Весы Фемиды

Наше время. Зверополис

      — У вас 24 часа, мисс Хоппс, и ни часом больше. Советую не терять времени даром: нынче оно на вес золота для всех нас.       Росомаха с седеющей мордой, с ног до головы облаченный в черную походную одежду, сбросил вызов и окинул своего пленника колючим пристальным взглядом.       — Ну что, Никки. Теперь у нас будет время поболтать о делах наших скорбных.       — Уверен, у тебя много вопросов… Жан, — глухо ответил Ник, глядя куда угодно, но только не в глаза стоящего напротив него зверя.       — На самом деле, только один.       Вокруг одинокой, висящей под потолком на проводе лампочки вились мошки и мотыльки, привлеченные мертвым электрическим светом, и в редкие мгновения тишины было слышно, как они трепещут своими маленькими крылышками — неслышные по отдельности взмахи вместе сливались в неясный шум.       Верэн, никуда не торопясь, взял у стены еще один стул и поставил его задом наперед, напротив сидящего со скованными лапами Ника. После чего уселся, положив локти на спинку, и оказался почти нос к носу с ним — на расстоянии вытянутой лапы.       — Что тебе пообещали КСС за жизнь Энди? Деньги? Или, может, сохранили твою? За то, что ты нажмешь на курок…       Морда Ника исказилась, ноздри расширились, а зубы сжались. Всего несколько мгновений он боролся с нахлынувшей злобой, после чего процедил:       — Я не убивал Энди Хвостовица.       — Я видел тебя над его телом, паскуда! — Верэн с короткого замаха влепил Нику мощную пощечину тыльной стороной ладони. Удар вышел сильным, отчего лис мотнул головой, и со стоном выдохнул секунду спустя.       — Я… не убивал… Энди…       — Да неужели?! Тогда кто в него стрелял?       — Тот лев, — Ник поморщился, вспоминая события пятилетней давности, и, сплюнув кровь, продолжил: — кажется, его звали Ш… Шах-х…       — Шахур? Лидер радикальной группировки «Клыки свободной саванны», — услужливо подсказал Верэн, — состоящей из хищников, мечтающих, чтобы все было как в старые-добрые времена: власть сильного над слабым, свобода, равенство, блядство, и мясное жаркое из травоядных на завтрак, обед и ужин. С чего мне тебе верить? Удобно все свалить на злого-презлого террориста, а самому остаться чистеньким, а, Уайлд?       Ник нахмурился сильнее прежнего.       — Мне нет смысла лгать — вы сами нашли меня, вы просили моей помощи тогда. Разве не за ним вы гонялись? И… подожди… был ведь всё разговор про какого-то Шубу-Дубу, или как его там…       — Абу Ади. Да, эта слепая старая сволочь возглавляла «Клыки свободной саванны» многие годы, но, — Верэн невесело усмехнулся, — мразь сдохла еще до того, как я об этом узнал. И, конечно же, сразу нашелся желающий его заменить. Этот… Шахур, как он сам себя называет. Думаю, это не настоящее его имя.       Верэн достал из нагрудного кармана небольшую сигариллу и металлическую бензиновую зажигалку с гравировкой. Все так же глядя на Ника, он не торопясь сунул сигариллу в зубы, щелкнул зажигалкой и прикурил, попыхивая и пуская струйки насыщенного табачного дыма. Наконец, когда сигарилла была раскурена, он защелкнул зажигалку и вернул ее в карман, после чего смачно затянулся и выпустил весь дым в морду Нику. Тот дернулся и, прищурившись, кашлянул несколько раз. Стоящий чуть в стороне Тимберхайд как бы невзначай, якобы решив размять лапы, отошел еще немного дальше от раздражающего запаха.       — Вы вроде упоминали, что Абу Ади был ликвидирован, — бросила пума, так же стоящая неподалеку вместе с еще одним членом группы захвата, рысью по имени Бруно. — Я подумала, что именно вы стояли за этим.       — Судя по всему — да, ликвидирован, а иными словами — убит. И нет, судя по всему — своими же.       Пума с волком переглянулись.       Верэн поглядел на них, после чего произнес:       — Что ж, есть резон обрисовать вам всю картину, а не только ее часть. И пока мисс Хоппс ищет способ достать то, что нам так нужно, можно устроить вечер воспоминаний. А, Ник? Как думаешь? Просветим молодых бойцов по поводу всей той херни, в которую они согласились ввязаться?       Ник лишь молча, насупившись, глядел на Верэна, аккуратно трогая кончиком языка разбитую губу.       — Что ж, сочту это за согласие, — Жан-Франсуа ловко перекинул сигариллу из одного уголка пасти в другой. — И, раз уж ты сегодня неразговорчив, первым начну я.       Верэн чуть развернулся в сторону агентов.       — Кажется, начало я вам уже рассказывал… Одиннадцать лет назад попала в засаду и была уничтожена практически вся спецгруппа Комитета безопасности, за исключением меня и еще трех агентов, а также гражданских техников. Засаду, как я тогда полагал, устроил Абу Ади. Ну, а дальше, почти год я был в вынужденном «отпуске». Главы комитета на пару с министром МВД весь этот год мололи языками, решая, нужно ли восстанавливать группу — и нужно ли восстанавливать меня в прежней должности. Все это время я был отрезан почти от любой информации относительно КСС, ведь мой допуск был так же «заморожен». Те крохи, что я получал от друзей в конторе, говорили только об одном — «Клыки» бьются в агонии, трепыхаясь в своей саванне: оставшиеся полевые командиры устроили грызню между собой. Перестрелки между отрядами за право руководить тем сшитым из кусков монстром, что породил Абу Ади, стали нормой. Похоже, ни до одного из них не доходило, что всю эту разномастную братию мог сдержать только он. А потом случилось интересное: часть этих грызущихся между собой отрядов стала объединяться и сливаться в более крупные группировки.       — Кто-то их координировал, так? — Тимберхайд, до этого разглядывавший когти на своих задних лапах, поднял взгляд на майора.       Верэн кивнул, и чуть повел лапой с сигариллой, оставляя в воздухе замысловатую дымную «змейку».       — Вся «шутка», которая тогда просто сводила меня с ума, состояла в том, что сам Абу Ади нигде больше не появлялся. Ни в видеообращениях к своим последователям, которые он так любил делать и распространять; ни в редких сводках нашей агентуры; ни на собраниях тех, кто был ему еще верен. Нигде! При том, что я был убежден — он улетел на том вертолете, прямо перед взрывом.       — Почему же вы решили, что он был на борту вертолета, если доказательств этого у вас не было? — подал голос рысь.       — Правильный вопрос, Мехмайер. Я решил так потому, что в одном — и только в одном — городе на территории влияния КСС не было перестрелок и никаких иных попыток передела власти. В городе, откуда всё началось. Родной город Абу Ади.       — И вы решили, что Абу Ади там? Прячется в своем собственном доме?       — Именно так, лейтенант, — Верэн вновь затянулся табачным дымом и разочарованно покачал головой. — Как же я был неправ…

* * *

8 лет до основных событий… Около 20 миль от поселения Уджау, Саванлэнд; территория вне юрисдикции Содружества зверей

      Стрекот лопастей сливался с гулом двигателя, и вся эта какофония за время полета наверняка бы убила слух на ближайший час или даже больше, если бы не специальные вертолетные наушники с микрофоном. Каждый в вертолете был экипирован ими для защиты слуха и для общения — разумнее использовать внутреннюю радиосвязь, чем перекрикиваться через весь салон, рискуя оказаться неуслышанным.       Верэн наблюдал в иллюминатор, как там, внизу, тень от летучей машины, падая на землю, словно резвый сайгак прыгает вверх и вниз на неровностях ландшафта. Изгибается, изламывается, то и дело совсем будто бы пропадая из виду и вновь выскакивая и демонстрируя себя. В этом было что-то завораживающее.       Он вновь задумался о последнем разговоре с Энди…       «Я уже не ребенок, Жан, — говорил он. — Ты можешь мне доверять. Пускай у меня нет вашей хваленой боевой закалки, но я не зря все эти годы тренировался. Я готовился специально! Не смей снова оставлять меня за спиной, будто щенка!»       Странное дело — Верэн хотел сказать «да». Он верил, что Энди справится с любым поручением, какое бы ни пришлось выполнять. Но он решил, что пока еще слишком рано. Он даст Энди шанс, обязательно даст, но не сейчас: слишком опасно. Он уже потерял стольких своих «братьев» — не хватало потерять еще и «сына».       Жан отказал, как обычно — коротко и сухо. Само собой, Энди обиделся. Разозлился. Рыкнул что-то, развернулся и выскочил, хлопнув дверью. «Мальчишки… Молодая кровь — горячая кровь» — мелькнуло в голове Верэна. Наверное, на месте Энди он чувствовал бы то же самое.       Он невольно бросил взгляд на своих спутников: эти-то как раз уже давным-давно переступили порог становления юношей мужчинами.       Филип Хорнтон был «окольцован» еще в молодости, став примерным отцом четырех дочерей, и того гляди, скоро станет дедом.       Эйб Гатсли всего год как женился второй раз — первая жена, нарожав ему ораву детишек, решила, что его работа губит семью, собрала вещи и уехала к родителям в пригород. Обсуждение этого события самим Абрахамом и его товарищами так и не дало единогласного мнения, что же на самом деле разрушило его первый брак — его работа, его жена или его специфическое чувство юмора.       Миша уже 9 лет как вдовец. Его супруга погибла в «инциденте в метро», как тогда окрестили его СМИ — теракте, унесшем жизни еще 19 зверей, в том числе и родителей Энди Хвостовица. Именно тот день стал «черным днем рождения» спецгруппы — ответа Комитета на угрозу вероятных новых атак. Буров остался один, с малолетней дочерью на лапах, и так и не пытался снова устроить свою личную жизнь — слишком тяжело он перенес утрату.       И сам Жан-Франсуа Верэн — как был одиночкой по жизни, так и остался, не считая того, что практически стал вторым отцом для Энди, отчасти вынужденно, отчасти — из чувства долга и товарищества перед своим давним другом. Впрочем, может и нереализованные «родительские чувства» сыграли свою роль, но в этом он не хотел признаваться даже самому себе.       Все они были, словно одна большая семья — столько лет они знали друг друга, многие еще до спецгруппы. Когда-нибудь — и Жан готов был дать лапу на отсечение, что это время пролетит быстро — и эти «абрикосы» начнут превращаться в «урюк»… Как и он сам.       — Чего ухмыляешься, майор? — заметив его взгляд, с улыбкой спросил Эйб, сидевший до этого, как и прочие, смурной до невозможности. Остальные заинтересованно обернулись на командира.       — Да смотрю я на вас, и думаю: где ж таких страшных-то понарожали? Сбросить вас без парашютов прям на врага — так они со страху все пересрутся до полусмерти еще пока вы лететь будете. А как попадаете да повскакиваете, да как побежите на них с диким рычанием и глазами навыкате — тут им конец-то и настанет.       Мощный гогот агентов заглушил в эфире даже стрекот лопастей. Жан-Франсуа терпеть не мог, когда его товарищи шли на задание с понурыми мордами, и старый добрый «незатейливый армейский юморок» всегда приходил на помощь в трудную минуту.       — Вы б хоть микрофоны лапами прикрывали, когда ржёте — а то я чуть «ласточку» мою не уронил от неожиданности, — услышали они в наушниках голос пилота. Впрочем, и его давил смех.       — Не-е-е, брат-летун, — подхватил Хорнтон, — шутка должна быть смешной, а главное — неожиданной. Как удар дубиной в темноте.       Верэн опасался, что Комитет запретит вылет на территорию под контролем КСС, как только узнает, как и на основании каких туманных догадок он решил действовать. Поэтому Жан пошел ва-банк: несмотря на возможные — и вполне вероятные — проблемы с начальством, он уговорил знакомого пилота помочь им, и доставить их в Саванлэнд, а после — эвакуировать. Остальные члены команды без колебаний отправились за своим командиром.       — Через 15 минут будем на месте, — отсмеявшись, сказал пилот. — Дальше двинете пешком, майор?       — Нет. Нас там уже ждут.       — Хорошо. Как закончите — подавайте сигнал. Я подберу вас в условленном месте.       — Спасибо!       — Сочтемся, майор. Если что — я напомню, — ухмыльнулся пилот.       — Договорились.       Высадились без проблем, вдали от поселений и дорог, у приметного огромного валуна. Агенты, расположившись неподалеку от него под раскидистой акацией, приплюснутая крона которой весьма успешно спасала от палящего полуденного солнца, проводили взглядом удаляющийся вертолет и стали ждать своего проводника.       Жаркий воздух, поднимающийся от прогретой земли, размывал горизонт в качающемся мареве, будто в волнах. Через время сквозь это марево агенты заметили пылящий по бездорожью пикап выцветшего за долгие годы красного цвета.       — Духи смилостивились над нами — не пришлось ждать на этом пекле лишний час или даже больше… — пробурчал Миша. Из-за его толстой шкуры ему приходилось хуже всех. Впрочем, Верэн тоже не жаловал жару, но сейчас она волновала его меньше всего.       Миша, скинув на землю рюкзак, достал и раздал всем оружие: пистолеты-тазеры и короткие однозарядные пневматические ружья с боеприпасами совмещенного электрошок-транквилизаторного¹ действия. У самого Бурова под его широкую лапу было такое же ружье, но с шестизарядным барабаном.       — Рассредоточится и приготовиться. Это может быть кто угодно.       Но тревога оказалась ложной. Подъехав почти вплотную к дереву, пикап остановился, и водитель-верблюд, заглушив двигатель, выбрался наружу.       — Худи, рафих! — с широкой желтозубой улыбкой поднял он оба копыта в приветствии.       — Худи, Джааф, — ответил Верэн, поднявшись в полный рост и традиционно махнув лапой с раскрытой ладонью от груди, будто бы предлагая что-то собеседнику. — Добрался без проблем?       Верблюд усмехнулся.       — Какие проблемы, рафих? Дай эти зубастые по два-три купюра — и они уже твой лучшие друзья. Главное — не получить по голове раньше, чем они понять, что ты им полезный живой. И убраться раньше, чем они догадаться, что у тебя может найтись еще пачка.       — Кстати, об этом…       Верэн достал из кармана увесистую, скрученную в «трубочку», пачку зверолларов и кинул ее верблюду. Тот ловко ее поймал и, кивком и еще более широкой улыбкой поблагодарив Жана, сунул себе за пазуху, в складки мешковатой грязно-белой одежды.       Верэн повернулся к агентам:       — Это Джааф, наш проводник и связной в этой части Саванлэнда. Джааф, это мои товарищи, почти братья — цени их как меня.       — Рафихуду ва ту рафих — ту вад рафихуду, — склонив голову, произнес Джааф. — «Друзья моего друга — мои друзья». Что ж, не терять время… Вы прилететь не совсем вовремя, лучше поторопиться и сделать все быстро.       Он повернулся и указал куда-то на запад. Там, над маревом, небо было не голубым, как над ними, а светло-желтым.       — Думаешь, будет буря? — с легкой тревогой глядя в ту сторону, спросил Верэн.       — Очень возможно… — верблюд покивал, а потом махнул в сторону пикапа: — Я привезти как можно больше разной одежды. Не очень чистая, но так даже лучше. Выбирайте на свой размер. Кроме тебя, — он с некоторым сомнением оглядел Эйба. — Я не ждал, что ты будешь… небольшой. Боюсь, тебе ничего нет. Да и не надо тебя показывать — мало кто вызывать подозрения в этот краях больше, чем кролик.       — Спрячешься у меня под накидкой, — хмыкнул Миша, вытаскивая ворох одежды из пикапа и подцепив когтем самую большую «простыню», какую нашел.       — Супер… — без особого энтузиазма откликнулся Эйб.       — А ты, — верблюд повернулся к Филу, — надо надеть это.       Он указал на черный балахон с черной же головной накидкой и насыщенно-желтые, почти оранжевые, пояс и нашейный платок.       — Почему именно мне? — не сразу понял Хорнтон.       Верблюд даже немного удивился от такой недогадливости.       — Травокушать, — ткнул он в рога тура. — Здесь такой долго не живет. Если только не с юга идти. А с юга идти номад, — он приложил копыта к своей груди, — и шаман. Будешь шаман. Зубастые не любят шаман. Боятся. Особенно — такой шаман!       Он резво подобрал черный костюм и, вновь оскалив кривые зубы, всучил его Филу.       — И чем же такой шаман от другой шаман отличается? — с легкой ехидцей озвучил мысли товарища Эйб.       — О! Сильно отличается. Такой шаман вызывать духи мертвых. Главное — запомни слова: «Баада йа маища — ту кифо. Кифо уа ква кила мату».       Чуть запинаясь, Фил все же правильно произнес за верблюдом фразу, после чего еще несколько раз повторил ее для закрепления. Джааф удовлетворенно кивнул.       — Что это значит?       — Шаманская присказка, — встрял в разговор Верэн. — Означает что-то вроде «После жизни лишь смерть. Она приходит за каждым». Одевайся, время поджимает.       — А ты-то откуда это знаешь? — удивился Фил, напяливая на себя балахон.       — С Мбавой общался — она много разного рассказывала, — признался Верэн.       Верблюд закивал, подтверждая сказанное:       — Если кто начинает тебя спрашивать — сразу говори. Говори так, будто духи уже здесь. Должно сработать.       Наконец, когда все переоделись, Джааф достал глухо перестукивающиеся при каждом движении костяные украшения на шнуре — по-видимому, шаманские обереги — и нацепил их на рога Хорнтона.       — Все марафет навели? — Жан внимательно осмотрел агентов. — Тогда в путь.       Выехав на грунтовку, которая в здешних краях была равнозначна шоссе, они минут двадцать пылили по ней, пока не добрались, наконец, до Уджау. Классический пыльный глинобитный городок Саванн, с домами не выше трех этажей; один из многих, отличный только тем, что именно здесь начинал свой «революционный путь» Абу Ади.       На въезде в Уджау у импровизированной будки КПП скучали несколько гиен из местных бойцов. На поясах и в лапах у них были мачете и самодельные копья, однако, один из них держал на плечах, за шеей, словно коромысло, старинное гладкоствольное ружье с капсюльным замком.       — Обломись мои рога, где ж он эту рухлядь достал?.. — удивился аккуратно наблюдавший округу Фил, замотанный в черное так, что была видна только часть морды и глаза. Обереги тихо постукивали на его рогах каждый раз, когда пикап подскакивал на очередной кочке.       — Наверняка еще его прадедушка с этим «мушкетом» в Великой межвидовой караваны грабил, — так же негромко прогудел Миша. — Теперь вот ему досталось, по наследству.       Оба замолчали, как только машина подъехала к «шлагбауму» — длинной ржавой трубе, установленной на двух опорах-рогатинах.       — Худи, рафих! — высунулся из окна Джааф, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. — Пусти заправиться? А я не обижать, честно торг сделаем.       — С тобой, что ли, честно, «рафих»? — последнее слово гиена сказал с заметным презрением. — Снуете тут постоянно, вонючие губошлепы…       — Ай, зачем так грубо? Хочешь, — верблюд заговорщицки понизил голос, — вот такой классный журнал подарю? Себе брал, но для такого хорошего рафих не жалко.       И тут же выудил откуда-то из-за сиденья старенький, но все еще неплохо сохранившийся журнал «для взрослых», на обложке которого практически без всего позировала белоснежная волчица. Гиена округлил глаза, и, быстро оглянувшись на своих дружков, которые уже лениво подходили к кузову пикапа, взял журнал и сунул куда-то под грязную футболку.       — Хрен с тобой, губошлеп… Стольник — и так и быть, пущу.       — Стольник?! — непритворно возмутился верблюд, но почти сразу же сдался: — Ай, за что так грабишь… Нормально же общалися. Эх… Ладно, на.       Он достал несколько мятых двадцатизверолларовых банкнот и передал их гиене.       — А эт'чё за хмырь с тобой? — гиена кивнул на будто бы дремавшего Верэна.       К этому времени остальные охранники, приблизившись к пикапу, разглядели замотанную в черное фигуру как следует — и резко остановились.       Фил, покачиваясь, будто в трансе и несильно, но ритмично кивая головой, отчего обереги издавали характерный перестук, негромко подвывал себе под нос.       — Слышь, да у него шаман в кузове, — понизив голос, бросил один из них тому, что отхватил себе «интересный» журнал.       — Чё?! Уй-ё-о-о… Слышь, горбатый, ты кого привез?..       — А сам не видеть? Не боись, тут не оставлю — с собой заберу. Только машина заправлять — и ехать сразу. На похороны опаздываем.       Все это время Миша сидел, не шевелясь, как и затаившийся под его накидкой Эйб. Один из гиен, видимо, учуяв незнакомый, но «заманчивый» запах, раздувая ноздри, чуть подался вперед — любопытство оказалось сильнее опасения.       Фил, заметив это краем глаза, сначала повысил тональность своих «песнопений», а потом и вовсе завыл заученные слова:       — Баада йа маища — ту кифо. Кифо уа ква кила мату. Баада йа маища — ту кифо. Кифо уа ква кила мату!.. КИФО! КИ-И-ИФО!!!       Гиены, с круглыми от суеверного страха глазами, шарахнулись в стороны. С рыком и повизгиванием оскалившись и схватившись за оружие, они глядели то друг на друга, то на «шамана».       — Забирай его отсюда нахер!.. — прорычал тот, что общался с Джаафом, и кинулся к шлагбауму. Как только путь был свободен, верблюд, не испытывая лишний раз судьбу, дал газу и повел свой пикап дальше по улице, свернув на одном из перекрестков — якобы в сторону заправки.       — Кажется, прошло неплохо, — Фил чуть опустил закрывающую морду ткань, чтобы вздохнуть полной грудью.       Эйб аккуратно выпутался из складок накидки, чтобы и ему можно было свободно дышать. Преющий на жаре медведь — не лучший ароматизатор воздуха.       — Супер-класс! — весело заметил Джааф, обернувшись к полуоткрытому окошку в стекле между кабиной и кузовом. — Тебе актер надо быть!..       — Жан, что теперь? Где нам искать дом Абу Ади? — спросил Миша.       — Не нужно ничего искать. Нас туда проведут, — сухо заметил Верэн. — Деньги открывают многие двери.       — Это точно! — улыбаясь во всю пасть, заметил верблюд, но глянув на серьезную морду Верэна, тут же убрал улыбку.       — Где там твой приятель обитается?       — Северная часть базара. Там живет.       Проезжая по улице, они миновали еще два патруля гиен — те настороженно разглядывали транспорт и его пассажиров, но останавливать не решались. Зверей на улице почти не было, из-за жары и усиливающегося жаркого и сухого, поднимающего пыль ветра. Подъехав к нужному домику, похожему как две капли воды на многие в Уджау, верблюд кивнул в сторону деревянной резной двери:       — Эта.       Верэн вышел из машины и направился к дому. Подойдя, трижды постучал двойным стуком — условленный сигнал для хозяина дома. Через некоторое время дверь, сухо скрипнув, отворилась, и из-за нее выглянул немолодой уже каракал, пристально оглядев гостя.       — Мир тебе, уважаемый. У тебя ли продаются белые ковры?       Каракал ответил не сразу, оглядывая пассажиров пикапа и водителя.       — И тебе мир, северянин. Да, у меня, но стоят как три обычных.       — Возьму, не торгуясь.       Каракал кивнул, принимая отзыв на пароль:       — Подожди минуту, сейчас выйду.       Дверь затворилась, и Верэн вернулся к машине. Через минуту из дома послышались приглушенные голоса, и, наконец, каракал вышел. За ним чуть не выскочила на улицу девушка его вида.       — Отец, прошу, вернись — оно того не стоит!..       Увидев, что чужаки стоят прямо напротив, она осеклась и отпрянула обратно внутрь.       — Не тебе мне указывать, женщина, — буркнул каракал. — Сиди дома и никому не открывай. Я скоро вернусь.       Та, поджав губы, закрыла дверь.       — Запрыгивай, уважаемый, — Верэн отворил дверь со стороны пассажира. Дождавшись, пока каракал сядет рядом с водителем, он запрыгнул следом и захлопнул дверь.       — Как мне к тебе обращаться, северянин?       — Жан.       — А меня Тарух звать… Принес, что мне Джааф обещал?       Жан, покопавшись в карманах, достал еще один денежный сверток. Тарух стянул тонкую резинку и, развернув сверток, тщательно пересчитал купюры. Наконец, удовлетворенно кивнув, спрятал плату за пояс и махнул лапой вперед:       — Езжай по этой улице три перекрестка, а на четвертом направо. Дальше скажу куда…       Проехав несколько кварталов после указанного перекрестка и свернув еще пару раз, Тарух велел остановиться.       — Вот, — он указал на аккуратное двухэтажное здание за высоким каменным забором, — это дом Абу Ади и его семьи.       Верэн вышел из машины, остальные тоже покинули кузов. Тарух вылез вслед за майором.       — Что ж, теперь я вас оставлю — не хочу тут находиться в тот момент, когда вы… что бы вы там не задумали сделать с ними.       — Ну-ка, постой! — дернул его за рукав Хорнтон. — Сначала мы войдем и убедимся, что это верный дом. Мало ли куда ты нас завел.       — Какой мне смысл врать? Если что, где живу Я — вам теперь тоже известно.       — А если это засада? — сурово посмотрел на него Эйб, разминая лапы.       — Тогда вам уже будет все равно — с вами я или нет. Не так ли, уважаемые?       Гатсли оглянулся на командира, ища поддержки, но тот лишь мотнул головой.       Тарух еще раз оглядел всех, и добавил:       — Я выполнил свою часть уговора, вы выполнили свою. Дальше наши пути расходятся. И пусть духи сжалятся над вами и вашими жертвами.       Не дожидаясь ответа, он быстро зашагал в ближайший переулок.       — Он всерьез думает, что мы тут начнем всех подряд резать? — задумчиво глядя ему вслед, произнес Миша. Верэн не стал отвечать.       — Всем приготовить оружие. Эйб, обойдите с Филом вокруг, гляньте, есть ли еще выход. Если есть — пусть Фил стоит там.       — Ясно.       Кролик и тур двинулись в обход забора. Через некоторое время Эйб вернулся один.       — Как ты и предполагал, есть калитка.       — Хорошо. А ты зайди сверху.       — Морковная ботва… — выругался Эйб. — Ненавижу, когда ты меня в десант записываешь.       Миша подошел к месту, где дом находился ближе всего к забору, и, нагнувшись, подставил сцепленные в «замок» лапы. Эйб запрыгнул на них и чуть присел. Миша несколько раз повел лапами вверх-вниз, будто примеряясь к весу товарища.       — Готов?       — Нет, поэтому, если что-то пойдет не так, завещаю тебе свою бутыль морковного бренди 15-летней выдержки.       — Я уже почти хочу, чтобы что-то пошло не так, — медведь усмехнулся и резко подбросил Гатсли вверх. Тот пару секунд спустя с негромким «Уф!» плюхнулся где-то на крыше.       Жан и Миша прождали несколько минут, пока, наконец, над краем крыши не показалась ушастая голова: Эйб жестами показал, что вокруг дома, в пределах двора, никого нет.       Верэн кивнул ему, и в ответ, так же жестами, дал понять, чтобы тот подал Филу сигнал к штурму, как только они войдут. После этого, взглянув на медведя, мотнул головой в сторону деревянных ворот во двор дома. Подойдя вплотную и взяв ружья на изготовку, они вышибли ворота и почти бегом двинулись к входной двери. За секунду до того, как они подскочили к ней, где-то сзади раздался звук бьющегося стекла, а со второго этажа послышались возмущенные женские возгласы.       Ворвавшись в дом, они бегло осмотрели комнаты на первом этаже, в одной из которых встретили Фила, заскочившего внутрь через окно, а на кухне наткнулись на молодую леопардиху. Та, увидев их, вскрикнула и выставила перед собой большой кухонный нож.       — Давайте на второй, тут я справлюсь, — бросил Верэн через плечо Филу и Мише, не сводя взгляда и прицела с леопардихи. — Та-а-ак, спокойно. Я не собираюсь причинять тебе вреда, поэтому, если ты положишь нож на стол и отойдешь в сторону, мне не придется применять силу.       Девушка, не сводя испуганных бледно-желтых глаз с чужака, медленно подалась назад, но уперлась спиной в стол у стены.       — Положи. Нож. На стол.       Верэн сделал плавное движение стволом в сторону стола.       — Что вам нужно? — почти шепотом спросила леопардиха.       — Я пришел не за тобой — остальное сейчас не важно.       Девушка с вызовом вскинула голову:       — За мамой?       — Нет. Мне нужен старый слепой леопард, что зовет это чудесное место своим домом.       Этот ответ ее явно озадачил. Но, кажется, и немного успокоил — поразмыслив пару секунд, она отложила нож, и сделала шаг в сторону.       — Вот и умница, — Верэн на всякий случай подошел и забрал нож с собой.       Сверху снова раздались возмущенные возгласы: голос был женский, надтреснутый, и явно недовольный.       — Мама! — девушка бросилась было к лестнице на второй этаж, но Жан ее остановил и, внимательно глядя в глаза, показал жестом, чтобы та не лезла вперед него и не мешалась под ногами.       — Миша, что у вас там?       Со второго этажа, спустившись на несколько ступеней, выглянул Миша:       — Только возмущенная нашим неожиданным визитом пожилая дама — и больше никого.       Жан поднялся за ним по лестнице наверх, отметив, что за ними поднялась и девушка.       В проеме одной из комнат Жан увидел Эйба: тот, навострив уши и забавно топорща усы, ловко уворачивался от мелких бытовых предметов, с завидной периодичностью летящих в него.       — Эй, леди! Успокойтесь! Я не собираюсь вас трогать. Но если вы не перестанете, мне придется применить меры.       — Проклятый грызун! — доносилось из глубины комнаты. — Поди прочь! Вон из моего дома — нечего тебе тут делать!       — Мама, успокойся, они здесь не из-за нас! — выкрикнула девушка из-за спины Верэна. Это подействовало: предметы в кролика лететь перестали.       — Джалила, с тобой все в порядке?! Эти северные варвары тебя не тронули???       Верэн, закатив глаза и шумно выдохнув, дал девушке протиснуться мимо него и зайти в комнату.       — Да, мама, все хорошо, — Джалила, обогнув Эйба, прошла вглубь помещения. — Им… им нужен отец.       — Абу? — искренне удивилась ее мать.       Жан вошел следом и огляделся. Большая, украшенная коврами и заставленная резной мебелью спальня была освещена рассеянным дневным светом, пробивающимся через легкие тростниковые жалюзи на окнах. В углу, в старом потертом кресле с высокой спинкой — явно не местного производства — сидела пожилая леопардиха и, нахмурившись, подслеповато щурилась, разглядывая незваных гостей.       — Почему бы вам, даурам, не оставить его дух в покое? Сколько уже можно…       — Это она нас чертями назвала?.. — шепотом спросил Эйб у Фила.       — Где он? — строго спросил Верэн, глядя прямо ей в глаза.       — Вам виднее, нечестивцы… — прошипела леопардиха. — Это вы погубили его.       Майор сделал два тяжелых шага вперед, к креслу.       — Хватит играть со мной в игры, старуха. Где этот слепой ублюдок?!       — Там, где вы растерзали его тело и опалили его дух! — не выдержав, женщина перешла на крик, срывая старческий голос. — Где вы заманили его и вознесли к небесам вместе со всеми, кто был там! Со всеми глупцами, что пошли за ним, поддавшись на его красивую сказку о возвращении старых порядков!..       Верэн подскочил к креслу и вцепился лапами в подлокотники, заставив старуху в испуге откинуться назад. Джалила бросилась было на помощь матери, но тут же отступила обратно, прикрыв рот лапами и с ужасом глядя на разъяренную морду росомахи.       — Что за бред ты несешь, полоумная баба?!       Старуха, хрипло и тяжело дыша, смотрела своими блеклыми глазами прямо на него.       — Вы уже убили моего мужа. Неужто хотите убить его еще раз? Одного вам, видать, недостаточно?..       Жан-Франсуа, отпустив кресло, выпрямился, переводя непонимающий взгляд со старой леопардихи на ее дочь и обратно.       — Ты говоришь, что он мертв?..       — Конечно, Даугар тебя подери! — рыкнула леопардиха. — Уж три года как. Мы даже не смогли сжечь его тело, как подобает. Ничего не осталось — все взрывом унесло…       На последних словах старческие нервы не выдержали: она, судорожно втянув воздух, тихо расплакалась, уткнувшись носом в рукав. Дочь, осуждающе глядя на Верэна, опустилась рядом на колени, пытаясь ее успокоить.       Осознание сути происходящего, словно свежий бриз после душного жаркого застойного воздуха, неожиданно прояснило мысли в голове майора. Он, будто все еще не до конца веря словам старухи, глядел на нее ошалелым взглядом.       — Три года назад?.. Холмы Кашагар???       Леопардиха лишь несколько раз чуть заметно кивнула.       — Так его не было на том вертолете… — обращаясь будто к самому себе, тихо проговорил он, глядя в сторону. — Он был внутри, вместе со всеми…       — Майор.       Верэн обернулся. Незадолго до этого выглянувший в окно Фил кивком головы пригласил его взглянуть на что-то. Он подошел и посмотрел в указанном направлении: в углу двора, по которому уже вовсю гуляла песчаная поземка, не замеченный ими при быстром входе в дом, располагался небольшой алтарь, ухоженный, но уже не новый.       — Могила без тела. Маленький домашний кенотаф.       — Все это время мы ловили призрака за хвост, — проворчал Верэн. Он устало выдохнул и помассировал морду лапами, собираясь с мыслями.       — И кто теперь глава «Клыков свободной саванны»? — задал вопрос молчавший до этого Буров.       Джалила, все еще успокаивающая мать, повернулась к нему:       — Какой-то лев. Он называет себя Шахур. Но здесь он не появлялся — только его звери. Они и рассказали о гибели отца. А потом, забрав что-то из его вещей, ушли. Мы не противились, нам плевать на их банду… Мы никогда не перечили отцу, но и идей его не поддерживали. Просто молчали. Поэтому и теперь знаем о том, что делают «Клыки», не больше, чем остальные.       Верэн заинтересованно поглядел на нее.       — Что именно они забрали?       — Кажется, какие-то бумаги, из его комнаты.       Верэн переглянулся с остальными, и снова перевел взгляд на Джалилу.       — Где его комната?       — В конце коридора, налево от лестницы. Но…       Майор тут же двинулся туда.       — Пускай делают, что хотят, — вяло махнув лапой, прошептала уже немного успокоившаяся леопардиха дочери, — а потом пусть уходят…       В комнате был едва-едва наведен порядок, но было понятно, что до этого все было перевернуто вверх дном — звери Шахура явно обыскивали все от и до, каждый угол, каждую полку.       — Думаешь, тут есть, что ловить? — Фил разглядывал небольшие стопки книг, сложенные на рабочем столе. Вынутые ящики стола валялись рядом, абсолютно пустые.       Жан покачал головой:       — Даже не знаю, что тут вообще можно искать…       — Я осмотрел остальные помещения: не выглядит так, будто тут живет кто-то еще. Даже если они лгут и Абу Ади окажется жив — он где угодно, но не здесь, — Эйб подошел к небольшому, но тщательно вылепленному «камину». — А хорошо он тут устроился. Я вот всю жизнь мечтал о камине, хоть и живу в «сытом» Зверополисе. Хм… погоди-ка.       Верэн посмотрел в его сторону. Эйб, взяв кочергу, осторожно поворошил ею кучу золы.       — Майор. Кажется, тут что-то осталось. «Кое-кто» плохо сжигал свои записи…       Кролик вытащил из «камина» серую, частично обгоревшую почтовую открытку, и протянул ее командиру. Тот принял находку и, сдув остатки золы, стал тщательно ее разглядывать. На одной стороне открытки был изображен сверкающий сотней огней ночной Флаберти-Энд — квартал, некогда знаменитый своими клубами и барами, а нынче уступивший эту славу другим злачным местам Зверополиса. Впрочем, лишь славу: большинство заведений оттуда никуда не делись. На обратной же стороне кривым почерком зверя, явно не привыкшего писать много и правильно, было написано:

«Юдоль заблуждающихся приняла нас. Рык наш будет слышен с Королевской скалы.»

      — Черт знает что… — проворчал Жан, зачитав это вслух остальным. — Старый слепец заслал в Зверополис своих соглядатаев?       — Если не целую скрытую боевую ячейку, — предположил Гатсли, поправив очки. — Королевская скала… Возможно, указание какого-то места, где они собираются или где могут выйти на связь с КСС. Или и то, и другое.       — Согласен с Эйбом, — высказался Миша.       Еще некоторое время они искали другие зацепки, но так ничего и не нашли.       — Ладно, сворачиваемся. Мы и так задержались дольше необходимого.       Уджау накрывал штормовой фронт. Порывистый ветер гнал с запада пыль и песок, которые желтовато-белесой пеленой клубились в воздухе, забиваясь в глаза, уши, ноздри и складки одежды.       — Черт, кажется, мы опоздали… — Фил, выходивший из дома первым, повернулся к остальным, натягивая ткань платка на морду, чтобы было проще дышать. — Пока доберемся до точки эвакуации, станет еще хуже. Вертолет не станет садиться при такой погоде — слишком опасно.       — Попросим Джаафа подыскать нам какое-нибудь укрытие, — Верэн вдруг замер и, настороженно прислушиваясь, повернулся в сторону полуоткрытых ворот. Остальные тоже насторожились: за забором слышались какие-то разговоры, то и дело переходящие на повышенные тона.       Майор жестами указал Хорнтону и Гатсли обойти через калитку с другой стороны, а сам с Мишей двинулся к воротам. Осторожно выглянув на улицу, он увидел, что к оставленному ими пикапу, с Джаафом внутри, подошли три гиены с холодным оружием в лапах, и явно пытались стрясти с номада все ценное, что у того могло при себе оказаться.       — Удачно к нам спинами повернулись… — негромко произнес Миша. — Кладем?       — На счет три.       Они оба сняли ружья с предохранителей и приготовились.       — Три.       Почти бесшумно выскочив за ворота, они преодолели половину расстояния до пикапа, синхронно остановились и, быстро прицелившись, выпустили по заряду в двух ближайших гиен. Спустя пару мгновений те, скуля, рухнули на землю застывшими от мышечного паралича манекенами, мелко дрожа от электрических разрядов, пронизывающих их тела. Миша, переведя прицел, выстрелил по третьей цели, но из-за попавшего в единственный здоровый глаз песка промахнулся — заряд улетел чуть в сторону. Гиена, увидев сначала, что стало с его товарищами, а потом заметив и нападавших, с подвываниями бросился прочь. Но далеко уйти ему не удалось — сбоку, взяв мощный разгон и вложив весь немалый вес своего массивного тела, рогами вперед в него врезался Хорнтон. Коротко взвизгнув, гиена тряпичной куклой улетел в ближайшую стену, оставив на ней небольшую вмятину и сеть трещин на побелке, и, рухнув, больше признаков жизни не подавал.       — …И команда Зверополиса в короткой, но жесткой борьбе вырывает очко у команды Уджау, — комментаторским тоном сообщает Фил, гордо оглаживая свои внушительные, загнутые назад рога.       Верэн подошел к пикапу. Лежащие под ногами гиены, тихо поскуливая, дышали едва-едва: сработавший после электрического разряда транквилизатор еще некоторое время продержит их обездвиженными.       — Хорошая штука: бьет далеко, точно, и сразу наповал, — росомаха удовлетворенно оглядел свое оружие, после чего обратился к Джаафу: — Ты в порядке?       Тот утвердительно и с явным облегчением кивает — еще немного, и он мог бы лишиться всех сбережений и авто, а может и жизни.       — Тогда нужно уезжать. Боюсь, наш вертолет откладывается. Есть тут где-нибудь местечко, где мы могли бы укрыться, пока буря не стихнет?       — Один такой есть, садитесь, отвезу вас туда.       Миша оттащил парализованных гиен в сторону, чтобы можно было проехать. Остальные тем временем запрыгивали в пикап. Как только медведь закончил и забрался в машину, верблюд тронул с места.       Выехав на одну из главных улиц, они не проехали и пары кварталов, как на их пути из грязной пыльно-песчаной дымки, с каждой минутой темнеющей и густеющей все больше и больше, показался очередной патруль.       — У нас тут что, медом намазано?.. — прижав уши, недовольно прошептал выглядывавший из-за бортика кузова Эйб. После чего, отпрянув, быстро шмыгнул под лежащий ворох одежды.       В этом отряде бойцов было куда больше: Верэн насчитал минимум шесть гиен, леопарда и какого-то невзрачного и некрупного, но все же льва. Последний был у них за главного, судя по тому, как бойко гиены выполняли его указания, подбадриваемые пинками львиных лап. Заметив приближающийся пикап, он встал посреди дороги и поднял лапы вверх и вперед, призывая остановить транспорт.       — Не тормози, — велел Верэн верблюду.       — Как не тормози?! Он же…       — Если мы остановимся, нам крышка. Гиены может и купились на твой трюк с шаманом, но эти двое, — Жан качнул головой в сторону кошачьих, — нас раскусят, нутром чую. Газуй. Газуй, черт тебя дери!..       Не дожидаясь, когда разум Джаафа возьмет верх над его сомнениями, Жан одной лапой крепко ухватил руль, не давая автомобилю вильнуть в сторону, а другой нажал на верблюжью ногу, утапливая педаль газа в пол. Пикап взревел и поддал ходу, несясь прямо на пятящегося ошалевшего и теперь уже размахивающего лапами льва. В момент перед вероятным столкновением он, наконец, понял, что никто не собирается останавливаться и, подобравшись, прыгнул прямо над несущимся на него капотом машины. Сделай он это секундой раньше — приземлился бы аккурат в кузов. Но он опоздал: разогнавшийся автомобиль «подрезал» его в воздухе, и лев с болезненным рыком нижней частью тела впечатался в верхнюю часть лобового стекла. Со звякающим треском мутная паутина трещин прошлась по всей «лобовухе».       — Ай, даур гнусный!.. — скривившись, выкрикнул Джааф.       — Ничего, новое поставишь, — успокоил его Верэн и высунулся в окно со своей стороны, пытаясь ухватить льва за хоть что-нибудь, чтобы стащить его с крыши и сбросить на дорогу, но никак не мог дотянуться.       — Твою ж мать!.. — послышался из кузова испуганный голос Эйба. — Майор, сбросьте его, быстрей!       — А я что, по-твоему, пытаюсь сделать?! — проворчал тот.       И сразу же за этим со стороны кузова раздался свирепый леопардовый рык.       — ТВОЮ Ж МАТЬ!!! МАЙОР!!! — Эйб явно был на грани обморока.       Перед тем как пикап «поймал» их командира, бойцы патруля успели разбежаться или отпрыгнуть в стороны. Все, кроме леопарда: тот сделал с точностью до наоборот, в прыжке ухватившись за бортик пикапа. Теперь он, наконец, сумел забраться внутрь и, огласив свое появление боевым кличем, выпустил острые когти.       Ему навстречу, встав на все четыре лапы, поднялся Миша, качнув свей тушей пикап, и со всей мощью своих легких зарычал в ответ. Получилось настолько внушительно, что леопард припал на все лапы и, зашипев, выгнул спину. В его зрачках-бусинках ярость сплеталась с инстинктивным страхом перед зверем почти в три раза больше него самого.       Фил бросил в леопарда что-то из одежды, валявшейся под ногами, пытаясь накрыть его и лишить обзора. Тот без труда отбил тряпку, но в тот же миг Хорнтон попытался с короткого разбега боднуть его — и тут леопард не оплошал, увернувшись и огрев тура лапой по загривку, в районе плеча. На металл автомобиля и грязную номадскую одежду брызнула первая кровь.       Буров, воспользовавшись моментом, мощным ударом сбил леопарда с лап, а потом навалился грудью, всем своим весом, с влажным глухим хрустом впечатывая его в дно кузова. От такого смещения массы все еще несущийся по улице пикап сильно качнуло на корму, и вцепившегося в крышу льва по инерции сбросило в кузов — прямо рядом с вжавшимся в угол Абрахамом Гатсли. Несчастный кролик, все это время с ужасом наблюдавший за поединком своих товарищей, увидав свалившегося в катастрофической близости от него хищника, и вовсе принял вид отходящего в мир иной зверя.       Лев, тем временем, ощутив какую-никакую опору под лапами, начал было подниматься, но, зарычав от боли, рухнул на четвереньки. В тот же момент он заметил Эйба, и рыкнул уже куда сильнее и устрашающе, попытавшись дотянуться лапой до трясущегося мелкой дрожью зверька. Эйб отпрыгнул туда, где до этого сидел Миша, и, схватив шестизарядное ружье — адреналин придал поистине сверхкроличью силу — не без труда направил его в разинутую в рыке пасть льва и несколько раз нажал на спусковой крючок:       — ЖРИ, УБЛЮДОК!..       Первые два заряда один за другим вошли прямо в глотку, еще два — в морду. Лев, инстинктивно захлопнув пасть и выпучив глаза, как-то глупо и пугающе булькая, задергался в конвульсиях, а его грива буквально встала дыбом. Через несколько секунд такой агонической тряски он рухнул и безжизненно обмяк.       Когда Джааф довез их до безопасного укрытия, Эйба пришлось буквально ставить на лапы: все это время он сидел напротив поверженного противника и, словно завороженный, глядел в его остекленевшие глаза. Верблюд выудил откуда-то из-за пояса флягу, открыл ее и влил в кролика небольшой глоток, отчего тот сразу же пришел в себя, закашлялся и, оглядевшись, будто впервые осознавая, где он и с кем, чуть не свалился на землю снова. Верэн поддержал его, не дав упасть, и повел к дому; за ним, держась за покалеченный загривок и тихо матерясь, тащился Хорнтон.       Мише, в силу его физических данных, снова досталась незавидная роль «грузчика» — только на этот раз тела уже не встанут. Вытащив сначала раздавленного леопарда, а после и сраженного смертельной дозой электричества и транквилизаторов льва, он сложил их в стороне, оставив под яростно рвущимися порывами ветра. Скоро тела занесет песком, и скорее всего их никто уже никогда не найдет. Медведь некоторое время стоял над ними, не двигаясь — большая тень в сумрачном грязно-желтом завывающем «нигде». Гадкое, паршивое ощущение грызло его, скреблось мелкими острыми коготками: несмотря на специфику работы, он терпеть не мог убивать других зверей. Тяжело вздохнув, Буров направился к дому.       — Переждем здесь ночь, — громко, чтобы все слышали, сказал Верэн, когда Миша вошел внутрь и плотно закрыл за собой дверь, — а завтра вызовем наше «такси». Возражения?       — Само собой, нет, — Хорнтон, достав походную аптечку, обрабатывал рваные раны.       — Давай помогу… — Миша склонился над другом, придвинув поближе одну из зажженных Джаафом масляных ламп. — Подай антисептик… нет, вон та упаковка с синей полосой.       Верэн, достав найденную открытку, задумчиво крутил ее в лапах, разглядывая при неясном трепещущем свете то кривой почерк послания, то потертую фотографию огней ночного Зверополиса.       — Теперь наш путь лежит к Королевской скале… где бы это ни было.       Снаружи, завывая, словно раненый зверь, бешеный ветер горстями песка и мелкими камнями стучал в дверь и запертые ставни. Он хотел крови. Он жаждал чужой жизни. Он пел песню этих земель — песню безграничной свободы и дикости. В этот раз ему достались только два тела, лежавшие недалеко от пикапа. Может, в другой раз повезет больше?.. ================================================== (1) - да, я упрлся. %) Электрошоковый заряд для гладкоствольных ружей (такой действительно существует) + классический звериный транквилизатор = при попадании жертва на 5-7 секунд парализуется электрошоком, физически не имея возможности двинуться, а за это время "поспевает" и эффект транквилизатора. Быстро и гарантированно, без шанса для противника предпринять ответные меры до начала действия химического паралича.