Fairy

Дом Джейсона оказался на самой окраине Соули, поэтому Маркус дошел до него уже ближе к вечеру. К слову, Флинт считал этот городок скорее очередной амбициозной деревушкой, каких полно в Ланкашире. Он затормозил на пороге, собираясь с мыслями, а потом постучал. Дверь отворилась, и Джейсон, ухватив его за рубашку сморщенной от старости рукой, потянул внутрь. — Проходи, — засуетился он, щелкая выключателем, и прихожая озарилась тусклым светом. Маркус оглядел грязный пол и решил не разуваться. — Я к вам ненадолго, — предупредил он, чтобы Джейсон сразу перешел к сути. Тот кивнул и опустился в тяжелое, побитое молью кресло, жестом указав Маркусу на такое же напротив. — Ты очень похож на Миллисент, — начал тот, но совсем не это хотелось услышать Маркусу, поэтому он поморщился. — Я не за этим пришел, — довольно резко прервал Флинт. – Я хочу знать, что вы можете рассказать мне про Оливера. Старик его словно не услышал, он невпопад закивал головой, запричитал себе под нос, и, прислушавшись, Маркус расслышал: — Миллисент, я так любил ее, — Джейсон скупо улыбнулся, заметив внимание Флинта, и на этот раз громко пояснил: — Она была особенной. Непохожей ни на кого в этом городишке. Старомодно одевалась, выражалась под стать своему облику, все твердила о моих «плебейских» манерах, — он снова закивал, словно соглашаясь с самим собой. – Я и половины не понимал, что она говорила, но влюбился в нее с первого взгляда, как мальчишка, хотя был уже совсем не молод: успел обзавестись супругой, и у меня недавно родился долгожданный сын. Поэтому я как никто понимал ее переживания. Маркус, успевший заскучать от его монотонной речи, поспешил прервать этот рассказ. — Я знаю об этом, — сообщил он с долей самодовольства, его игра в Шерлока Холмса оказалась как никогда удачной. – Вы лучше… — Мистер Блэк не понимал, какое сокровище ему досталось, — между тем продолжил Джейсон, прикрыв глаза. – Вместо того, чтобы защищать Миллисент от нападок, он сам добавлял масла в огонь. Не думай, она никогда не была со мной откровенна, просто потому что не считала достойным хозяйского внимания, но, скажу, меня это никогда не задевало — я знал свое место. Несмотря на это, долгая работа в саду прямо у дома сделала меня невольным наблюдателем многих странностей происходящих в их семье и самом доме. — Что вы имеете в виду? – внезапно Маркус заинтересовался. – Какие странности? — Они умудрялись не понимать друг друга настолько сильно, насколько любили. — Да я не об их отношениях спрашиваю, — немного раздраженно перебил его Маркус. – Что насчет дома? Джейсон нехотя ответил, хмуря лоб, словно силясь вспомнить: — Пропадали вещи, двери открывались и закрывались сами собой, происходили незапланированные перестановки… В общем, дом словно жил своей самостоятельной жизнью. — В это я вынужден поверить, — буркнул Маркус, припоминая, сколько раз сам становился жертвой таких вот метаморфоз дома. – Однако причем тут ребенок, про которого вы обмолвились в саду? И что вы можете рассказать мне про Оливера? — Оливер, — Джейсон принялся хлопать себя по карманам, словно искал что-то. Маркус напрягся и чуть приподнялся в кресле, думая, что же это может быть, но старик вытащил из кармана трубку и табак. — Да, Оливер, — несколько нервно поторопил его Флинт. Он, конечно, помнил, что терпение добродетель, но он им ничуть не отличался. — Бедный мальчик, — сообщил ему Джейсон. — Я? – нахмурился Флинт. – Спасибо, конечно, но… — Не ты, — мотнул головой Джейсон, — Оливер. — Да ладно, — хмыкнул Маркус, его доверие к Джейсону, и так довольно хрупкое, сейчас еще более пошатнулось, — такое ощущение, что мы говорим о разных… — он запнулся, не зная, как стоит окрестить Вуда. — Ему просто не повезло, — отмахнулся Джейсон, закуривая. – Он всего лишь человек. Такой же, как ты или я. — Что вы имеете в виду? – непонимающе уставился на него Флинт. — Я лучше покажу тебе, — Джейсон, кряхтя, встал и направился к комоду, находившемуся у стены. Он долго копался в одном из ящиков, захлопнул его и перешел к другому. Прошло минут десять. Маркус устало развалился в кресле, наблюдая за ним. Становилось очевидным, что он пришел зря: старик либо забыл о его присутствии, либо действительно выжил из ума. «Эти местные, — раздалось у него в голове с неповторимой, отлично известной интонацией, — удивительно бесполезны». Оставалось только подивиться, с каких пор его внутренний голос стал столь сильно напоминать Вуда. Маркус вздохнул и встал, собираясь уйти: — Извините, — громко сообщил он Джейсону в спину, как тот вдруг победно вскинул руку. — Нашел, — возвестил он и поспешил обратно, шаркая ногами. Он протянул Флинту клочок замызганной, старой, изрядно потрепанной газетной вырезки, буквы на которой уже поистерлись, так что текст прочитать было сложно, но Маркус все же попытался. «ГАРОЛЬД ВУД СОШЕЛ С УМА, ПОТЕРЯВ ЖЕНУ И СЫНА», — было написано крупными буквами в самом верху. Типичный кричащий заголовок бульварной газеты, под которым могло скрываться что угодно. «Жители Соули накануне вечером были взбудоражены мужскими криками. Гарольд Вуд приставал к немногочисленным прохожим с требованиями отдать ему сына. Напомним, история эта уже освещалась нами ранее, поэтому нашим многочисленным читателям отлично известна. В январе текущего года у рыбака, живущего с рождения в Соули, появился на свет сын, которого назвали Оливер. Гарольд и Кэтрин поначалу были бесконечно счастливы, но через некоторое время бедственное положение и нападки кредиторов заставили их отказаться от самого важного. Франклин и Миллисент Блэк, проживающие здесь же, изъявили желание взять ребенка на воспитание, избавив семью Вуд от продолжительных денежных проблем. Оливер был передан в другую семью, но уже через пару дней Кэтрин была обнаружена возле поместья Блэков. Она обвиняла Миллисент в колдовстве, говорила, что та заморочила ей голову и лишила ее сына. Ваш покорный слуга не верит в магию, но трудно не посочувствовать Кэтрин в этой ситуации. Впрочем, чета Блэк оказалась при своем праве, так что сына Вудам не вернули. Через пару дней после этого события Кэтрин повесилась в своем доме рядом с детской кроваткой. Ужасная трагедия подтолкнула жителей к открытому выражению недовольства, и тогда общественное мнение подвергло Блэков жестким нападкам. Гарольд же, похоронив супругу, повредился рассудком и бросился на поиски сына. И Франклин, и Миллисент отказались от каких-либо комментариев по этому поводу.

Искренне ваш, Ричард Скиттер».

— И что? – закончив читать, Маркус поднял взгляд на Джейсона. – При чем здесь эта история? — Как же, — Джейсон засуетился, занервничал, руки его затряслись, когда он, выхватив вырезку у Флинта из пальцев, положил ту на стол и бережно разгладил. – Это же он, ребенок этот. Оливер. Маркус сам не ожидал от себя той злости, с которой он выплюнул свой следующий вопрос: — Как давно это было? Лет сорок назад?! — Вроде того, — согласился Джейсон, но тут же поспешил убедить Флинта: — В это слабо верится, но я точно знаю, что этот мальчик все еще в доме. Он стал той самой аномалией, которую все тут так боятся, — к концу своей речи Джейсон явно выдохся, потому он кое-как доковылял до кресла и почти упал в него. Повисла тишина. Только сейчас за все время Маркус пригляделся к старику, и ему тут же стало стыдно за свою несдержанность. Джейсон не выглядел на свои восемьдесят с лишним и казался довольно крепким бойким стариком, но сейчас при ближайшем рассмотрении стало заметно, что тот все же был очень старым. И, вероятно, выжившим из ума. Тот Оливер, которого Маркус знал, выглядел максимум на двадцать, а никак не на сорок. — Не все, — решил он поддержать этот лишенный смысла разговор. – Я говорил с вашим племянником, Сэмом, — на этих словах Джейсон скривился и неодобрительно заворчал. – И с Салли, кажется, ее фамилия Хоусен. Так вот они в аномалии не верят и не воспринимают всю эту шумиху вокруг дома всерьез. — Они да, но – не ты, — уверенно заявил Джейсон, и Маркус не мог с ним не согласиться. – Ты ведь видел его. Старик смотрел выжидающе и даже не скрывал своего любопытства. Выложить ему все можно было без особых опасений – того и так считали чокнутым, но все равно произнести это вслух было не так просто. Словно Маркус подписывался и под собственной невменяемостью. — Не только видел, — нехотя начал он, — но и имел сомнительное удовольствие пережить с десяток покушений на свою жизнь. Если мы, конечно, говорим об одном и том же Оливере, — он потер лицо ладонями. – Вы как-то можете объяснить эту разницу в возрасте? И то, что сейчас он не, — Маркус завис на полуслове, вздохнул обреченно и все-таки закончил, — и не человек вовсе? Джейсон ничего не ответил, но Флинт продолжил упрямо сыпать вопросами: — Кто он такой? Чего он хочет? И зачем он добивается моей смерти? Если вы видели и лично знали этого самого ребенка, то, как он мог стать этим… существом? Джейсон продолжал его игнорировать и вообще подозрительно не двигался. Его голова была опущена, плечи расслаблены, а через пару секунд раздался громкий неприкрытый храп. Маркус раздраженно вскочил с места. — Ладно, благодарю за информацию. Надеюсь, вы не будете возражать, если я заберу это с собой, — он кивнул в сторону куска газеты, который остался на столе, и, ожидаемо не дождавшись ответа, просто убрал его в карман. Уже в дверях его настиг голос. — Сынок, — еле слышно прошелестел Джейсон и, видимо, уже забыв, повторил, — я так любил Миллисент. — Я понял, — вежливо закивал Маркус, торопясь покинуть его дом, но старик не отставал. — Будь добр, нарви цветов у меня во дворе, отнеси на ее могилу, — и, откровенно говоря, Флинт не был в восторге от этой идеи, но почему-то отказать старику в просьбе не смог, поэтому буркнул что-то нечленораздельное в ответ, кивнул и вышел за дверь. Во дворе он неожиданно столкнулся с Сэмом. — О, а ты таки пришел послушать байки, — тот широко улыбнулся и приятельски хлопнул Маркуса по плечу. Тот дружелюбным жестом ответить не спешил, а лишь скупо улыбнулся и парировал: — Будто тут есть что поинтересней. Все воодушевление словно сползло с лица Сэма: — У нас здесь много чего есть, чтобы позволить себе не зацикливаться на высосанных из пальца легендах, — Маркус скептически посмотрел на него, а Сэм поспешил поинтересоваться. – Дай угадаю, он рассказал тебе историю про ребенка, да? Флинт пожал плечами. — Я, в конце концов, остановился в том доме. Байки вроде этой могут привлечь покупателей. Тебе есть что рассказать, например? Тебя я бы тоже с удовольствием послушал. Сэм натянуто улыбнулся. — Если только не здесь. На выезде есть неплохой бар, — он сделал паузу, а когда Маркус никак не отреагировал, продолжил. – Посидим, выпьем пива, обсудим, что не стоит верить всему, что говорят местные сумасшедшие. Флинт подумал о просьбе Джейсона, потом вспомнил Вуда, который сегодня вел себя еще более странно даже по его меркам, и решил согласиться. В конце концов, он просто устал от всего этого дерьма и хотел расслабиться. — Тебя послушать, так их тут много, — все-таки вяло возразил он, махнув рукой Сэму в сторону. Тот намек понял, и они двинулись по дороге. — Достаточно, — сообщил он. – Тут вообще все как в старшей школе поделены на касты. — В смысле? – Маркус засунул руки в карманы и чуть поежился от пронизывающего встречного ветра: к вечеру ощутимо похолодало. — Есть сумасшедшие, вроде Джейсона, — без доли семейной привязанности сообщил Сэм. — Они постоянно вспоминают какую-то древнюю, как дерьмо мамонта, историю о ребенке, самоубийстве и поехавшей крыше кого-то там. Я не вникал, — честно признался он. Маркус кивнул. Он как раз эту историю и читал недавно. — Но нечто такое ведь вполне могло произойти? – все-таки прикинулся он. — Такое – да, — Сэм скептически хмыкнул, — но этого ребенка, которого, кстати, никто не видел, наделяют какими-то неестественными силами. Поклоняются ему, еду таскают на порог, за домом присматривают, хотя им за это никто и фунта не платит. Просто «Ребенок Розмари» какой-то. Смотрел, кстати? Люблю этот фильм, а тебе какие фильмы нравятся? Это был довольно резкий переход, так что Маркус даже несколько опешил. — Разные, — сообщил он через секунд десять молчания. – А с остальными что? Кто там помимо сумасшедших? — Вторые тоже не то, чтобы отличаются адекватностью, — нехотя вернулся к теме разговора Сэм. – Хотя я никого из них и не встречал. Так, слышал, что они вроде борцов с нечистой силой. «Охотники за приведениями», — он хохотнул от получившегося каламбура. – Смотрел, кстати? Этот фильм мне тоже нравится. Маркус кивнул и спросил с иронией: — А третья категория к какому фильму подходит? — Вроде сериала «Женаты и с детьми», — неуверенно предположил Сэм. — Нормальные, короче. — Ясно, — тоскливо отозвался Маркус и, оглядев унылое серое здание с непримечательной вывеской, спросил: – Это и есть твой пропиаренный бар? — Да, — кивнул Сэм, но, заприметив, что Маркус сник, поспешил оправдаться, — тут просто сейчас несколько пусто. Середина рабочей недели, и все дела. Зато пиво всегда отличное. Они вошли внутрь, и Маркус смог оценить внутреннее убранство бара. Результаты наблюдений не добавили ему энтузиазма. Помещение было маленьким и плохо проветриваемым, здесь было душно, пахло алкоголем, а столы явно давно не протирали. Но официантка оказалась на редкость симпатичной, а пиво — действительно неплохим. Вот только даже под действием алкоголя Сэм не стал более интересным собеседником, и Маркус предсказуемо заскучал. От нечего делать он уставился на официантку и попытался поймать ее взгляд, чтобы привлечь внимание. Та заметила это, кокетливо оправила юбку, намеренно обратив его интерес на длинные стройные ноги, и гордо удалилась в подсобное помещение. Маркус потянулся за меню, чтобы найти повод вызвать ее к их столику вновь. Но ему не пришлось ничего придумывать. Официантка подошла сама с тряпкой в руке и низко склонилась очень удачным образом, так что декольте оказалось у Маркуса прямо перед глазами. — Нам еще пива, — недовольно встрял Сэм, и Флинт смерил его раздраженным взглядом, на который тот пояснил, дождавшись, пока официантка отойдет. – Это же Хилари, друг. У нее парень тот еще бугай. Вроде трехстворчатого шкафа, и работает он как раз на мебельном заводе. Сэм снова заржал над своей шуткой, а Маркус, которому внезапно стало обидно, что здесь ему не то, чтобы трахаться, даже на сиськи посмотреть не дают, неожиданно вспомнил: — Это Брэндон, что ли? Так он же, — он щелкнул пальцами, припоминая, что там говорила Салли, — ей изменял с ее лучшей подругой. — Люси, да, — растерянно подтвердил Сэм и проникся к Флинту еще большим уважением. – Но они уже давно не подруги. — Припоминаю, — буркнул Маркус, — из-за Девида. — Точно! — радостно подтвердил Сэм, словно знать это было огромным достижением. — Сплетничаем, мальчики, — раздался воркующий голос, и на стол перед ними опустились наполненные бокалы с пивом. Хилари подмигнула Маркусу, но тот чуть извиняющеся улыбнулся ей и отвел взгляд. Та недовольно фыркнула и продефилировала к барной стойке, очевидно, снова пытаясь продемонстрировать Флинту, чего он только что лишился. — Классная жопа, — вдруг раздалось прямо над ухом, и Маркус вздрогнул. Он медленно, несмотря на брызнувший в кровь адреналин, повернул голову и впился в Оливера взглядом. — Ты?! – рыкнул он, а Вуд ослепительно улыбнулся, выдвигая стул и усаживаясь рядом. Флинт осторожно перевел взгляд на Сэма, но тот вопреки ожиданиям не покрутил у виска, а приветливо протянул Оливеру ладонь для рукопожатия. И тот дружелюбно ответил на этот жест. – Вы знакомы? – обескуражено протянул Маркус, усилием воли засунув свое «Ты его видишь?» куда подальше и натянув на лицо беспристрастное выражение. Видимо, получилось откровенно плохо, потому что Сэм смерил его недоуменным взглядом. — Хилари, детка, — не удостоив Маркуса ответом, проворковал Оливер, обращаясь к официантке, — принеси мне чего-нибудь покрепче. Та одарила его белозубой улыбкой, а Сэм в это время наклонился к Маркусу и прошипел: — Видишь, Хилари та еще шлюшка. — Да мне плевать! – вспылил Маркус, выведенный из равновесия этим внезапным появлением Оливера, который снова был совсем не похож на того, что Флинт успел узнать раньше: никаких рюшей, зажатости и витиеватых фраз. Сейчас Вуд очень походил на так презираемых им самим «местных», с этими колоритными выражениями в духе самого Флинта и пикаперскими замашками. Последнее, наверное, возмущало больше всего, потому как разбитый за порнушку ноутбук Маркус ему все еще не простил. – Что ты тут забыл?! – Флинт ухватил Вуда за ворот рубашки и предупреждающе встряхнул. Сейчас можно было не опасаться, что Оливер повторит любимый трюк с исчезновением – только не на глазах у публики. Хотя тот умел удивлять, само его появление было неожиданным «сюрпризом». — Ты сильно задержался, — ехидно протянул Оливер, действительно не пытаясь сопротивляться. – Когда я сказал, что ты можешь идти куда хочешь, я не имел в виду, что не жду твоего возвращения, — эта фраза, сказанная слишком томно, чтобы считаться для сидящего рядом Сэма шуткой, заставила Маркуса разжать пальцы. — Ты же говорил, что не из «этих», — обиженно протянул Сэм, а Оливер вольготно откинулся на стуле, так что передние ножки оторвались от пола, и качнулся на нем. — Маркус не очень любит откровенничать с малознакомыми людьми, — припечатал Вуд, — а так он с тобой не из «этих», а со мной очень даже… Вуд многозначительно подвигал бровями, и оба – Оливер и Сэм – посмотрели на Маркуса. Тот пожал плечами и вцепился как утопающий в свой бокал. — Ты же говорил, что приехал купить дом, — снова, но на этот раз с подозрением и обращаясь к Оливеру, протянул Сэм, и тот отмахнулся. — Я рассчитывал на скидку, а ты только что сдал меня со всеми потрохами, — патетично заявил он. — Ну, да, — Сэм с сочувствием посмотрел на Флинта, — ты, очевидно, не в курсе. — Я вообще не понимаю, что тут происходит, — честно признался Маркус, наблюдая, как Вуд залпом пытается опрокинуть в себя виски. Оливер судорожно закашлялся и прижал ладонь к лицу. На его глазах выступили слезы, а из носа потекло, и он зажмурился от неприятных ощущений, а потом просипел: — Какая мерзость. Устав от бесплотных попыток понять хоть что-нибудь из происходящего, в частности, почему все друг друга знают и кем тут, черт возьми, друг другу приходятся, Маркус резко отодвинул стул, отчего ножки с неприятным звуком проехали по полу. — Знаете, что, — сообщил он, вставая, — я, пожалуй, пойду. — Уже уходишь, красавчик? – Хилари с сожалением протянула ему счет, когда он подошел за ним к барной стойке. Кстати, там оказался и заказ Вуда, но Маркус был слишком зол, чтобы спорить еще и по этому поводу. Расплатившись, он решительно вышел из бара, не оглядываясь на оставшихся за столиком Оливера и Сэма. Маркус решил, что все-таки стоит выполнить просьбу Джейсона. По ходу дела местный сумасшедший был единственным адекватным человеком во всей этой мутной истории. Сорок лет назад — Миллисент! — Франклин с такой силой распахнул дверь в спальню, что та ударилась о стену. – Ты должна вернуть ребенка его родителям! Миллисент обнаружилась возле детской кроватки. Она с мягкой улыбкой склонилась над Оливером, который что-то довольно лепетал и пытался поймать ее за локон, но детским пальчикам не хватало ловкости, и он недовольно захныкал, чтобы снова повторить свою попытку. Франклина это зрелище не умилило. — Разве нам мало было одной трагедии? — лицо Миллисент застыло, и Оливер, почувствовав, как изменилось ее настроение, громко заревел, требуя к себе внимания. — Все будет хорошо, — отрывисто бросила она через плечо и протянула Вуду палец. Тот, икающий и раскрасневшийся, схватил его и чуть успокоился. — Лучше вообще без детей, — с горечью произнес Франклин, — чем таким образом. Он уверенно подошел к кроватке, но при взгляде на Миллисент замялся: — Отойди, дай мне забрать его. — Нет, — она тут же схватила Оливера на руки и прижала к себе, — не отдам. Он мой! Оливер снова захныкал, и Милисент, погладив его по голове, заговорила, обращаясь к нему: — Не бойся, маленький, мама тебя никому не отдаст. — Ты не его мать! – вспылил Франклин. – Его настоящая мать истерит на крыльце нашего дома. — Она сама подписала бумаги, — возмущенно воскликнула Миллисент, — и ты хочешь отдать его этой ужасной женщине? Которая сама отказалась от своего ребенка. — Не без твоего вмешательства, — с сожалением сообщил Франклин. – Ты хоть понимаешь, какие слухи про тебя ходят? — А ты охотней веришь им, чем мне, – Миллисент отошла подальше от Франклина, укачивая затихшего на ее руках Оливера. — Слухи не беспочвенны, — было видно, как сложно Франклину сказать это, но он чувствовал себя измотанным происходящими событиями. – Миллисент, — вдруг заговорил он так, словно обращался к сумасшедшей, — давай отдадим ребенка и уедем отсюда. В другом месте у нас обязательно все получится. — Он мой, — упрямо повторила Миллисент, ее голос дрогнул, а на глазах выступили слезы. — Ты же сам хотел детей. Так что случилось? Почему ты отказываешься от него сейчас, Франклин? — Нельзя строить свое счастье на чужом горе, — возразил ей Блэк. — Я все еще хочу детей, но мы не будем отбирать их у собственных родителей. — Что они могли ему дать? – вспылила Миллисент. – Ты же видел, как они живут. В той лачуге без содрогания даже находиться нельзя. А я воспитаю его в достатке, окружу его любовью, научу его всему, что знаю сама. — Чему ты его научишь? – вновь повысил голос Блэк. – Тому, как убегать от реальности и воображать себя выше других?! Миллисент одарила его злым взглядом: — Поговорим, — процедила она, — когда ты придешь в себя и прекратишь обвинять меня невесть в чем. Она резко развернулась и удалилась из комнаты, как всегда идеально выпрямив спину, длинный подол прошуршал по полу, и Франклин сжал голову ладонями. Он больше не имел никакого влияния на свою супругу. Миллисент проскользнула в библиотеку и устроилась в кресле. — Не слушай его, родной, — сообщила она ребенку на ее коленях. – Конечно же, ты не хочешь возвращаться туда. Оливер, как показалось Блэк, согласно угукнул, и она вдруг разрыдалась. — Я так боюсь, — запричитала она. — Боюсь, что Франклин выполнит свою угрозу. — Милая, — раздался встревоженный голос, и из-за портьеры на свет шагнул Даррен, — что случилось? Кто посмел довести тебя до слез? — Франклин, — всхлипывая, пожаловалась Миллисент и разразилась безудержными рыданиями. Вторя ей, разревелся и Оливер. Даррен опустился на колени на пол перед ними. — Ну-ну, не стоит плакать, — попытался упокоить он ее, но от этого Миллисент заголосила лишь сильнее. — Я не хочу отдавать его, Даррен! – умоляюще воскликнула она. — Почему ты должна? – нахмурившись, спросил тот. – Это же теперь твой ребенок. Он погладил Оливера по голове, и тот внезапно успокоился, засунул палец в рот и заворожено уставился на Даррена. — Я помогу тебе, — сказал тот, не отводя пристального взгляда от Оливера. – Никто не сможет забрать его у нас. — Даже Франклин? – всхлипнув, спросила Миллисент, но было очевидно, что она начала успокаиваться. — Никто, — повторил Даррен.

* * *

Флинт не стал возвращаться к дому Джейсона. Вместо этого он купил цветы по пути и направился прямиком на кладбище. Там, конечно, никого не было. Очевидно, Маркус был единственным, кто додумался посетить это место поздним вечером. Стоило отметить, что после его собственного дома и персонального призрака, здесь даже можно было расслабиться. Он побродил среди могил, выискивая нужную, и вскоре заметил вычурный памятник, который без сомнения мог находиться только на месте захоронения его эпатажной тетушки. Пока он тупо пялился на надгробие, соображая, зачем Джейсон отправил его сюда именно сегодня, голову стали посещать закономерные мысли. Маркус чувствовал себя идиотом, которого постоянно водили за нос: призраки, аномалии, охотники за приведениями, странные истории… А ведь он действительно начал верить во всю эту муть! Но сегодняшнее появление Вуда в баре: то, как он запросто общался со всеми этими людьми, что те, в конце концов, его видели (в отличие от недоделанных экстрасенсов), встречали как старого приятеля, не боялись и уж точно не считали за какую-то аномалию, ломало всю и так не очень правдоподобную теорию, которую он старательно пытался уложить в своей голове. По всему выходило, что его не мышьяком пытались отравить, а напичкали ЛСД. Такие качественные галлюцинации! А Оливер. По нему явно плачет большая сцена — великолепная актерская игра. На фоне всего этого бреда, Маркус бы даже не удивился, если бы из-за ближайшего дерева вышла его тетушка, скупо аплодируя, и назвалась режиссером этого реалити-шоу «Как свести с ума Маркуса Флинта». Неожиданно его заклинило на этой мысли, он явственно представил себе Вуда, раскланивающегося перед многочисленной рукоплещущей толпой и ловящего брошенные в его сторону цветы. Кстати, о цветах. Маркус опустил букет на гранитную плиту, и в поле его зрения попала надпись на надгробии. Это были годы жизни Миллисент, и Флинт едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Я осёл, — тускло произнес он. – С днем рождения, тетушка! – он даже выдавил улыбку, хотя ему было совсем не смешно. Хоть одно успокаивало, Миллисент, похоже, все-таки действительно умерла, и Флинту даже не было стыдно от таких циничных мыслей. В конце концов, он совершенно не знал ее при жизни – Миллисент не жаловала их семейство, не признавала родства, а потому внезапно доставшееся кому-то из Флинтов наследство не могло не удивлять. Маркус присел прямо на траву, чувствуя себя измотанным всей этой гонкой за истиной. Он повернул голову и чуть наклонился, чтобы прочитать инициалы на соседнем надгробии, рассчитывая увидеть там «Франклин Блэк», но и на этот раз действительность оказалась иной. Рядом с Миллисент покоился некто «Артур Уизли» и, упорно напрягая память, Маркус не мог вспомнить, чтобы когда-то слышал это имя. Видимо, это был кто-то из жителей Соули. Этот факт ожидаемо озадачил Маркуса. Ведь где еще, как ни по соседству должен быть захоронен супруг Миллисент? Казалось, все считали нужным уведомить Маркуса о большой любви Миллисент и Франклина, а также о том, что на фоне местных жителей те были достаточно зажиточны, чтобы распорядится об этом еще при жизни, так почему же их не похоронили рядом? Флинт для верности обошел с десяток могил вокруг, но не обнаружил никаких следов Блэков. Возможно, следовало поискать на всей территории кладбища, но уже было слишком темно для поисков, к тому же Маркус не захватил с собой даже телефон, не говоря уже о фонарике или чем-то вроде того. Он вернулся к тетушкиной могиле и только сейчас заметил, что его букет был не единственным. Это было странно, потому что кроме Джейсона у Миллисент в городе поклонников явно не нашлось бы. Приглядевшись, Маркус заметил рядом с цветами, которые выглядели довольно экстравагантно и даже вычурно, поздравительную карточку, и он поднес ее к глазам, чтобы прочитать, но почерк был слишком убористым и мелким, так, что в темноте разобрать надпись не представлялось возможным. Решив, что мертвая тетушка все равно это послание прочитать не сможет, а поэтому не обидится на такое проявление вандализма, он отправил открытку в карман к газетной вырезке. Едва он поднялся на ноги, кто-то окликнул его: — Эй! Маркус даже не успел обернуться, как его что-то ударило по голове, и он вырубился.