ну и дороги в России, не даром я многих встречал, которые Задорнова уважают за стеб над российскими чиновниками. — Не удержался от комментария Линдеманн. Когда джип остановился у сити, уже почти совсем расцвело, а Аста почувствовала, что просто не в состоянии переставлять ноги, чтобы добраться до дома. Все вышли из машины. — Сейчас отдохнешь в нашем хостеле, а потом я решу, что делать дальше. — Сказал ей Рихард, явно ставя перед фактом. — А Маша? — обеспокоенно спросила она. — Пауль положит ее на своей кровати. Не волнуйся за нее, ничего он ей не сделает. — Может, я лучше домой поеду? — неуверенно попыталась возразить она. Но ее никто не слушал. — Я договорюсь о дополнительных гостях, — сообщил Тилль, отправившись в отель раньше всех. Подумать только, она стоит и смотрит на Площадь Победы из окна хостела на сорок третьем этаже. Конечно, после того, что с ней случилось часом ранее, она уже мало чему удивляется. — Аста, вот все, что необходимо, можешь пойти и принять душ. — Подал ей комплект нужных вещей Рихард и указал на нужную дверь. Поблагодарив, брюнетка поспешила в указанное место и уже с нетерпением, скинув с себя одежду, встала под струи теплой воды, которая постепенно стала уносить с собой усталость и все накопленное напряжение. Она подставила лицо под миллионы капель, которые разбивались о ее кожу и, скапливаясь между собой, стекали вниз по нежному красивому телу. В голове стали мелькать кадры произошедшего. Его касания, взгляд, стоны. А эти поцелуи… Аста обхватила себя руками, пропуская по телу тысячу мурашек от воспоминаний. Он был лишь ее мечтами, очередным объектом обожания молодой любительницы музыки. И теперь она заполучила его наяву. Ведь заполучила? Можно считать и так. В любом случае она безумно счастлива, даже если это когда-либо закончится. Вытерев полотенцем капли с тела, она задержалась на своем отражении в зеркале, внимательно осматривая кожу на шее и плечах. Синяки, укусы, засосы. Что она скажет маме? — Блин… — одними губами выругалась девчонка, едва слышно фыркнув вслух. Вспомнив, что уже достаточно долгое время занимает ванную, брюнетка поспешила умыться и, накинув халатик, покинула комнату. — Не перестану удивляться женским стандартам, — сидя на мягком кресле около окна, усмехнулся Линдеманн, завидев вышедшую девушку, — такое ощущение, что вы там в душе вампиров призываете по два часа. — Прости, быстрее никогда не получается, — виновато улыбнулась она в ответ, вытерая влажные волосы, которые сейчас казались еще темнее, чем прежде. — Не парься, тут не единственная ванная комната. А ты сексуальнее с мокрыми волосами… — оперившись о подоконник с кружкой кофе в руке, прокомментировал Кристоф, оглядев ее с ног до головы. Аста слегка смутилась, но в ответ лишь улыбнулась и направилась к комнате Пауля, дабы убедиться, что с Машей все в порядке. — Тут двухместные кровати? — Аккуратно, чтобы не разбудить подругу, присела она на край кровати. — Ага. Круто же, — улыбнулся Пауль. — Кстати она скоро должна проснуться, кажется. ну, если это не такое сильное снотворное. — Представляю, как она офигеет, — усмехнулась брюнетка. — Даже не знаю к чему ты клонишь: к тому, что она офигеет от того, что уснула в машине или от того, что увидит меня рядом спящего, — скинув черную жилетку, усмехнулся Ландерс в ответ. Аста засмеялась, но тут же устало зевнула. Только сейчас она полностью прочувствовала, как сильно вымоталась за все это время. — Ты все еще не спишь? Как вообще глаза открытыми держать еще можешь? — с нотками изумления спросил внезапно появившийся Рихард. Хабинова поспешила удалиться и через пару минут уже обессиленно рухнула в кровать, почти что моментально отправившись в сонное царство. Спустя около пятнадцати минут, когда девушка крепко спала, в комнату зашел обновленный Круспе, причем обновленный — во всех смыслах сказанного. Мужчина подошел к спящей фанатке и, чуть склонившись, вгляделся в умиротворенное лицо. — Что ж, Аста, обряд успешен. — Шепотом произнес он, после, скинув с себя халат, улегся рядом. — Я нашел тебя. Значит, все идет как надо.