Путь одной кошки

Ужас и страх охватили Снежнокрылую. Первое время она, тяжело дыша, уставилась на окровавленное тело, но когда Серебро дёрнулась, то оцепенение прошло, и кошка кинулась к сестре. Склонившись над серебристой воительницей, она старательно вылизала мордочку кошки, чтобы та могла видеть. Удивительно, но на Гремящей Тропе после ужасного происшествия с Серебро всё затихло. Позади сестёр зашуршали кусты. Снежнокрылая повернула голову туда, и в следующий момент патруль, во главе которого стоял Львиный, вышел из зарослей. — Привет! — доброжелательно крикнул Снежнокрылой Львиный, но потом кот поперхнулся, увидев серую кошку на гремящей тропе. — Серебро! — протяжный, полный страха крик вырвался из глотки кота. Он оттолкнул Снежнокрылую и прижался к серебристой воительнице. — Она дышит… — прошептал кот, обрадованный надеждой на жизнь возлюбленной. А потом воитель встал, приходя в трезвое сознание. — Нужно быстрее отнести её в лагерь! Болотный подскочил к Серебро с одной стороны, а Львиный помог закинуть кошку на спину воину. Коричневый кот запыхтел, а потом пошёл прочь с места происшествия. Львиный взмахом хвоста подозвал к себе остальных Речных котов, и они устремились в обратный путь. Снежнокрылая медленно, на подгибающихся лапах, замыкала скорое шествие, изрядно отстав от основной группы. Она винила себя в случившемся и боялась летального исхода событий. Ей было страшно не только за сестру, но и из-за того, как теперь всё изменится. Как к ней теперь станут относиться в племени? Что скажет Львиный? Львиный… Ах, этот красивый, сильный воин, что любил её и её сестру, но выбрал Серебро, что он скажет? «Ничего хорошего», — помрачнела воительница. Ей не хотелось ухудшать отношения со своими соплеменниками, и особенно со Львиным. Она до сих пор любила его, хотя понимала, что ничего не выйдет. Но потерять былые ученические луны, потерять прежние отношения — пусть даже почти незаметную и лёгкую дружбу — казалось ужасным. И именно это пугало её, пусть и не так сильно, как состояние сестры. «Что я натворила! — убивалась кошка. — А что, если Серебро не справится? Что будет с Львиным? А с родителями? Со мной?..» Кто-то коснулся её, и углубившаяся в свои мрачные и тёмные мысли воительница вздрогнула от испуга. Она быстро повернула голову в сторону неизвестного, но перевела дух, увидев знакомую морду Голубоглазки. — Всё будет хорошо, — прошептала серая гладкошёрстная кошка, сочувственно всматриваясь в дрожащую фигурку Снежнокрылой. — Уже ничего, ничего, не будет хорошо, — покачала головой белая. — Львиному тоже сейчас нелегко, — заметила голубоглазая. — Но он держится, цепляясь за любую надежду. Он хочет, чтобы Серебро была счастлива, а поэтому будет стараться не потерять её. Но он тоже слаб, и ослаб из-за страха. И ему нужна поддержка близкого, доброго друга. После этих глубокомысленных слов кошка устремилась вперёд, поравнявшись с котами, а Снежнокрылая в полном одиночестве раздумывала над всей ситуацией. «Близкий и добрый друг? Неужели она имела в виду меня… Но мы больше не общаемся, смеем ли мы считаться друзьями? И примет ли после всего этого дружбу от меня Львиный?» Коты приблизились к лагерному острову. Осторожно перейдя ручей с Серебро на спине, Львиный первым влетел в лагерь. Сразу послышался шум, любопытные коты повылезали из палаток. — Мотылинка! Быстрее, быстрее! Серебро нужна помощь! — крикнул через весь лагерь золотой воин, аккуратно положив на колкий снег свою любимую. Королевы тревожно поглядывали из детской, придерживая своих котят. Шёпот пронёсся по рядам котов. А потом они осторожно стали подходить ближе. В палатке целительниц послышался шорох, а затем оттуда показалась голова Мотылинки. — Что случилось?! — встревожилась кошка. — Её сбило Чудище! — произнёс воин, и коты в страхе отшатнулись от него. Снежнокрылая стояла у входа в лагерь, не решаясь подходить ближе. Ей было стыдно. Расскажет ли Львиный, что она была с Серебро? Будут ли её осуждать, если всплывет страшная для неё правда? — Отнесите её ко мне, да побыстрее! — шикнула на оцепеневших котов Мотылинка, и те, подняв Серебро, двинулись за кошкой. Львиный хотел остаться с возлюбленной, но его, как и остальных, выставили наружу. Снежнокрылая склонила голову, расматривая свою грудку. Она тряслась от страха. Сейчас на неё посыпятся вопросы, уклониться от которых уже будет нельзя. — Львиный, как это случилось? — спокойный голос предводительницы донёсся до слуха кошки. Снежнокрылая подняла голову и устремила взор в центр лагеря, где вокруг предводительницы и воина расселись коты. Серебристая глава Речных котов спустилась со скал в лагере и остановилась перед испуганным воином. Сложно было бы сказать об её спокойствии, взглянув на её дёргавшиеся хвост, уши и усы, но всё же кошка прятала чувства, чтобы не сеять панику в племени. Золотой кот кивнул в знак уважения и приветствия Невидимой Звезде. — Я не знаю, — честно ответил он. — Когда я вышел на границу с племенем Теней, Серебро лежала на Гремящей Тропе, а Снежнокрылая склонилась над ней. Произошедшего я не видел. Снежнокрылая сглотнула. Предводительница повернула голову в её сторону и взмахом хвоста попросила подойти. Со страхом, на онемевших от ужаса лапах, белая села рядом с Невидимой Звездой. Камыш, успокоивший королев и стариков, присоединился к троице, окружённой Речными котами. Он внимательно посмотрел на Снежнокрылую, будто пытался так узнать, что произошло в тот роковой миг. От этого обжигающего, наполненного подозрением взгляда воительница вконец смутилась и резко отвернулась от глашатая. — Снежнокрылая, расскажи, что ты знаешь о случае с Серебро, — потребовала кошка. Снежнокрылая сморщилась, вспоминая, как увидела истекающую кровью сестру. Она сглотнула и, не разжимая глаз, отвернулась от публики. Кошка молчала, хоть и понимала, что это вызывало ещё большее недоверие со стороны соплеменников. Речные коты перешёптывались, то и дело поглядывая на белую кошку. Их взгляды обжигали шерсть воительницы, она чувствовала их на коже, и от этого её шубка топорщилась. — Она что, что-то скрывает? — тихо удивилась Буря. — Возможно… — таинственным тоном протянул Болотный. — Она сегодня будет вообще говорить? — прокряхтел один из старейшин. — Может быть, именно она толкнула Серебро под Чудовище?! — будто уже всё зная, обратилась шёпотом к соплеменникам Птицелапка. Тихий голос и переговоры за спиной заставляли Снежнокрылую нервничать ещё больше. Кошка тяжело дышала. Её уши внимательно вслушивались в гомон соплеменников. — Не говори ерунды, — шлёпнула ученицу по уху хвостом Пеплошёрстка. Защита подруги согрела сердце Снежнокрылой. Она улыбнулась, мысленно поблагодарив воительницу. — А Птицелапка дело говорит, — выкрикнул Соловей, и все вокруг замолчали, уставившись на воителя. Снежнокрылая обернулась, удивлённо посмотрев на кота. Тем временем Соловей, взмахнув пушистым хвостом, сделал пару шагов вперёд. Он обвёл глазами своих соплеменников, потом посмотрел на глашатая, который, в свою очередь, внимательно смотрел на него. Взгляд воина остановился на Снежнокрылой. — Снежнокрылая могла толкнуть Серебро под Чудовище, — твёрдо сказал коричневый воитель. — Зачем ей это делать? — спросил Буран, вставая на защиту бывшей ученицы. — Поразмысли хорошенько, Буран, — повернул морду к старшему воителю Соловей. — Она в последнее время была сильно зла на сестру, соответственно могла сделать ей пакость. Она хотела отомстить Серебро за то, что Львиный, — кот ненадолго замолк, — ушёл от неё. Все охнули, Снежнокрылая же замерла на месте. Взгляды соплеменников были обращены на неё и Львиного. Золотой воин уставился на Снежнокрылую с удивлением, а потом с зарождающимся подозрением. «Теперь все будут думать, что я специально толкнула Серебро под Чудище!» — ужаснулась кошка. — Бред, — зашипел Буран. Соловей и белый воитель встали друг против друга, распушив шерсть. Они шипели, их когти сияли на солнце. — Ты всегда защищаешь всех, Буран, но пора признать, что даже твоя бывшая ученица способна на зло, — прошипел коричневый воитель. — Успокойтесь! — вскрикнула Невидимая Звезда. Но её громкий голос не повлиял на часть племени. Кто-то продолжал шептаться, а кто-то с изумлением и ужасом смотрел на готовых подраться воителей. — Я сказала — хватит! Племя затихло, старшие воители отошли друг от друга, но продолжали прожигать взглядами мех противника. — Снежнокрылая, — предводительница повернулась к белой кошке. — Ты расскажешь, что произошло? Снежнокрылая опустила голову и вздохнула. Ей ничего не осталось, кроме как сказать правду — о том, что из-за ссоры, затеянной ею, Серебро угодила в ловушку. — Я… — кошка подняла голову и постаралась говорить увереннее. — Я не толкала Серебро нарочно. Мы пошли в лес охотиться, но Серебро завела разговор на… болезненную для меня тему… Мы поссорились, наговорили друг другу гадостей и разбежались. Но Серебро была… слишком расстроенной и бежала, куда глаза глядят, а потом… Кошка замолчала, зажмурившись. Нависла тишина. — Спасибо, — кивнула Невидимая Звезда, нарушив временное иллюзорное спокойствие Речных воинов. Она обернулась к племени и провозгласила: — Мы разобрались с этой бедой, и никто не смеет наговаривать на Снежнокрылую. Это был несчастный случай. А теперь вернитесь к своим обязанностям! Коты разошлись по кучкам, кто-то ушёл в палатку, кто-то продолжил свои дела, а Соловей возмущённо дёрнул усами, прежде чем отойти от Бурана. Было видно, что он не верит словам воительницы и теперь ещё не доверяет старшему воителю и презирает его. Бурый кот отошёл к серому Блудному и рыжему Огнесвету. Группа котов активно переговаривалась, кидая косые взгляды на Снежнокрылую и Бурана. Белый кот вздохнул и подошёл к Снежнокрылой. — Я верю тебе, — сказал он. — Не обращай внимания на них, если что, зови меня, я всегда рядом, чтобы помочь. Кот ушёл с главной поляны, а Снежнокрылая так и осталась сидеть в центре. Она опустила голову и прислушивалась к звукам. Коты всё ещё перешёптывались, и это не нравилось Снежнокрылой. Она была врагом в глазах соплеменников, сомнения и слухи уже делали ей плохую репутацию. — Ну, а ты чего сидишь? — кошка подпрыгнула, она и не заметила, как Камыш подкрался к ней сзади. — А? — Иди в охотничий патруль с Болотником и Голубоглазкой! — рассерженно напомнил глашатай, и кошка, кивнув, побежала к выходу из лагеря, где её дожидались соплеменники. Болотник прожигал её подозрительным и внимательным взглядом. Кошка нахмурилась и отвернулась. Кот был и так постоянно ворчащим, так теперь ещё и будет следить за каждым её шагом! Наконец они двинулись в путь. Снежнокрылая плелась в хвосте патруля, опустив голову, она и думать забыла об охоте. Очнулась кошка тогда, когда врезалась во что-то и упала вместе с кем-то в снег. — Эй! — недовольный голос соплеменницы прозвенел над её ухом, и белая поняла, что врезалась в Голубоглазку. Серая кошка поднялась и недовольно отряхнулась от снега, при этом обрызгав и так облепленную белым слоем воительницу. Снежнокрылая вздохнула и отряхнула шерсть, перед этим отойдя подальше, чтобы, не дай Звёздное племя, не обрызгать кого-либо ещё. Кошка даже не хотела смотреть в сторону соплеменников, ей было стыдно, и меньше всего хотелось встречаться взглядом с Болотником. — Давайте приступим к охоте, — медленно сказал Болотник, не отводя взора от Снежнокрылой. — Я пойду туда, — он взмахнул хвостом в сторону троп, ведущих к замёрзшему озеру, — а вы останетесь здесь. Кошки кивнули, и патрульные разбрелись. Голубоглазка быстро учуяла запах дичи и пошла по следу, а Снежнокрылая стояла на месте, пытаясь уловить хоть один запашок. Наверное, сегодня был не её день… Сначала она свалилась в пограничный ручей и создала проблемы патрульным, потом поссорилась с сестрой, причём Серебро из-за этого серьёзно пострадала. Затем подверглась негласной пытке, слушая подозрения соплеменников, встречаясь с ними взглядами, а теперь ещё и ко всему не может даже дичь выследить! Честно признаться, кошка чувствовала себя никому не нужной и бесполезной. Она не понимала, что происходит вокруг, будто была не здесь. Всё случившееся не укладывалось в её голове, и она постоянно отвлекалась на посторонние мысли. В воздухе она уловила наконец слабый запах воробья. Медленно, стараясь его не потерять, кошка двинулась по заснеженному перелеску. Долго ли, коротко ли, но она нашла воробушка, клевавшего семена под берёзкой. Дичь была маленькой и жалкой, но в суровую пору выбирать не приходится и ловить нужно всё, что попадётся. Кошка присела и, выждав момент, подкралась поближе. Когда она стала готовой, то прыгнула на воробья и прихлопнула его одним ударом лапы. Мелкая дичь свисала в её пасти, пока она несла её к месту встречи. Там она закопала его под деревом и принялась искать другие следы добычи. Тут к ней вышла Голубоглазка, из пасти которой свисал жирный голубь и мышь. Воительница облизнулась при виде пищи, ведь она с самого утра ничего не ела. Но пообедать не получится: не заслужила она этого, тем более, что Воинский Закон запрещает воину есть, если прежде он не накормит своё племя. За оставшееся время кошка ничего не смогла поймать, она спугнула две мыши и упустила из лап скворца. Голубоглазка пожелала ей удачи, но она не спасла кошку от возмущений Болотника. — Это всё?! — пришёл в недоумение Болотник, а после того, как узнал, скольких зверьков она упустила, кот закричал с ещё большей силой: — Как можно быть такой растяпой?! Ты воительница или барсук?! Как, по-твоему, племя выживет, если у нас кошки охотиться не умеют! Снежнокрылая прижала уши к голове. — Я не виновата, что мне не везёт… — пропищала она. Ей действительно было страшно ощущать гнев Болотника, особенно после всех подозрений и взглядов кота. — Ты говоришь, как безмозглая ученица, — прошипел раздражённый кот. — От тебя толку не больше, чем от малого котёнка! Это просто отговорка — лапы кривые у тебя, вот и всё! Ничего ты не умеешь, тебе нельзя находится на посту воительницы!!! Сам кот поймал довольно жирную белку и воробья, чем чрезвычайно гордился. В лагерь коты вернулись в полном молчании. Забросив свою жалкую дичь в кучу, Снежнокрылая направилась в палатку воителей. Ей хотелось скрыться подальше от глаз соплеменников. Когда она подходила к воинской палатке, то чуть не столкнулась с вылетающим оттуда Львиным. Кошка удивлённо проводила золотистого кота взглядом. — Куда это он? — пискнул какой-то голосок. Воительница посмотрела вниз и увидела белую кошечку — Белоноску. Дочь Чернушки с любопытством посмотрела в глаза Снежнокрылой. — Наверное, к Серебро, — ответила белая. — А зачем? Снежнокрылая прорычала про себя. Ей не хотелось говорить на эту тему, но надоедливая кошечка вытягивала каждое слово из воительницы чуть ли не когтями! — Эй! Белоноска, Снежнокрылая! — голубоглазая посмотрела в сторону говорившего. Им оказался брат Белоноски — Темнолобик. Котёнок спрыгнул с небольшого камушка рядом со скалой, где иногда проводились собрания, и подбежал к кошкам. — Давайте поиграем в охотничий патруль? — Ух ты! Давай! Можно, Снежнокрылая? — пискнула радостная Белоноска. — Ну-у… Я не знаю, — протянула кошка, мечтающая поспать в тишине. И как всегда на помощь ей пришла заботливая королева и мать озорников — Чернушка. — Белоноска, Темнолобик! Не мешайте Снежнокрылой, не видите, что она устала? — королева нахмурилась и сердито посмотрела на двух котят. Те прижали ушки и сжались в комочки. — Прости, мам, — пропищала Белоноска. — Ладно, давайте бегом в детскую! — сказала мать, и брат с сестрой кинулись наперегонки к палатке. Потом Чернушка посмотрела на Снежнокрылую. — У тебя всё в порядке? — Д-да… Вроде бы… — Не переживай, я уверена, что всё скоро образуется. Ты не виновата. Я тебе верю, — потом кошка улыбнулась. — Этих озорников уже надо выгонять из детской, им там стало тесно. Когда же Невидимая Звезда посвятит их в ученики? — Уверена, что в ближайшую луну! Они действительно уже большие, и их энергию надо направлять в другую сторону! — ответила Снежнокрылая. — Ладно. Удачи тебе! — кошка развернулась и направилась в детскую к своим котятам. Снежнокрылая вздохнула. Удача ей сейчас нужна, особенно в отношениях с соплеменниками. Воительница посмотрела на небо: солнце уходило с вершины своего величия, но всё еще высоко сияло в небосводе. Снежнокрылая отправилась проведать сестру. Кошка зашла в палатку целительницы. Там царил мрак. Увидев в дальнем углу подстилку с серебристой кошкой, она направилась в ту сторону. Над Серебро уже склонился Львиный, вылизывая шерсть возлюбленной. — Снежнокрылая? — услышав шаги, золотой воин обернулся и увидел белую гостью. Снежнокрылая кивнула и, прижав уши, подошла и села рядом. Львиный смотрел на еле дышущую кошку с печалью. — Мотылинка говорит, что есть шанс того, что она выживет, но он невелик. Сейчас холодно и еды почти нет: а ей нужен уход, тепло и побольше пищи, чтобы восстанавливать силы. — Мне жаль… Если бы не я, — прошептала кошка, сморщившись от боли в сердце. Как она могла такое допустить! — Не вини себя, это была случайность, — покачал головой воин. — Но это я, я не уследила за ней! — Серебро — воительница, и тоже должна следить за собой, ты не обязана опекать её. Во всем виновато то Чудовище, Снежнокрылая. — А я так не считаю, — печально вздохнула белая кошка и вышла из пещерки Мотылинки. Настроение воительницы было ужасным. Что случилось за эти Голые Деревья? Ничего хорошего! — Ты в порядке? — тихий и нежный голос прозвучал за спиной воительницы. Медлено обернувшись, она увидела серую, как её сестра, взрослую кошку. Сирень села рядом со Снежнокрылой и обняла дочку хвостом. — Соловей так плохо высказался о тебе. А некоторые наши его поддержали. Я и подумала, что тебе нужна поддержка. — Я в порядке… — прошептала Снежнокрылая. Поддержка матери, которая не общалась с детьми всё время ученичества, сейчас была ей нужна. — Просто. Я чувствую вину за этот случай. — Твоя сестра пострадала не из-за тебя, а из-за Чудовища, — ответила мать. — Я хочу, чтобы ты помнила, что ей нужна сила, чтобы выжить. Забота, любовь и поддержка близких должна помочь ей восстановить веру и силу. Ей нельзя переживать и нервничать, она не должна сдаваться. Ей нужно побороть боль! Ты поняла, Снежнокрылая? — Да, мама. Я постараюсь помочь Серебро, я буду охотиться и все свободное время быть рядом с ней! Самое главное, чтобы она меня простила… — Ты думаешь, что твоя сестра настолько глупа и жестока? Она не держит зла на тебя, ведь вы сёстры и всё равно помиритесь. И она явно думает так же, как и я: ты не виновата. Потом кошка поднялась и молча ушла в палатку воителей. Снежнокрылая ещё долго сидела, обдумывая слова матери. Почему она чувствует виноватой себя, хотя родные считают наоборот? Почему она заставляет себя страдать? Я это заслужила! Я сама виновата, что стала разговаривать с Серебро на больную тему, и что наорала на неё! Я должна так же пострадать… Я обязана извиниться перед сестрой, но я никогда не перестану корить себя за глупость!