Только не умирай...

Нет, здесь Антон точно не останется — пронеслось у меня в голове, когда я увидел палату «общего содержания»: обшарпанные стены, старые пружинистые кровати, но самое ужасное — это другие пациенты: один из них выглядел как минимум бомжевато, да и по запаху можно было сделать некоторые выводы, на соседней от него койке лежал восьмидесятилетний старик, который явно был не в себе, на третьей койке сидел парень, обколотый синюшными тату. Я только на секунду представил в этом аду хрупкого и ослабленного Антона. Нет, здесь он точно лежать не будет. — Антон будет на домашнем лечении, — незамедлительно сообщил я врачу. — Хмм, ну что ж — это Ваш выбор, но будьте готовы к трудностям — Антон еще слаб. — Мы справимся, — уверенно сказал я. И откуда только у меня взялась эта уверенность?  — Тогда Вам нужно подписать кое-какие бумаги, я принесу их попозже. — Хорошо, ответил я и пошел в палату.

***

Где ты был? — спросил Антон сразу же после того, как я хлопнул дверью. По его обеспокоенному лицу было понятно, что он ждал меня. — Эй, ты чего разволновался-то? — я немного усмехнулся и присел рядом. Антон заерзал на кровати, скомкал одеяло в руках и, посмотрев мне прямо в глаза, сказал: — Я…я подумал, что ты ушел, что оставил меня одного… — он как будто не договорил. — Ну продолжай уж. Ты хотел сказать «как в тот раз»? Я не мог разобраться в своих чувствах в ту минуту: я вновь почувствовал свою вину за произошедшее, также мне было до боли жалко Антона, такого слабого и беспомощного, а еще…меня почему-то охватила невероятная злость, злость на лежащего передо мной человека — на Антона, ведь я был уверен до этого момента, что он начал доверять мне. Антон поднял одну бровь, выразительно посмотрел на меня и после глубокого вздоха сказал: — Какой же ты дурак, я хотел сказать, что не хочу, чтобы ты уходил. Он продолжал смотреть мне в глаза, ожидая моего ответа. Я же…я не знал, что ответить, вернее нет — знал, но боялся сказать, боялся пробить эту маску безразличия. Какой же я все-таки трус! — Никуда я от тебя не уйду. Я провожу здесь дни и ночи не из-за чувства вины, не из-за того, что приходится, потому что твоя мать не в силах — нет — я хочу быть здесь, хочу быть с тобой, хочу видеть твою улыбку, такую же как раньше, хочу держать тебя за руку, пока ты засыпаешь, а потом слушать твое равномерное дыхание. А когда я обнял тебя тогда, то не хотел отпускать, конечно, я не показал виду, ведь я ношу маску «пожизненного гомофоба», но поверь, в тот вечер сердце буквально раздирало меня из-за нахлынувших чувств, — вот что рвалось у меня из груди в тот момент, но я ответил лишь жалкое: — Да не боись, никуда я не денусь. Антон слегка нахмурился и отвел взгляд. Я был уверен — он хотел услышать первый вариант. Ответа не последовало, он лишь ухмыльнулся и опять поднял глаза. — Что? — я попытался изобразить недоумение на лице. — Когда ты прекратишь обманывать сам себя? Тебе не надоело? Я сидел с ошеломленным лицом, и мне было плевать, что таким образом выдаю свои чувства. Как… Как у него получилось так быстро раскусить мои переживания и мысли? — Ой, вот только не надо прикидываться, что ты не понимаешь, о чем я, — Антон слегка повысил голос, — ты знаешь, что я имею в виду. — Я знаю, просто я…я не могу… — Попов Арсений? — врач вошел в палату с документами в руках, — я принес Вам бумаги для подписи. Антон быстро переключил внимание с нашего разговора на папку, которую мне протягивал доктор. — Бумаги для подписи? Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — он недоуменно переводил взгляд с документов на врача, а потом остановил его на мне, — Арс? — У меня будешь долечиваться, я тебя в том «гадюшнике» не оставлю, ты бы видел, кто там лежит, — я взял бумаги и ручку у доктора и уже собирался ставить первую подпись, но длинные пальцы схватили мое запястье, а серо-зеленые глаза посмотрели на меня. — Арс, ты уверен, я же овощем еще месяц валяться буду? Я не ответил ему, а просто, высвободив запястье из его хватки, поставил подпись. Страниц было много, пунктов тоже: обязуюсь еженедельно привозить больного на медосмотр — подпись, обязуюсь выполнять все требования медсестры по уходу за больным — подпись, беру на себя полную ответственность за здоровье больного — подпись. — Я закончил, — сказал я, протягивая документы врачу. Он пробежал глазами все листы и, удостоверившись в правильности заполнения, сообщил: — Все верно, завтра утром за Вами приедет машина для транспортировки Антона. — Хорошо, спасибо, — поблагодарил я врача и повернулся к Антону. — Ну все, закончилась твоя больничная жизнь, — улыбнувшись, сказал я ему. — Черт, я поверить не могу, что ты согласился, — Антон как будто до сих пор не мог вникнуть в происходящее. — А что в этом такого? Я просто помогаю, мне кажется, помощь — это самое важное для тебя в данный момент. — Это — другое, для меня было удивительным даже то, что ты в больнице со мной сидишь, но к такому был точно не готов. Черт, Арс, я же буквально буду жить у тебя, с ума сойти! — Ну я подумал, что это — лучшее, что я могу для тебя сейчас сделать. — Не лучшее. Хочешь, чтобы мне стало лучше? — Конечно, — сказал я, не совсем понимая к чему клонит Антон. — Тогда иди сюда, — он расставил руки, приглашая меня к нему в объятья. Антон улыбался своей «фирменной», только в этот раз она была как-то шире, видимо, новость о переезде здорово на него повлияла. — Ааа, это обязательно? — Да, обязательно. Это будет лучшим, что ты можешь для меня сделать, — он слегка подвинулся ко мне, — ну давай же, это небольно. Я сдался. — Хорошо, все только для тебя, — сказал я и обнял Антона, совсем как в тот раз. Я почувствовал, как его руки несильно сжали мою футболку. Эмоции рвались наружу, а я всеми силами пытался их сдерживать. — Эй, Арс, ты чего дрожишь? — Антон слегка отстранился и посмотрел на меня. Я вновь посмотрел в эти бездонные глаза, потом взгляд переместился на губы Антона. Желание поцеловать его разгоралось все сильнее. Так, стоп! Я должен себя контролировать — Антон еще болеет. — Ничего, не обращай внимания, — я вновь притянул его к себе, только бы не видеть эти глаза и…губы. — Я знаю, о чем ты подумал, — Антон тихо сказал мне это в ухо, — ну ничего, я подожду, ведь я долго ждал того разговора в гримерке. Я ничего не ответил, но зато понял для себя — это все равно скоро случится, и постоянно убегать — глупо — не поможет. Я буду везде видеть эти серо-зеленые глаза, тонкие губы и небольшой шрам на щеке, видимо, последствие аварии. Постоянно слышать: «Я подожду…». Но сейчас я чувствую, как засыпаю, поэтому я отстраняюсь от Антона и пододвигаю соседнюю койку вплотную к этой. Уже засыпая, сквозь сон, я чувствую, как до моего лба дотрагивается рука, убирая спавшие пряди волос, а тихий голос Антона произносит: — Ты не представляешь, как я жду завтрашний день…