lost cause

      Стайлз похож на зомби. Скотт подвисает, вглядываясь в тёмные круги под глазами, легко считывает запах отчаяния и проглатывает его, наполняя внутренности чужой болью.       Если бы Стайлзу становилось от этого легче, господи; если бы. — Ты давно спал? — спрашивает, захлопывая крышку ноутбука, ловит пустой взгляд и насильно укладывает в кровать, щёлкая выключателем. Стайлз смотрит в потолок молча и это пугает; Скотт ловит горячими ладонями чужой холод, приковывая когда-то беспокойные руки к мягкости одеяла. — Ты меня пугаешь, — хмыкает Стилински, облизывая пересохшие губы. — Как ты меня пугаешь, — нервно смеётся МакКолл, качая головой. — Как ты меня. Стайлз усмехается, садясь в кровати, хлопает раскрытой ладонью между лопаток, а Скотту кажется, что ножом. Прямо в сердце. — Будешь что-нибудь? — спрашивает Стилински, подтягивая съехавшую с плеча футболку. — Нормальную жизнь? — приподнимает брови Скотт, включаясь в игру "давай сделаем вид, что всё в порядке". — Я бы тоже не отказался, — кивает Стилински, потирая шею. Жест вопит об обмане, но сердце ни на миг не сбивается с ритма.       МакКолл привычно проглатывает ложь, закидывая горстку чипсов в рот. ***       У Скотта — пьяная улыбка, пьяный вид, пьяный друг на плече. На секунду кажется, что Стайлз прежний, потому что тот растягивает губы в широкой улыбке, едва ли не падая на влажный асфальт, и Скотт пьяно хохочет, хватая за плечи. Алкоголь, смешанный с аконитом, дурманит и гонит кровь быстрее; это единственное объяснение тому, почему сердце сбивается с ритма, когда Стилински говорит: — Я, блядь, так устал, Скотти, — и утыкается в чужое плечо, сильно втягивая запах, будто это он из них двоих наполовину волк.       Будто это ему нужно что-то, чтобы держать себя в руках. — Тебе нужно поспать, бро, — едва ли не падает плашмя, путаясь в ногах, и Стайлз ржёт, тянет к земле, валит с ног и ржёт ещё сильнее. Скотт заезжает крепким кулаком в челюсть, пытаясь скинуть Стилински с себя, и тот опасно сужает глаза, ударяя в ответ. — Уёбок, — шипит он, поднимаясь на ноги и слегка пошатываясь. — Какой же ты уёбок, Скотти. МакКолл давится воздухом, вскакивает, будто весь алкоголь мигом выветрился, и встаёт напротив. — Идеальный, блядь, друг, — продолжает Стайлз, глядя зло и с такой ненавистью, что Скотту хочется отшатнуться, но он упорно делает шаг вперёд, сгребая в объятия и зажмуриваясь. Пульс Стайлза по-прежнему спокойный.       Сердце МакКолла делает кульбит. ***       Скотт сгребает на груди красную ткань, наматывает на кулаки, мерцает алой радужкой, рычит от бессилия: — Тебе что, совсем не страшно? Совсем ёбнутый? Стайлз спокойно разжимает чужие кулаки, смотрит на МакКолла и мимо, пожимает плечами, распрямляя мятую ткань и поворачивается спиной. Скотт сплёвывает под ноги, прикрывает глаза, успокаиваясь, а затем делает рывок, пробуя выступающие позвонки на вкус. Кожа отдаёт терпкой солью и табаком, горечью пережитого и безразличием. Скотт зажмуривается, осознавая: Стайлз похож не на зомби.       Стайлз похож на труп.