Путь одной кошки

Снежнокрылая ворочалась на своей подстилке, бормоча какие-то непонятные фразы. Она дёргалась, кричала и стонала. Всем было понятно, что юная воительница страдает от кошмара. Воители терпеливо пытались заснуть, не обращая внимания на белую, хотя все её стоны их просто сводили с ума. Птичий лежал, зажмурившись и прижав уши к голове. Он пытался уснуть всю ночь, но ничего не выходило, ведь его подстилка была совсем близко к гнёздышку Снежнокрылой. Вдруг белая пятнистая кошка издала крик, полный страха, и перевернулась на другой бок в сторону соседского гнёздышка. Её шерсть стояла дыбом, клыки выглядывали из пасти, она вся измучилась этим страшным сном! Её лапы стукнули серого кота по лбу, тот распахнул глаза и отпрыгнул на край своего мохового гнёздышка, вздыбив шерсть и обнажив клыки. От негодования янтароглазый тихо зашипел на дёргавшуюся в судорогах кошку, но глашатай укоризненно посмотрел на него. Взгляд Камыша заставил кота затихнуть, но раздражение читалось в его движениях: уши дёргались, хвост нервно метался из стороны в сторону, а когти то вытягивались, то втягивались обратно в мягкую подушечку лапы. Раздражённо рыкнув, воин хмыкнул, смотря на буро-рыжего глашатая. — Почему нам её не разбудить? — спросил у Камыша серый воин. Глашатай вздохнул и сел, лизнув лапку и проведя ею за ухом. Не поворачивая головы в сторону воина, Камыш ответил: — Я уже говорил причину всем вам несколько раз. Нельзя научиться слушать? — протянул глашатай. Птичий подошёл к нему, взмахнув хвостом. Несколько воителей приподняли головы, некоторые дальше пытались заснуть. Серый воин сердито смотрел на умывающегося глашатая. — Но из-за этой дурёхи мы не можем уснуть! Как мы сегодня пойдём в патрули? — возмутился серый. Несколько котов поднялись и согласно закивали, поддерживая товарища. Бурый кот опустил поднятую лапу на землю и повернул голову в сторону воина. Его взгляд был твёрдым. Он обвёл глазами палатку, посмотрев на каждого кота, а потом снова вернулся к воину. — Она должна испытать эти кошмары, чтобы понять, виновата ли она. Она сама себя запугала и сама должна со всем справиться, — спокойно объяснил глашатай, а потом сурово посмотрел на всех воителей. — И вы не должны пытаться её переубедить, жалеть и прочее. Не общайтесь с ней на эту тему. Снежнокрылая должна сама всё исправить, ясно? И скажите это вашим оруженосцам! Коты закивали, но некоторые, как Соловей, недоверчиво смотрели на глашатая. Бурый воин встал и подошёл поближе к Камышу. — Да Камыш просто не хочет её будить, он засмотрелся, как она прекрасно спит! — усмехнулся воин, в наглую смотря на глашатая. Несколько котов засмеялись, а Камыш вздыбил шерсть и выгнул спину, исподлобья глядя на бурого. — Он же всегда уделяет ей особое внимание! — Замолчи! — Буран поднялся с места и сделал шаг в сторону зазнавшегося воителя. Он зашипел и сердито замахал своим пушистым хвостом. — Не говори ерунды! Снежнокрылой сейчас плохо, ты должен понять, что Камыш хочет ей только помочь, и это правильно, что она должна хоть что-то делать сама! — Да он просто по уши в неё влюблен, иначе зачем ему так внимательно следить за её кошмаром? За тем, как она елозит на подстилке? Он переживает за свою любимую! — усмехался Соловей. — А ты, Буран, сейчас подтвердил, что твоя бывшая ученица не самостоятельна! Камышу просто жалко смотреть на такую… — Хватит! — крикнул Камыш, выпустив когти. Глаза глашатая нервно дёргались. — Перестань, Соловей! Ты говоришь сейчас самую настоящую чушь! Снежнокрылой не нужна наша поддержка — она сделает из неё слабую кошку. Я говорю все на полном серьёзе, я хочу, чтобы вы выполнили мои указания! — кот выпрямился и в упор посмотрел в глаза старшего воина. — Ты и все здесь прекрасно знают, что… Кот замолк и поник. Его плечи опустились, шерсть пригладилась, а глаза погрустнели. Он вздохнул и, развернувшись, вышел из палатки. Соловей хмыкнул и лёг на свою подстилку. Коты зашептались. Буран вздохнул и печально покачал головой, а затем тоже вернулся на свое место. Все замолкли. — Ну вот, теперь он будет ходить целый день грустным! — тихо вздохнула Буря. Коты в палатке закивали, соглашаясь с воительницей. Голубоглазка, которая всё время лёжа слушала перепалку, дёрнула ухом и подняла голову. Старшая воительница посмотрела на всех котов, а потом остановила злобный взгляд на Соловье. — Соловей, тебе не стоило затрагивать эту тему. Ты ведь понимаешь, что племя ослабнет, если ослабнут его главы? Даже если плохо одному — плохо всему племени, — произнесла кошка, ни разу не отведя взора. За её спиной кто-то перешёптывался, кто-то соглашался и поддерживал серую. — Ты поступил, как подлый одиночка. Ты относишься к Камышу неуважительно. Неужели ты так не уважаешь всех нас, что готов погубить племя, ослабив его глашатая? Ты в своём уме, лисья морда? — последнюю фразу она произнесла громче, поставив упор на неё. Кошка смотрела на Соловья своими пронзительными голубыми глазами, её хвост метался по подстилке, а иногда кошка скалила клыки. Соловей слушал воительницу, не моргая и напряжённо. Потом, всё-таки моргнув, он обвил хвостом лапы и фыркнул. Потянувшись, воин зевнул и повернулся к Голубоглазке. — Я говорю то, что считаю. А нашему глашатаю самому бы не помешало стать сильнее. Давно пора забыть прошлое и жить в настоящем, — пожал плечами кот и устроился на своей подстилке поудобнее. — Лисий помёт, ты мышеголовый? Чему тебя учили твои родители? Ты что же, не уважаешь даже их? — прошипела кошка. — Они не говорили тебе, что иногда нужно не говорить то, что думаешь, дабы не испортить что-либо? Дурень пустоголовый! Ты же знаешь, что Камыш этого никогда не забудет! Тебе этого не дано понять? Ты сейчас позоришь честь котов, вырастивших тебя! После этих слов Соловей вскочил на лапы, распушившись и выпустив когти. Он взбесился. Его хвост метался из стороны в сторону, усы дёргались, глаза расширились, а из пасти вырывалось ярое шипение. Кот медленно, пригнувшись, подошёл к Голубоглазке. Буран и несколько воинов встали со своих гнёздышек и зашипели на товарища, не зная какой реакции ждать. Голубоглазка спокойно моргнула, лёжа на своей подстилке. Ей не было дела до гнева воина, а если она и боялась, то не показывала этого. Она взмахнула хвостом и укутала им лапы. Её глаза были непроницаемы: не поймешь, какое чувство они выражают. — Слушай сюда, блошиная шкура, мои родители одни из лучших котов в лесу. Если ты хоть раз что-то скажешь про них, то мало не покажется! — кот обвёл ненавистным взглядом всех воителей. — Я напомню вам всем, кем они являлись. Если вы что-то скажете о них плохое, ваша жалкая жизнь подойдёт к концу! Кот взмахнул хвостом, одарив кошку испепеляющим взглядом, и удалился. Коты зашептались. Буран подошёл к Голубоглазке и наклонил косматую голову к её морде. Кошка повернулась и посмотрела в глаза старшему воину. — Голубоглазка, зачем ты это сделала? Он же мог начать бой! — обеспокоенно пролепетал воин. Тут Снежнокрылая вскрикнула и встала. Её глаза были округлены от страха, а грудь быстро вздымалась и опускалась. Все коты повернули головы к юной воительнице. Когда пятнистая кошка увидела, что все смотрят на неё, то сглотнула. «Почему никто не спит?» — А-а-а… Что тут происходит? — спросила воительница. — Ничего особенного, — покачала головой Голубоглазка, а потом повернулась к Бурану. — Не переживай за меня. Я бы показала ему, кто тут опытнее. Я старше и сильней! А он ещё юн… — Соловей не юн, а ты не так сильна, — покачал головой Буран. — Я еще не стара! — воскликнула Голубоглазка и встала. Фыркнув, она вышла из палатки, бросив: — Нужно найти Камыша, коли все проснулись! Снежнокрылая моргнула. Она не имела представления о том, что тут произошло, пока ей снился страшный кошмар, пробиравший до мурашек. Кошка открыла было пасть, но заметила, что нет Львиного. «Он обычно всегда здесь и всегда присутствует на подобных разговорах!» — А где Львиный? — спросила она. — Он сегодня ночевал с Серебро в целительской. Он сильно переживает за неё, — сказал Буран, а потом подошёл к своей подстилке. — Надо бы заменить этот старый мох! Пойду узнаю у Мотылинки, есть ли у неё в запасе мох на подстилки! — и ушёл. Снежнокрылая встала на лапы. Сначала она чуть не упала из-за того, что от недавнего страха, который она испытала во сне, дрожали лапы. Успокоившись и найдя равновесие, кошка направилась к выходу. По пути она заметила, что некоторые коты отвернулись от неё, хмыкая. «Что происходит?» Выйдя в лагерь, она с удовольствием втянула в себя свежий воздух. Услышав топот лап, она повернула голову и увидела, как Голубоглазка возвращалась от пещеры предводительницы. Она спешила, но куда? Снежнокрылая повела ушами… ей было любопытно, что старшая воительница делала у Невидимой Звезды, и что сейчас будет. На удивление всех котов она запрыгнула на острые камни, торчащие у насыпи. «Там обычно сидит глашатай!» Коты переглянулись и зашептались. Болотник пригнулся к земле и зашипел от негодования. Все были шокированы происходящим. — Слушайте меня, коты Речного племени! — воскликнула Голубоглазка. Но никто не собирался утихать, все переговаривались и кричали, возмущаясь поступку воительницы. — Что она себе позволяет?! — возмутилась Птицелапка, выскочив из палатки оруженосцев. Она уселась рядом с Бурей и уставилась на Голубоглазку. Её шерсть топорщилась от гнева. — Успокойся, давай послушаем, что она скажет, — лизнув ученицу в макушку, проворковала её мать. Снежнокрылая удивлённо посмотрела на Голубоглазку, а потом пошла искать себе место рядом со скалой. К неё подошла Сирень и села рядышком. — Как думаешь, что будет? — поинтересовалась мать. — Не знаю, но надеюсь, что не плохие новости, — ответила Снежнокрылая. — Не думаю, что раз к нам обращается не глава племени, а старшая воительница, будут не плохие известия! — покачала головой серая воительница. Краем глаза кошка заметила отца, но он быстро подбежал к Болотнику и сел рядом с ним, где-то позади. Воительница расстроенно повела ухом. Она думала, что отец присоединится к ним, но Вепрь выбрал компанию из других котов. Из целительской выскочил Львиный, удивлённо подняв глаза вверх. Потом он кинулся к скале, а Мотылинка устроилась у входа в свою палатку. Королевы высунулись наружу, придерживая котят хвостами. — Успокойтесь, пожалуйста! — воскликнула Голубоглазка, когда все были в сборе. Но переговоры всё еще продолжались, и воительница повторила просьбу. — Тише, помолчите и дайте мне сказать! Медленно коты замолкли и устремили взгляды на неё. Та осмотрела собравшееся племя и начала свою речь. — Я встретила Камыша очень расстроенным. Он сказал, что сейчас ему нужно побыть одному. Он не собирается собирать патрули… — речь была прервана рёвом соплеменников. Они были возмущены, напуганы и раздражены. — Да дайте же ей договорить! — возмутилась Буря. Коты снова затихли, и рыжая кошка кивнула Голубоглазке. — Продолжай! — Невидимая Звезда велела мне побыть на его месте, пока тот не придёт в себя, — закончила кошка. Снежнокрылая открыла пасть от изумления. Почему Камыш резко сложил с себя обязанности глашатая? Что с ним происходит? Почему именно Голубоглазка обращается к ним? «Всё таки что-то произошло в палатке воителей, пока я спала!» — А почему это говоришь ты, а не Невидимая Звезда? — выкрикнул Болотник, скаля зубы. Снежнокрылая только сейчас заметила, что большинство котов недовольны решением Невидимой Звезды и не признают временную глашатаю. «Но почему?» — Невидимая Звезда очень устала и сказала, чтобы я сама пока всем распоряжалась, — ответила Голубоглазка, а потом добавила. — Ну, не всем-всем, конечно, а обязанностями глашатой. Вепрь встал с места и подошёл к скале. Его глаза были полны гнева. Снежнокрылая тревожно смотрела на отца. Что сейчас будет? Сирень подалась вперёд, удивлённо глядя на воина. Бело-чёрный кот запрыгнул на соседнюю скалу с Голуболазкой и прожёг её острым взглядом, но временная глашатая спокойно смотрела на него. — Я не поверю тебе, пока нам не скажет это наша предводительница! — воскликнул он. Коты внизу закивали и зашептались. Огнесвет подпрыгнул и провел когтистой лапой по воздуху. — Да, правильно! — выкрикнул он. — А где Камыш? Кто подтвердит твои слова? — Болотник пригнулся к земле и шипел. — Верно, Болотник! Найдём Камыша и сами все спросим! — поддержал Вепрь, спрыгивая со скалы. Несколько котов подбежали к нему, и отряд Речных направился к выходу из лагеря. Снежнокрылая вертела головой, удивлённо глядя на своих взбесившихся товарищей. — Стойте! — властный, громкий голос кошки, которую все ждали, разлетелся над поляной. Коты остановились и повернулись на зов. Предводительница Речного племени стояла на каменном спуске к её пещерке. Вепрь взмахнул хвостом, и отряд, который он собирался вести на поиски Камыша, сел на свои места. Снежнокрылая видела, как отец рад, что вмешалась предводительница. Невидимая Звезда сделала несколько шагов от своей палатки и оказалась внизу. Её лапы дрожали, а вид у кошки был слабым. Снежнокрылая краем глаза увидела Мотылинку, привставшую со своего места и тревожно смотревшую на кошку. — Я повторю вам всем лишь то, что до меня сказала Голубоглазка, — медленно провозгласила серебристая, обводя взглядом своё племя. — Голубоглазка замещает Камыша, и вы должны воспринимать её всерьёз. Камыш вскоре снова займёт своё место на посту глашатая, но лишь тогда, когда отойдёт. Коты зашептались, а потом разом закивали. — Тогда, — кошка повернулась к Голубоглазке, всё еще стоящей на скале. — Организуй патрули и следи за порядком. Я рассчитываю, что ты справишься с этим. — Я не подведу тебя, Невидимая Звезда! — кивнула Голубоглазка, а потом присоединилась к племени, взмахом хвоста подозвав к себе пару воинов. Предводительница отвернулась и медленно зашагала к палатке, но её нагнала Мотылинка и что-то зашептала на ухо, тревожно помахивая хвостом. Предводительница ответила отрицательным взмахом головы и опять направилась в палатку, но Мотылинка не унималась и остановила кошку. Снежнокрылая могла наблюдать целую вечность за ними, стараясь расслышать, о чём идет речь, и чего добивается Мотылинка, но от кошек её отвлек голос. — Снежнокрылая! — недовольно пробурчала за спиной воительницы временная глашатая. — А? — Пятнистая повернулась к серо-голубой кошке, вопросительно смотря на неё. Вид временной глашатой был серьезным, недовольным. — Ты меня слушаешь или нет?! — воскликнула недовольная кошка, а потом укоризненно посмотрела на устыдившуюся воительницу. Выдохнув, Голубоглазка повторила фразу, которую Снежнокрылая пропустила мимо ушей: — Ты сейчас же отправляешься с Малинкой к Ивушке и узнаешь, какая помощь ей нужна. Ясно? — Хорошо, — кивнула воительница, трусцой направляясь к палатке оруженосцев. Малинку она нашла умывающейся внутри. Похоже, кошка не выходила из палатки сегодня, поскольку на собрании она её не видела. — Малинка! — окликнула ученицу Снежнокрылая, войдя внутрь знакомой палатки учеников. Кошка вдрогнула и оторвалась от своего занятия, а потом медленно выдохнула, увидев соплеменницу. — Тебе что-то нужно? — лениво зевнула фавновая ученица. — Голубоглазка велела нам с тобой идти и помочь Ивушке! — Голубоглазка? — непонимающе переспросила кошечка. — Если бы ты не спала, как сурок, то знала бы уже, что Камыша заменяет Голубоглазка! — рыкнула Снежнокрылая, взмахнув хвостом. — Я не сурок! — обиженно прошипела Малинка и вышла из палатки, гордо подняв голову вверх. Снежнокрая только закатила глаза. Кошка посвятилась в ученики лишь четверть луны назад, а характер поменяла так быстро… Раньше её и в детской-то сложно было заметить, всегда была одна со своей матерью. А как стала ученицей, так сразу начала показывать свое «я»! «Хотя в детской она пробыла только луну! По крайней мере в нашей!» Малинка пришла через день после того, как Снежнокрылая стала воительницей. Она сказала, что её племя прогнало её, и Невидимая Звезда мигом приютила крошку. Выйдя вслед за ученицей, Снежнокрылая фыркнула. Малинка будто бы и не слышала о том, что ей сказала воительница, и сейчас просто ела рыбу у кучи с добычей, обмениваясь словами с ещё одной ученицей — Птицелапкой, которая, между прочим, скоро станет воительницей. Снежнокрылая с угрюмой мордой подошла к куче и шлёпнула фавновую хвостом по рту, которым она без конца болтала. Ученица выпустила когти и со злостью устремила взгляд на воительницу. — Эй! Что ты творишь? — А ты что тут делаешь? — съязвила кошка. — Болтаешь, но не ешь, а между тем у нас есть задание! Ты уже всё забыла? — Да помню, я, помню! Отстань! — кошка откусила кусок рыбы и наспех его проглотила, почти не жуя. Она снова обернулась к Птицелапке. — Так вот, я ему и говорю… — Ешь! — взбесилась Снежнокрылая. — Есть и болтать — вредно! Особенно в таком количестве! Ученица зашипела, но послушно доела свою рыбу и поднялась. Кивнув на прощанье подруге, она первая выскочила на поляну и побежала к палатке целителя. Снежнокрылая закатила глаза и пошла за несносной кошкой. Фавновая приветливо кивнула проходящей мимо Голубоглазке и скрылась в целительской. Вздохнув, Снежнокрылая задержалась рядом с временной глашатой. — Боже мой! Она такая несносная! — пожаловалась воительница. — Привыкай! — улыбнулась в ответ серо-голубая кошка. — Скоро же Совет? Думаешь, Невидимая Звезда развяжет скандал по поводу того, что её выгнали из племени Теней? — Да, через несколько дней Совет, а наша предводительница этого так не оставит, — кивнула кошка. — Ладно, иди за Малинкой. Снежнокрылая уныло поплелась в палатку целителя. Ей очень не хотелось терпеть ученицу, которая была очень гордой и заносчивой. Самодовольная кошка — истинная порода Теневых. Ну, что сказать, рождена была там, значит, такой характер и останется. Знать бы ещё, кто её родители, и с чего это Чернозвёзд прогнал малышку. Может, такая несносная особа что-то нарушила? Остаётся только ждать и надеяться на получение ответов на вопросы. А их у воительницы было много.

***

Все утро Снежнокрылая и Малинка пробыли в палатке целительницы. Они помогли Ивушке разобрать травы и сами узнали кое-что новое. Вообще с Ивушкой всегда было приятно вести разговор. В то время, пока кошки разбирали травы, успела проснуться Серебро. Она, тяжело дыша, медленно приподняла голову, но мигом уронила её обратно. Было видно, что сил у бедняги совсем не было. Серебристая тихо позвала Львиного, но того не было в палатке. Он совсем недавно ушёл по просьбе Голубоглазки. Временная глашатая поставила его в патруль, поэтому коту пришлось повиноваться. Когда Серебро очнулась, то Ивушка мигом кинулась к ней, поглаживая хвостом по её макушке и изредко ласково вылизывая колтуны в её шерсти. Тогда Снежнокрылая с тревогой замерла и с сочувствием уставилась на сестру. Такая поникшая и слабая Серебро не была похожа на себя прежнюю, и боль в сердце воительницы завыла с новой силой. Но страх сковывал её дух. Она боялась подойти к сестре, она не знала, что делать. На удивление воительницы вредная Малинка вмиг изменилась. Она подтолкнула её в сторону подстилки Серебро и фыркнула. Её недовольная морда поначалу удивила тревожную Снежнокрылую, но слова, которые тогда произнесла кошечка, эхом прозвенели в ушах: «Иди! Ты её сестра, ей нужна твоя поддержка! Ивушка станет для неё вскоре роднее, чем ты! Чего ты ждёшь?!» Сглотнув, кошка всё-таки переборола себя и медленно подошла к Серебро. Закрытые глаза и тяжёлое дыхание лишь испугали её, но она всё-таки медленно опустилась на пол и дотронулась макушкой до шерсти своей сестры. Такая же густая и длинная, мягкая на ощупь и родная… Медленно воительница вылизывала шерсть Серебро, но та не открывала глаза, снова провалившись в сон. В это время Ивушка завозилась в кладовке, а потом принесла какие-то травы. Снежнокрылая тяжко вздохнула, но по просьбе юной целительницы всё же отошла к горстке трав. Она не хотела мешать Ивушке в её работе, да и страдать тоже. Стоило ей увидеть Серебро в таком состоянии, как сердце бешено застучало в груди, а из глаз покатились слёзы. И сейчас уже наступил полдень. Кошка вздохнула, копнув лапой снег. Снежнокрылая сидела на пороге воинской, устало глядя по сторонам. Но всё же ей хотелось развеять ту обстановку, которая поселилась в её сердце. Снежнокрылая до сих пор винила себя… «Она не простит меня, да и не заслуживаю я прощенья…» Краем глаза кошка заметила Львиного, который с дроздом в пасти спешил в палатку Мотылинки и Ивушки. Она зажмурилась, вздохнула и открыла печальные глаза. Снежнокрылая только сейчас поняла, что совсем эгоистична. Она не позаботилась даже о том, как питается Серебро. Она думала только о себе. «Я глупая, глупая. Почему я не могу простить её? Она же пыталась извиниться. Я. Я эгоистка! Если бы я простила её, то ничего бы не было, но я думаю только о себе и своём счастье…»