Цыпочка

В слезах ковбои и мачо, Но наши парни не плачут, Просто скучают сердца и моторы, Сердца и моторы (с) Смысловые галлюцинации

Элайн шла по подземному коридору, гулко стуча подошвами по каменному полу. Сердце подсказывало ей, что Флинта нужно искать именно здесь — в подземельях. Ни один слизеринец не сунется на чужую территорию в нестабильном состоянии, а состояние Маркуса даже таким можно было назвать с натяжкой — Элайн стала невольным свидетелем произошедшего, видела нетерпеливо-ожидающего Флинта, раздосадованного Вуда и так некстати появившуюся Алисию, и поэтому, зная Маркуса не первый год, могла предположить его реакцию. Элайн прекрасно понимала, что представшая ее глазам картина на самом деле не несла того трагического подтекста, который вложил в увиденное Маркус. Как подруга она должна была попытаться объяснить это и ему, но Гранс изменила бы самой себе, если бы не восприняла эту ситуацию как шанс для себя. Кроме этого Элайн действительно не верила в искренность Вуда и считала, что с ней Маркусу будет лучше. Поэтому она решила ни в чем его не разубеждать. За одной из дверей Флинт наконец обнаружился. Он сидел на полу, опершись спиной о стену. Вся его одежда была в пыли, волосы торчали в разные стороны. При первом взгляде на него было понятно — Флинт бессовестно пьян. — Ты нашла меня, — тускло сказал тот, даже не пытаясь придать голосу вежливой радости, и, отсалютовав бутылкой, отхлебнул прямо из горла. Правда, тут же он растянулся в широкой бессмысленной улыбке и вытянул руку, предлагая сделать глоток: — Будешь? — Нажрался, — констатировала Элайн, присев рядом на корточки и продолжая оглядывать Маркуса. Тот улыбался слишком легкомысленно, глаза его бегали, а веселость отдавала паникой. — А ты мне что, мамочка? — спросил он заплетающимся языком. — Ты мне не мамочка, — глубокомысленно изрек Маркус и пьяно хихикнул. Гранс закатила глаза и тряхнула его за плечо, но Маркус лишь отмахнулся. — Поднимайся, туловище. Спать пора, — она выпрямилась и попыталась потянуть его за собой, но Маркус взбрыкнул, на этот раз ощутимо отталкивая ее, и категорично заявил: — Я не буду с тобой спать, — он осоловело уставился на Элайн и громко икнул. — Да сдалась мне твоя пьяная небритая рожа, — прищурившись, протянула Элайн, чувствуя, как от бессилия и обиды на глаза наворачиваются слезы. Видеть Маркуса пьяным ей было не впервой, но видеть Маркуса растоптанным, слабым и жалким она была не готова. — Тебе пора проспаться, — она попыталась вырвать бутылку из его рук, но это оказалось не так просто сделать — Флинт вцепился в нее так, словно от нее зависела по меньшей мере победа в матче за Кубок школы. — Полегче, женщина! — прорычал он ей в лицо и, скинув ее руки, снова присосался к бутылке, после чего красноречиво припечатал: — Стерва. Элайн только мотнула раздраженно головой и обессилено опустилась рядом. — Знаешь, Гранс, а ведь ты была права, — после непродолжительного молчания вдруг отозвался Маркус, и его голос прозвучал на удивление трезво. Элайн ничего не ответила, поэтому он продолжил: — Насчет Вуда. Кинул он меня. Элайн закусила губу, расслышав в голосе Маркуса совсем не то, что ей хотелось. Кажется, тот переживал гораздо сильнее, чем она предполагала. — И как? — наигранно безразлично отозвалась она. — В смысле, каково это — чувствовать себя идиотом? Маркус горько усмехнулся, глянул на нее искоса и снова припечатал: — Стерва. Элайн шумно вздохнула и сварливо протянула, наморщив лоб: — Я не люблю говорить это, ты знаешь. Поэтому промолчу. — Нет уж, скажи. Тебе же хочется потешить самолюбие, подруга, — в тон ей отозвался Маркус. — Отлично. Тогда слушай, — и она, кривляясь, закончила: — Я же тебе говорила! — Больше экспрессии. Не убедительно, — Маркус выдавил скупую улыбку. — Но все равно обидно, — он поднес бутылку к глазам, словно увлеченно рассматривая, но Элайн поняла, что он просто раздумывает. Молчание затянулось. — Видимо, предупреждений мне было мало, — наконец тускло пояснил Маркус и раздосадовано приложился затылком о стену. — Надо было ебнуть мне пару раз хорошенько. Элайн кисло усмехнулась и, на этот раз без боя забрав у него бутылку, все-таки сделала щедрый глоток. — Что случилось-то? — спрашивать было особо незачем, она и так все видела, но ведь сам Маркус этого не знал. Он пожал плечами и вдруг раздраженно рыкнул: — Гранс, не лезь с расспросами. И так тошно. Элайн снова тяжело вздохнула, глядя на его ссутуленные плечи и постное выражение лица, и вдруг разозлилась. Неужели этот Вуд действительно так много для него значил? Значил что-то гораздо более важное, чем она. Флинт не мог так поступить с ней. — Хорошо, что уже завтра утром меня не будет в этой гребанной школе, — тихо, но разборчиво добавил он. Оказывается, мог. Элайн почувствовала, что ее охватывает настоящий ужас. С трудом преодолев себя, она сжала пальцы в кулаки и оглядела Маркуса с таким презрением, на которое только была способна. — Завязывай с этим, а? — процедила она сквозь зубы. Маркус недоуменно нахмурился. — С нытьем этим кончай, — хмыкнула она, отвечая на его невысказанный вопрос. Она поднялась с пола и оглядела Флинта сверху вниз. — Выглядишь, как расклеившийся башмак. Смотреть на тебя противно. — Так не смотри, — Маркус тоже предсказуемо разозлился. — Тебя сюда вообще никто не звал. Проваливай. — Да с удовольствием! — провоцировать Маркуса было опасно, но Элайн уже действительно разозлилась не на шутку. Да что уж там разозлилась — она была в ярости. — Ах, посмотрите, моя подстилка выбрала девчонку. Тоже мне трагедия. Да ему только кубок и нужен! Сваливай, давай! Он без труда его получит! — не дав Флинту опомниться, Элайн сама кинулась на него, визжа и царапаясь. — Чертов идиот, ненавижу! Маркус слабо отбивался, да это было почти и не нужно. Гранс быстро выбилась из сил в бесцельных попытках достать его. Ни слова ее, ни проклятья, ни попытки унизить и надавить на больное, казалось, не задевали его. Эта односторонняя схватка совсем лишила Элайн самообладания. Она резко бросилась вперед, обвивая шею Маркуса руками, и прижалась своими губами к его губам. Флинт оторопел, он уперся ладонями ей в плечи и резко оттолкнул от себя. — Ты сдурела?! — воскликнул он яростно и вытер рот тыльной стороной ладони. — Нет, это ты. Я думала ты мужчина, а ты... Жалкий педик! Готов отказаться от своей цели из-за зуда в штанах! Слабак! — уже не скрывая слез, выпалила она. — Ты действительно так считаешь? — тихо спросил Маркус, когда она закончила. — Черт возьми, да! — запальчиво. Маркус раздосадовано мотнул головой, его губы шевельнулись, словно он собирался что-то сказать, но, не проронив больше ни слова, он пронесся мимо нее и, не задерживаясь на пороге, вылетел за дверь. — Зато помогло, — горько прошептала Элайн и позволила эмоциям полностью взять над собой верх. Она, вероятно, навсегда потеряла шанс стать кем-то большим для Маркуса, чем друг. Но одно она знала точно — теперь Флинт никуда не уедет. И это было главное.

* * *

Оливер почти не спал этой ночью — проворочался в кровати, путаясь в простыни, комкая одеяло и сжимая подушку. Солнечные лучи только начинали пробиваться сквозь окно, а он, выдохнув с облегчением сквозь сжатые зубы, уже соскочил с кровати и быстро собрался. Он планировал перехватить Маркуса еще до завтрака. Вчера он так и не смог увидеть Флинта: на обеде и ужине того не было — Оливер не раз просканировал взглядом слизеринский стол, заставляя некоторых слизеринцев нервно коситься в его сторону, да и в зеркале Маркус не отзывался. Обойдя все излюбленные обоими места, так или иначе касающиеся квиддича, Оливер и там не нашел Флинта, тот как сквозь землю провалился. Почему Маркус не встретил его? Может, он заболел? Но и в Больничном крыле того не оказалось, а сам Оливер потратил несколько неловких минут, пытаясь объяснить мадам Помфри, что заглянул просто так, а не за очередной порцией зелья для сна без сновидений. В нише было темно и сыро, а еще казалось, что в углу кто-то скребется, но Оливера это сейчас мало волновало. Он то и дело выглядывал, всматривался в коридор, ожидая увидеть Флинта, надеясь, что тот будет один, и они смогут поговорить. Оливер нервно крутился на месте, насколько ему это позволяло тесное пространство в нише, шепотом повторяя раз за разом: "Дерьмо, дерьмо, дерьмо". С каждой минутой он нервничал все больше. Наконец он услышал тяжелые шаги и осторожно выглянул. Выдохнув с облегчением, он сделал шаг навстречу появившемуся в проходе Флинту. — Марк, — он улыбнулся уголками губ и поспешил спрятать руки в карманах. — Я искал тебя. Ты в порядке? Сердце екнуло в груди, едва Маркус услышал знакомый голос. Неимоверных усилий стоило ему сделать лицо абсолютно непроницаемым и беспристрастным. Он подозревал, что смотреть в глаза Вуда будет больно. Тот выглядел таким искренним и растерянным, что невольно хотелось ему поверить, но потом Флинт напомнил себя, что темные круги под глазами еще не значат бессонную от переживаний ночь. Наверняка Вуд просто распинал всю ночь свою подружку. Эти мысли придали сил, и Маркус просто пошел дальше, игнорируя Оливера, словно и не видел его, сдерживая желание надавать по цыплячьей шее за тупую ноющую боль в груди и мерзкий привкус разочарования, застрявший комом в горле. — Что такое-то?! — воскликнул Оливер, растерянно хлопая глазами и пропуская Маркуса мимо себя, а затем ринулся следом, хватая того за рукав мантии и стараясь удержать. — Постой! — и уже тише он попросил: — Подожди. Объясни, черт возьми, что случилось? Почему ты... Так странно ведешь себя? — еле выдавил он, облизывая внезапно пересохшие губы. Оливеру казалось, что сейчас случится что-то непоправимое. — Отвали, Вуд, — холодно бросил Маркус, сбрасывая его руку. — Я жрать хочу. — Но почему? — Оливер никак не мог понять, что случилось. "Вуд", сказанное с таким забытым холодом и презрением, резало слух и мешало дышать, словно проклятые несколько букв его фамилии давили на горло, как сам Флинт когда-то, в самом начале. — Маркус, — имя, начатое столь уверенно, к концу прозвучало сиплым шепотом, — да постой же ты! — Оливер снова рванул вперед за уходящим Флинтом и с силой дернул его за запястье, разворачивая к себе. Как только теплые пальцы коснулись кожи, внутри у Маркуса словно все перевернулось. Все сдерживаемые эмоции хлынули из него, превращаясь в мощный поток магии, который ударил Оливера прямо в грудь, отчего того отшвырнуло в ближайшую стену. Маркус зажмурился, в первый момент испугавшись неизвестно откуда возникшей магической энергии, испугался за Оливера. «За Вуда», — мысленно поправил он себя. Наблюдая, как Оливер, сползший по стене и постанывающий от боли, медленно поднимается, Маркус успокоился. «Не сахарный. Бил же его столько лет. Этот гад живучий». Растерянность во взгляде, непонимание принималось сейчас Маркусом за очередное притворство. — Еще раз протянешь ко мне свои лапы, переломаю, — ядовито прошипел он и, развернувшись, пошел дальше по коридору, до боли кусая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу обиду и гнев. Оливер так и застыл у стены, опираясь на нее ладонью и глядя на собственные пальцы. Ему не верилось, что все это произошло на самом деле. Флинт был словно сам не свой. — Сам не свой, — задумчиво повторил Оливер вслух. — Околдовал его кто, что ли? Может быть, зелье? Эта мысль его изрядно воодушевила. К тому же она была похожа на правду. Флинт провел добрую часть каникул в классе зельеварения, отрабатывая свое избавление от зеленого цвета кожи. И хоть Маркус был немного способнее в зельях, чем сам Оливер, он вполне мог намутить что-нибудь не то в одном из котлов Снейпа. А может, это происки слизеринцев: Оливер хорошо знал, как вся флинтовская команда относится к их «союзу». От них уж точно ничего хорошего ждать не приходилось. В конце концов, Оливер мог подозревать ту же Гранс — о ее чувствах к Маркусу не догадывался разве что сам Флинт. Упрямо вздернув подбородок, Оливер пошел по коридору, хаотично обдумывая, как проверить свои гипотезы. В любом случае, он выяснит, что случилось и, если это действительно зелье, даст Маркусу противоядие, а потом великодушно простит за такое поведение. Спина все еще болела от мощного удара — Оливер уже отвык от тумаков и ярости Флинта, но его волновало другое. Он не заметил в руках Маркуса палочки, тот абсолютно точно не доставал ее, но приложило его очень даже ощутимо. Как такое по силам Флинту, тоже предстояло выяснить.

* * *

Оливер влетел в подземелья с уже сформированной для себя задачей — задержаться после Зелий, чтобы выяснить — попытаться узнать — у профессора Снейпа, как можно определить отравление той или иной отворотной гадостью. В том, что Флинта отравили, к этому моменту Оливер уже не сомневался. Маркус смотрел на доску исподлобья, морщась так, словно в кабинете пахло разлагающимся трупом. На самого Оливера он не смотрел, так что у того был полная свобода действий и взглядов. Вокруг Флинта царила какая-то мертвая атмосфера. Тяжелая, можно сказать даже депрессивная. Маркус выглядел, как всегда, угрюмым, но непривычно безразличным к происходящему вокруг, словно был полностью сконцентрирован на рецепте очередного «все-равно-вам-не-хватит-мозгов-чтобы-сварить-правильно» зелья, а вот Оливер не смог бы даже ответить, как оно называлось, настолько был увлечен своим не относящимся к предмету занятием. Его отвлек шорох заколдованной записки, приземлившейся на стол в виде трепещущего крылышками снитча. Он осторожно развернул послание. «Кэп, отлынивай не так откровенно. Нам будет очень жаль, если тебя пустят на ингредиенты». Подписи не требовалось. Оливер недовольно зыркнул в сторону рыжих нахалов, но, вздохнув, все-таки отвел зомбирующий взгляд от Флинта, передернувшего плечами так, словно почувствовал. А вот за это Маркус ему потом сполна отплатит. Он имеет право не только на взгляды украдкой, но даже на прямой, нескрываемый взгляд — пусть даже и полный равнодушия. Но это красноречивое игнорирование было обиднее всего. Однако нескончаемый оптимизм не позволял Оливеру отдаваться сейчас раздражению и злости, заставляя верить, что как только он разберется, найдется объяснение всему. — ...нам ответит мистер Вуд, — совсем рядом раздался голос Снейпа, и Оливер вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Он непонимающе захлопал глазами, с ужасом догадываясь, что прослушал вопрос. — Э-э... — начал он, взгляд метнулся по классу, пытаясь найти хоть одну подсказку. — Даже не пытайтесь, — прервал его Снейп. — Пятнадцать баллов с Гриффиндора. Слизеринская часть класса тут же погано заржала. Оливер тоскливо посмотрел на Маркуса. Тому, похоже, даже смеяться над ним не хотелось. Словно Вуда и не было в этом классе. — Как скажете, сэр, — уныло отозвался Оливер, хотя ответа не требовалось. Уже через минут десять Оливер полностью «реабилитировался» в глазах Снейпа, получив на выходе зловонное густое варево темно-фиолетового цвета. Снейп только смерил результат его стараний быстрым взглядом, прежде чем прищуриться и, направив палочку на котел, произнести "Эванеско", а потом направился к следующему столу. Вуд снова тяжело вздохнул, вновь покосился на спину Флинта и, уткнувшись локтями в стол, так и замер до конца урока. Когда прозвенел колокол, он задержался, и, едва последний студент выскочил из кабинета, направился к преподавательскому столу. — Профессор Снейп, можно? — уверенно начал Оливер и, не дождавшись ответа, решил сразу перейти к делу. — Флинт ведь помогал вам на Рождество? — Предположим, — устало и даже как-то обреченно сообщил Снейп, — но вы все равно больше "Тролля" по моему предмету не вытянете, так что не вижу толка в дополнительных занятиях. Хотя рвение похвально. — Да и черт с ним, — махнул рукой Оливер, но тут же поспешил исправиться. — То есть зелья это, конечно, важно, и все дела, но я оставлю это дело профессионалам, — Снейп чуть склонил голову набок, с брезгливым интересом рассматривая его, и Оливер осторожно добавил: — Таким как вы, сэр. — Давайте ближе к делу, — резко прервал тот его, наверняка не впечатлившись этой неуместной и неуклюжей попыткой лести. — А вот Флинт не мог, — "случайно выпить что-нибудь не то" неожиданно повисло на языке. Почему-то в голове это звучало куда более разумно. — Не мог что? — поторопил его Снейп и демонстративно поднялся с места, показывая, что не намерен продолжать этот разговор бесконечно долго. — Сейчас я сфор... сформу... — неожиданно запутался Оливер и поспешно выпалил. — Как определить, не находится ли кто-либо под действием заклинания или зелья? Снейп скрестил руки на груди и, едва заметно откинувшись корпусом назад, оглядел Оливера. — Ответьте сперва вы на мой вопрос, мистер Вуд, — миролюбиво начал он, и Оливер воодушевленно закивал. — Из хогвартской библиотеки исчезли все книги разом или вы просто разучились читать? Быть может, если бы вы уделяли больше времени занятиям, чуть меньше — бесполезным тренировкам, — Оливер поджал губы, но огрызаться не стал — едкие комментарии касательно его телосложения были не в новинку, как и про интеллектуальные способности — тоже, — то в вашей голове еще осталась бы парочка извилин. Или, быть может, по вашему мнению, я похож на человека с удовольствием раздающего советы подобного рода? Оливер стиснул зубы — в целом он был готов к подобному, главное, не перечить, тогда Снейп, возможно, и даст ему полный сарказма и язвительности, но стопроцентно действенный совет. — Если бы я хоть на минуту допускал возможности благотворного воздействия на ваш интеллект бесценного чтения книг, я бы все-таки сжалился над вашим скудоумием и советовал бы попытать счастья с этим вопросом в библиотеке, но ваши способности мне давно известны. Поэтому предвосхищая ваши бесцельные поиски, предупреждаю вас, мистер Вуд: списать на моем экзамене вам не удастся, — казалось нескончаемый поток яда наконец иссяк, и Снейп припечатал: — Ни с помощью заклинаний, ни с помощью зелий. — Да не собираюсь я списывать! — воскликнул Оливер раздосадовано. Правда, тут он, конечно, покривил душой. После довольно успешных попыток подтянуть Маркуса по основным предметам, единственное, что было им обоим непосильно — это Зелья. Поэтому они с Флинтом уже давно пытались придумать способ, как сдать этот чертов экзамен и не спалиться перед профессором. Повисло гнетущее молчание, в течение которого Снейп наблюдал, как шею Оливера заливает постыдный румянец, и Вуд зачастил: — Я... Мне, правда, нужно узнать, отравлен волшебник или нет. А если да, то каким зельем. Это очень важно. И я подумал, что вы, — надежда в его голосе стала совсем уж откровенной, но Оливер смело встретил проницательный взгляд. — Сомнительное для вас занятие, — перебил его Снейп. — А может, вы сами не знаете?! — вдруг вспылил Оливер, но, как ни удивительно, провокация сработала. Снейп посмотрел на него с таким пренебрежением, словно не мог определиться, за какое пресмыкающееся принять Оливера, и ответил: — Если интересующий вас волшебник не умер в смертельных судорогах спустя три минуты с того момента, когда, по вашему предположению, зелье было принято, то с помощью анализа крови можно определить не только то, каким зельем был отравлен волшебник и как его вылечить, а выявить все до единого компонента этого зелья, когда оно было сварено и, иногда, даже кем. Наверное, нужно было приоткрыть рот в благоговейном ужасе и благодарно раскланяться за такие щедрые знания, но Оливер лишь буркнул раздосадовано: — Хреново, — провернуть все это с Флинтом совершенно не представлялось возможным. — А попроще есть способ? — с надеждой спросил он. — Вы бесполезно тратите мое время, — Оливер поежился от холода в голосе Снейпа, но все равно пожал плечами и упрямо заметил: — Какая радость возится со всем этим? Это ведь чертовски занудно, — но тут же стушевался под очередным взглядом профессора, обещающим не только "Тролль" в аттестате, но и все прелести отработок вместо квиддичных тренировок. — Да-да, я ничего не смыслю в тонкой науке зелий и вообще мой мозг размером с мозг флобберчервя, — он покаянно опустил голову и переступил с ноги на ногу. — Простите. — У флобберчервей нет мозга, — меланхолично отозвался Снейп, снова садясь за стол. — Принесете на завтрашнее занятие эссе, раскрывающее особенности их нервной системы. И буду премного благодарен, если вы прямо сейчас проследуете в библиотеку и освободите меня от своей компании. Там вам будет не скучно, как раз по этой теме должен готовиться первый курс, попросите у них книги. Оливер разочарованно вздохнул, смерил его ненавидящим взглядом и повернулся к двери. — Раз уж вы потратили столько минут моего драгоценного времени, ответьте мне на вопрос, мистер Вуд, — уже в проходе остановил Оливера голос Снейпа. — Да, профессор? — не ожидая ничего хорошего, разрешил он. — Кто тот несчастный, кого вы собрались подвергать пыткам своего исследовательского энтузиазма? Вам не хватило вашего опыта над мистером Флинтом? — А? — не сразу понял Оливер, а потом потупился, но все-таки ответил. — Хватило, то есть нет. Это он. — Предупредите его, что на этот раз я не буду помогать ему избавиться от последствий, — процедил Снейп, но сказанное им после этого заставило Оливера вначале замереть, а потом резко сорваться с места, даже не дослушав. — Я только сегодня утром брал у него последний анализ крови. Можете быть спокойны, уж зелий никаких мистер Флинт абсолютно точно больше не принимал. Значит, заклинание. Больше вариантов не оставалось.

* * *

— Дружище, передай мне вон ту булочку, — промычал с набитым ртом Рон, ощутимо толкнув Гарри в бок, а Гермиона, сидящая с другой стороны, раздраженно мотнула головой, мазнув тому по щеке волосами. И то, и другое заставило Гарри оторваться от нескончаемого и почти неконтролируемого изучения стола «противников». Малфой с тем же выражением легкой брезгливости на лице, что и всегда, тоже то и дело кидал осторожные взгляды в его сторону, и тогда Гарри мысленно расплывался в улыбке. Так он потянулся за вилкой и отдернул руку, когда та вдруг задвигалась под его ладонью. — Что за хрень? — раздался громкий удивленный голос Финнигана, чьи столовые приборы выстроились в ряд и промаршировали по столу. Гермиона закатила глаза и, достав палочку, внятно произнесла: — Фините инкантем, — но ничего не произошло. Ложки и вилки, вскакивая со стола или вырываясь из рук, начали взмывать вверх к потолку, присоединяясь к парящим в заколдованном потолке свечам. Кинув беглый взгляд на столы других факультетов, Гарри отметил, что их постигла та же участь, словно посуда разом сдурела. Когда тарелка, плавно поднимающаяся следом вверх, накренилась, Поттер отмер и схватил с нее кусок пирога. Стало понятно, что это очередной розыгрыш, потому по всему залу то и дело раздавались смешки, и только за столом Слизерина царила презрительная тишина. — А эти-то руками жрать не будут, — весело прокомментировал Рон, заметив очередной взгляд Гарри. — И тебе бы не помешало подучиться у них манерам, Рональд, — гневно произнесла Гермиона и аккуратно подцепила с пролетающего мима блюда эклер. — Тебе тоже, — беззлобно огрызнулся Рон, заметив на ее щеке полоску крема. — Заляпалась вот, — и он перегнулся через Гарри, чтобы поцеловать ее. — Ну, ребя-я-ята, — протянул Гарри, смущенно отворачиваясь. Ему было до сих пор сложно привыкнуть к подобного рода нежностям между этими двумя. Как нельзя кстати на глаза снова попался Малфой, который... — Смотрите, смотрите, Малфой чокнулся, — гоготнул кто-то слева, и Гарри, наблюдая за тем с возрастающим удивлением, был сейчас полностью согласен с подобным определением. Драко, в отличие от других слизеринцев, вскочил с места и, размахивая руками, бросился вдоль стола за мелькающим серебристым прибором. — Стой, кому говорю, — вдобавок ко всему вдруг воскликнул он что есть мочи, перекрывая гул голосов в Большом зале. Преследуемый им предмет метался гораздо быстрее и проворнее остальных планирующих в воздухе вилок и ложек, и словно дразнил Малфоя, мелькая то прямо перед его носом, то резко взмывая вверх, заставляя его смешно подпрыгивать в воздухе в попытках достать его. Гарри был готов поклясться: еще никогда он не видел Драко в более нелепом положении. Даже тот их совместный позор на танцах уступал этому вальсированию, и Гарри не мог сдержать смех, впрочем, как и еще добрый десяток человек. — Что на него нашло? Их там что, в серпентарии, голодом морят? — прыснул Рон. — Скорее, это только Малфою не свезло. Обнищал нынче аристократический род, — поддержал его Симус, и Гарри нахмурился, внимательно всматриваясь в фигуру Драко в другом конце зала. Тот вдруг резво запрыгнул вначале на скамью, затем на стол и вприпрыжку понесся прямо по опустевшей скатерти. И только сейчас Гарри понял, в чем дело. — Сильвер, — он зажмурился, когда Драко, сильно вытянув вперед руку, вдруг запнулся, но сделав грациозный поворот в воздухе — не зря засранец считался мастером в танцах — победно сжал пальцы на преследуемом предмете. Но не успел он отдышаться, как раздался грохочущий голос Дамблдора, усиленный Сонорусом. — Тишина в зале! Все засуетились, и Драко поспешил спрыгнуть на пол, по пути пряча дракончика в рукав мантии. Его раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы притягивали Гарри с удвоенной силой, пока он не встретился с Малфоем взглядом. Серые глаза не предвещали ничего хорошего всем окружающим и ему в частности. — Это был замечательный розыгрыш, — добродушно продолжил Дамблдор, и Снейп метнул на него негодующий взгляд. — Но наши эльфы очень старались, и они хотели бы, чтобы все могли насладиться этим ужином, — он взмахнул руками и произнес: — Драже! Феникс! Искра! Чары! Скептическое молчание прервал удивленный гул, когда посуда стала возвращаться на столы. Дамблдор довольно улыбнулся, потер бороду и сел. — А ты этого не знала, — поспешил подшутить над Гермионой Рон. Та гневно уставилась на него и вздернула подбородок. — Это даже не заклинание, — прошипела она. — Каламбур какой-то. — Но ведь сработало, — широко улыбнулся Рон, — а значит, очень даже заклинание. Как там было? — он закатил глаза и поднял вверх руки. — Огневиски! Метла! Берти Боттс! Слизни! — Ронни, лови! — раздался веселый крик, и ему прямо в лицо прилетела какая-то склизкая гадость. Тот закричал от неожиданности, замахал руками и, не удержавшись на скамейке, свалился на пол. Гермиона звонко захохотала, а Гарри, широко улыбаясь, пока Рон не видел, показал близнецам большой палец и перевел взгляд на преподавателей, чтобы проверить их реакцию на шум за столом Гриффиндора. Дамблдор посмеивался, Макгонагалл сохраняла строгое и укоризненное выражение лица, а вот Чарли напряженно смотрел в другую сторону. Гарри проследил за его взглядом и обнаружил, что тот направлен на Малфоя и дракончика, вцепившегося в его мантию. Поттер нахмурился и снова посмотрел на Чарли. Неужели тот все-таки сказал ему не правду и на самом деле ревнует? После своих нескольких почти-свиданий с Драко, Гарри решил, что он определенно не профан в делах сердечных, и научился наконец видеть эмоции других людей. Словно почувствовав, что о нем думают, Чарли перевел взгляд на Гарри и жестом показал ему, что им необходимо переговорить. Гарри упрямо кивнул и поднялся с места, показывая, что он не намерен затягивать с этим разговором. Драко их перемигивания с Уизли даже не заметил — он был увлечен разговорами со слизеринцами, которые тянули руки и пытались погладить Сильвера. Выйдя за дверь, Гарри прислонился к стене, но Чарли не заставил себя долго ждать. Услышав приближающиеся шаги, Поттер скрестил руки на груди и упрямо уставился вперед, готовясь отстаивать их отношения с Драко. — Гарри, что это за дракон? — Чарли, мне нравится Драко, — прозвучало одновременно, и они сконфуженно замолчали. — Да я вроде как в курсе, — удивленно начал Чарли после секундного молчания, но Гарри прервал его: — Он мне вроде как очень нравится, — с нажимом повторил он, и Чарли моргнул: — Да, я про дра... — И он не так уж ужасен, если это то, что ты хотел мне сказать, — зачастил Поттер. — Я и сам в некоторой степени шокирован, но Драко может быть очень милым. И совсем не злым. И даже заботливым. Чарли выглядел совершенно сбитым с толку, и Гарри поспешил замолчать. Они какое-то время молча буравили друг друга взглядом, пока тот все-таки не сказал настойчиво: — Меня интересует дракон. Не Малфой. Гарри пару раз непонимающе моргнул: — Какой дракон? — Серебристый такой. С крылышками, — живо отозвался тот. — Ах, ты об этом, — Гарри закусил губу, чувствуя себя откровенным идиотом. Чего-то он явно не понимал. Это такая своеобразная попытка пустить ему пыль в глаза? — Так значит, дело только в Сильвере? — с нажимом на слово "только" переспросил Гарри. Нужно было избежать двусмысленностей. — В ком? — на этот раз не понял Чарли. — Да о Малфое я! — воскликнул он и закивал для убедительности. — Этого я и боялся, — Гарри тяжело вздохнул, принимая неизбежность, и начал спокойно, словно разговаривая с маленьким ребенком: — Я понимаю, он порой настоящая заноза в заднице, но и тебе, и всем остальным придется смириться с моим выбором. Знаю, тебе наверняка нелегко... — Погоди, Гарри, — нахмурился Чарли. — При чем здесь ты? Теперь с толку был сбит Гарри. — Ну, я и Малфой... — Это понятно. А дракон-то что? — кажется, Чарли уже начинал терять терпение. — А что с ним? — осторожно переспросил Гарри. — Ничего! Это, черт побери, дракон! — вспылил Чарли. — Он же крошечный совсем, — не выдержав, тоже огрызнулся Гарри. Он вконец запутался: драконы интересуют Уизли или попытки обличить Малфоя? — Крошечный? — усмехнулся Чарли. — Да он гигантский! Где только Малфой раздобыл его! У него могут быть проблемы, о которых ты даже не представляешь. — Э-э-э, — Гарри почесал затылок и глянул на Чарли из-под челки. — Ты уверен, что мы говорим об одном и том же? Потому что... — Поверь мне, Гарри, ты ошибаешься, — перебил его Чарли, теряя терпение, и повторил вопрос: — Так где Малфой взял его? — Я подарил, — запальчиво воскликнул Гарри. — Чарли, он размером в несколько дюймов, о какой опасности ты говоришь? — он даже позволил себе сочувствующе улыбнуться. — Если дело просто в Малфое, то я уже сказал тебе... — Гарри! — неожиданно рыкнул Чарли, заставив его захлопнуть рот так, что клацнули зубы. — Я не ревную тебя к Малфою. Понятно?! Гарри потрясенно кивнул. — Тогда чего ты прицепился? — тихо спросил он. — Ничего! Достал ты меня со своим Малфоем, понял! — припечатал Чарли и, круто развернувшись, пошел прочь. "Ну, вот, так я и думал. Все-таки ревнует", — Гарри сокрушенно покачал головой и поспешил присоединиться к выходящим из Большого зала Рону и Гермионе.

* * *

Еще на последнем уроке Маркус принял для себя решение поговорить с Оливером. Было сложно переступить через собственную гордыню, его мучил страх обмануться в своих ожиданиях, но и чувствовать себя непробиваемым идиотом не хотелось. С каждой минутой уверенность Маркуса в подлости Вуда таяла, и, чем больше наблюдал за ним, тем сильнее у него крепло чувство, что он сделал ошибочные выводы. В то, что человек мог все время так мастерски притворяться, совсем не верилось, особенно, если этот человек — Оливер Вуд. Ведь это тот, кто презирал грязную игру и радел за спортивную честность, кто даже соврать сносно не мог, разве что приукрашивал свои бесконечные истории, которые имелись у него на все случаи жизни. Маркус замечал на себе полные растерянности и тоски взгляды и больше не мог их игнорировать: в конце концов, это было просто нечестно. Он должен дать шанс Оливеру хотя бы объясниться. К вечеру эта мысль окрепла, а к концу ужина и вовсе переросла во взвешенное решение. По четвергам, когда темнело, они с Вудом встречались на хаффлпафских трибунах — «нейтральная территория», как они окрестили это место. Только в этот день на квиддичном поле не было вечерних тренировок, и, хоть зимой долго сидеть на холоде не представлялось возможным, они оба старались не нарушать заведенную традицию — слишком мало возможностей им представлялось оказаться в этом месте не в роли соперников, а — плечом к плечу. Если Вуд не забудет и придет, то они поговорят. Но едва суматоха в Большом зале улеглась — столовые приборы вернулись на свои места, — и Маркус справился с едой, как Снейп перехватил его у самого выхода. Новость о необходимости очередного визита к Дамблдору Маркуса совсем не воодушевила, но у него до сих пор не было волшебной палочки, а значит, идти было нужно. Оставалось только надеяться, что они быстро управятся с этим делом. — Заходите, мистер Флинт, не стойте в дверях, — как всегда слишком мягкий и понимающий голос директора заставил Маркуса поежиться, а характерная проницательность — напряженно вцепится пальцами в подлокотники кресел: — Я очень рад, что вы не покинули школу в силу различных тревожащих вас обстоятельств. Вы проявили мужество и силу воли, прежде вам не свойственную. Не будь вы так критичны к другим, — он сделал акцент на этом слове, — факультетам, я бы сказал, что эти качества характеризуют вас с совершенно новой стороны, — Дамблдор по-отечески улыбнулся, но, заметив все ту же насупленность и угрюмость на лице Маркуса, понимающе кивнул и демонстративно напустил на себя серьезный вид: — Итак, перейдем к делу. Маркус тяжело вздохнул и украдкой взглянул на часы — до встречи оставалось меньше четверти часа. — Тис и волчья шерсть, — задумчиво пробормотал Дамблдор и покосился на клетку с фениксом. — Фоукс, ты не видел, куда я положил коробку, присланную мистером Олливандером? Маркус тут же выпрямился и выжидающе замер. — Моя, я полагаю? — спросил он, хотя и без того было ясно. Дамблдор отстраненно кивнул и задумчиво посмотрел вверх. — Вы ведь знаете, мистер Флинт, какими чертами наделены те волшебники, чья волшебная палочка содержит в себе оба этих материала? Маркус уставился на него, лишь силой мысли сдерживая себя от того, чтобы потребовать свою палочку и сбежать из этого кабинета. Дамблдор продолжал добродушно улыбаться, и тогда Флинт ответил на вопрос: — Одиночки, — отрывисто бросил он. — Не только, знаете ли. Интересно, что из всех определений вы сразу выбрали это, — задумчиво протянул Дамблдор, и Маркус все-таки прервал его: — При всем моем уважении, директор, — фактически прошипел он. — Я не понимаю... — Обладатели палочки с таким ядром натуры двойственные и противоречивые. Их характеризуют хитрыми и алчными, гордыми и властными. Такой волшебник легко впадает в ярость, с трудом может контролировать свой гнев. Одним словом, натуры непримиримые и страстные, — продолжил тот, как ни в чем не бывало, и Флинт передернул плечами. Ему не нравилось, что Дамблдор читал его, как открытую книгу. — А еще такие, как вы, обычно не отказываются от того, что принадлежит им по праву, только потому, что кто-то другой решил встать на пути. Маркус напряженно замер, но последующие слова директора заставили его ощутить себя настоящим идиотом. Конечно же, Дамблдор не имел в виду Вуда. Какого драного книзла он вообще сразу подумал о нем? — Поместье принадлежит вам по закону, — продолжал тем временем Дамблдор. — И не только формально на бумагах. Вы последний из своего рода, как ни прискорбно это говорить, и вся родовая магия сконцентрирована в вас. Наверняка вы уже почувствовали изменения... — Мне хорошо дали понять, что законы можно и переписать, — грубо прервал его Маркус, зацепившись за начало фразы и проигнорировав окончание. — Как и то, что таким, как я, больше не место в Магическом сообществе. Дамблдор скрестил пальцы, облокотившись на стол, и на какое-то время замер, внимательно изучая его, но легкая — как казалось Маркусу, снисходительная — улыбка не сходила с его лица. — Вы действительно убеждены в этом, мистер Флинт? — наконец нарушил тишину директор, меняя позу и плавно откидываясь на спинку кресла. — Да, — не раздумывая, бросил Маркус. — Тогда почему вы все еще здесь? — хитро прищурившись, спросил его Дамблдор. — Не поймите меня неправильно, но почему вы вернулись в школу? Этот вопрос Маркус не раз задавал себе. Однозначного ответа не было. — Чтобы выиграть Кубок, — сорвалось с языка. — Ерунда, — отмахнулся директор, продолжая улыбаться. Настоящий маньяк. — Не понял, — негодующе уставился на него Маркус. — Не нужен вам этот Кубок, — уверенно заявил Дамблдор. — Как не нужен? — тупо повторил Маркус. — А что тогда? — В этом вам и предстоит разобраться, — снова этот понимающий тон. Маркус почувствовал, что злость в нем достигла критической точки. Как Дамблдор там сказал? С трудом может контролировать свой гнев? Маркус снова глянул на часы — на этот раз абсолютно неприкрыто — и разочарованно вздохнул. — Есть еще варианты? — снова подал голос директор. — Получить аттестат? — сделал еще одну попытку Маркус. Кажется, Вуд говорил, что вернулся только ради этого. «Ага, как же. Этот говнюк как раз только ради Кубка вернулся», — прошипел в голове язвительный голосок. — Не думаю, — покачал головой Дамблдор. — Нет? — Маркус нахмурился. — Абсолютно точно. Кому нужны эти оценки? — на взгляд Маркуса директору было не к лицу делать подобные заявления, но мысль эта была ему самому по душе. — Подумайте, подумайте основательно, мистер Флинт. Маркус страдальчески поморщился. Ну чего этот старик прицепился к нему?! Было ясно, что без "правильного" ответа Дамблдор его отсюда не выпустит. Он начал блуждать взглядом по комнате, раздумывая. Подсознательно ему было все очевидно, но вот вытаскивать это все наружу не хотелось. Маркус думал, наверное, непозволительно долго, взвешивая каждое слово, и наконец, шумно выдохнув сквозь зубы и скрестив руки на груди, предположил: — Я вернулся, потому что мое место здесь. Среди таких же, как я. И я хочу быть тем, кем я был рожден. Волшебником, — едва он закончил говорить, слова словно повисли в воздухе пафосной, давящей на перепонки звуковой массой. Маркус отвел глаза, чувствуя сковывающую его с ног до головы неловкость. Но, похоже, Дамблдор был вполне доволен этим ответом. — Вы достойны этого, Маркус. Даже если порой сами сомневаетесь в этом, — изрек директор не менее претенциозно и наконец протянул ему футляр с палочкой. Маркус тут же вытащил ее. Та лежала в руке как прежняя — идеальной формы, длины и веса. — Спасибо, — буркнул он, и не понятно было, к чему именно относится эта благодарность. Дамблдор кивнул, показывая, что ему этого вполне достаточно. — Что скажете насчет имения Флинтов? К сожалению, без вашего письменного заявления, я не смогу ходатайствовать о возвращении дома. Но пока Министерство настроено возвращать то, что было неправомерно изъято, я считаю, вам следует сделать над собой это усилие, — директор снова улыбнулся, подталкивая к Маркусу пергамент и перо. — Как у вас с письмом под диктовку? — иронично спросил он. Только через добрых полчаса Маркус оказался у каменной горгульи. Все пальцы были испачканы в чернилах, которые причудливым образом то и дело трансформировались в обидные слова. Как "чернила от Уизли" оказались в кабинете директора, можно было только догадываться. Идти на квиддичное поле смысла уже не было — почти час прошел, не было сомнений, что даже если Оливер приходил, его он не дождался. Решив пройтись до подземелий обходным путем — проветрить голову, Маркус через пару минут довольно предсказуемо вышел в коридор, ведущий к Гриффиндорской башне. Он даже не успел разозлиться на себя за такую нелепую сентиментальность, как услышал знакомый голос. — Нет, конечно! — возмущенный Вуд скорее всего еще и руками размахивал. Маркус не сдержал кривую невеселую ухмылку и застыл у стены, ожидая, пока тот появится из-за поворота. — Ты и сама знаешь, что грубая сила не твоя сильная сторона, как и у Анжелины, и у Кэти. Я все лето составлял эти стратегии, а ты сейчас... — Все-все, Олли, я поняла, — раздался почему-то радостный голос Спиннет. И Олли? На взыскательный вкус Флинта это «Олли» звучало приторно и прилипчиво, как маггловские тянучки — та еще гадость. — Я потом проверю, как ты поняла, — многозначительно хмыкнул Вуд, и Маркус непроизвольно сжал кулаки. — В любой момент, — прощебетала Спиннет, и они оба наконец вышли из-за угла. Маркус моментом оценил уже опостылевшую картину: Вуд и висящая на нем Спиннет, скривился, словно обнаружил под носом кусок гиппогрифьего помета, и круто развернулся, намереваясь уйти. Все было кристально ясно. — Олли, — раздался предостерегающий голос Спиннет, тот что-то сказал ей в ответ, и, судя по быстро приближающимся шагам, кинулся за Маркусом. Флинт сжал в руке палочку и упрямо прибавил шаг. Устраивать некрасивых сцен не хотелось, а вот разукрасить "Олли" его смазливую мордашку — еще как. К несчастью, Вуд был не менее упрям: он рванул вперед и, обогнав Флинта, загородил и без того узкий проход на винтовую лестницу, ведущую прямиком в подземелья. — С дороги, — прорычал Маркус и попытался протиснуться мимо, но на деле эта идея оказалась не только бестолковой, но еще и усугубила ситуацию. Вуд оказался совсем близко — в спортивной мантии, разгоряченный бегом, нервно облизывающий обветренные губы. Его запах обжег легкие, а дыхание — кожу. — Почему ты не пришел? — прозвучало тихо, но твердо. Слишком много металла в голосе и настойчивости во взгляде — Оливер не просто спрашивал, он упрекал. Маркус резко дернулся назад, чуть не врезавшись в подоспевшую за ними Спиннет. Это распалило его гнев еще больше. — Дай пройти, — процедил он, стараясь не смотреть на Оливера. — Ответь, — в тон ему отозвался Вуд, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. Кажется, ему тоже была некомфортна эта близость. — Видеть не хочу твою рожу, — выпалил Маркус. — И если ты сейчас не свалишь, я тебе ее изрядно подпорчу, — он нашел в себе силы встретиться с Оливером взглядом. Тот смотрел воинственно, но словно в чем-то сомневался. И за этот неуместный вопрос в глазах его и хотелось хорошенько двинуть. — Не смей трогать его! — подала голос Алисия, и Маркус презрительно скривился, всем своим видом словно говоря: «Ты настолько немощный, что тебя защищает девчонка?» И тут Вуд словно озверел. Маркус даже не успел сообразить, что произошло, и отреагировать должным образом, как его затылок с силой ударился о каменную стену и на пару мгновений перед глазами все поплыло. Вуд, почти рыча и рвано дыша, словно задыхаясь, кинулся на него, стискивая трясущимися от злости пальцами ворот мантии. Одновременно с этим раздался пронзительный крик Спиннет: — Прекратите сейчас же! «Размечталась. Мы только начали», — с мазохистским удовлетворением подумал Маркус, чувствуя разливающуюся боль в голове, усмехнулся и тут же получил удар в челюсть. Однако уже следующий прошел мимо, потому что он успел оттолкнуть Вуда и резко отодвинуться. Удар Оливера пришелся по стене, и тот, зашипев, отскочил от Флинта, прижимая поврежденную руку к груди. Маркус коснулся пальцами ноющей челюсти, провел ладонью по затылку и со злостью пнул согнувшегося Вуда под коленную чашечку. Тот рухнул, как подкошенный, но Флинту этого было уже мало. Но только он размахнулся, чтобы пнуть Оливера еще раз, как тот кинулся на него, сбивая с ног. Они покатились по полу, от души колошматя друг друга, куда придется. Драться с Вудом было лучшее из возможного сейчас между ними: никаких подтекстов — все просто и понятно. Прямолинейно, по-настоящему и без притворства. С другой стороны, драться с Вудом — это из прошлой жизни, когда друг о друге они знали только запах крови и силу ударов. Сейчас же они знали гораздо больше бесполезных, отвлекающих фактов: вкус капли пота на виске, чувствительность сосков и, черт возьми, какого это — заниматься сексом. От того тело подводило Маркуса: удары были не такими сильными, как ему хотелось, реакция — не такой быстрой. Словно он уже не мог сделать Вуду так больно, как прежде, или подсознательно хотел продлить эту своеобразную близость между ними. Но исход боя был известен обоим заранее. В Оливере было столько нерастраченного огня, его глаза горели такой честной ненавистью, что даже когда Маркус прижал его к полу, блокируя движения, он ощутимо дергался, а губы его подрагивали от бессильной ярости. — Как всегда, снизу, — прошипел Маркус ему в лицо. Возбуждение зашкаливало: Вуда хотелось либо убить, либо выебать. Кажется, он в запале произнес последнее слово вслух. Оливера это отчего-то рассмешило. Он закусил нижнюю губу — ясное дело, чтобы не прыснуть, его взгляд потеплел, а тело под Флинтом ощутимо расслабилось. — Я уж думал, тебя совсем подменили, — так тихо сказал он, что Маркус едва услышал. Эта резкая перемена обескуражила его, он мотнул головой, но тут же резко отпрянул, потому что совсем рядом раздался трагический вскрик: — Оливер! — и Спиннет бросилась к тому, с непонятно откуда взявшейся силой отталкивая Маркуса. Маркус скривился и сплюнул на пол, наблюдая, как она заботливо осматривает вудовское лицо. — Алисия, все в порядке, — Оливер не скрывал раздражения в голосе, но и не отталкивал ее. — Хватит, перестань, — он завертел головой, пытаясь уйти от ее душного внимания, которое сейчас было так некстати. Когда ему это все-таки удалось, Маркус уже скрылся в проеме, а по лестнице зачастили его тяжелые шаги.