Fairy

Оказавшись на существенном расстоянии от дома, Маркус все же решил обдумать, куда ему следует идти. Друзьями в Соули он обзавестись не успел. Что уж говорить об этом, если самым близким человеком к этому званию был Сэм – сплетник, обладающий плохим чувством юмора. Решив, что с женщинами ему найти общий язык все-таки несколько проще, Флинт направился к бару, надеясь выловить после работы ту самую «шлюшку» Хилари. Благо, что время уже было позднее. И действительно, не прошло и пятнадцати минут, как та, уже сменившая форму официантки на повседневную одежду, появилась на улице в сопровождении коллег. Одна из девушек захихикала и, ткнув Хилари локтем в бок, показала в сторону Маркуса. Тот прислонился к стене и щелкнул зажигалкой, прищурив глаза и глядя прямо на нее – одна из его бывших пассий говорила, что в таком образе он выглядит наиболее сексуально. А тяжелые времена требовали грязных приемов. Хилари ожидаемо купилась. Она что-то шепнула своим подружкам и быстрым шагом направилась к Флинту, сопровождаемая завистливыми взглядами в спину. Маркус отстраненно посмотрел поверх ее плеча, а потом изобразил удивление на лице: — Хилари? Не ожидал тебя здесь увидеть, — сообщил он, намекая на то, что тут оказался по чистой и счастливой для нее случайности. — Маркус, — та широко улыбнулась, — я все-таки здесь работаю. — И ты всегда возвращаешься так поздно одна? — Иногда меня встречает Брэндон, — Хилари заправила за ухо локон и чуть смущенно улыбнулась. Лицо Маркуса еле заметно перекосило, и она поспешила добавить. – Но сегодня его нет. Ты хочешь проводить меня? Маркус щелчком отбросил окурок в сторону: — Это было бы честью для меня, — он тут же вспомнил Оливера с его старомодными выражениями, но, очевидно, и в двадцать первом веке девушки продолжали покупаться на ту же муть, потому что Хилари просияла: — Конечно, — Маркус сделал шаг вперед и согнул руку, предлагая ей ухватиться за его локоть, чем она не преминула тут же воспользоваться и почти повисла на нем. Она снова глупо и довольно громко захихикала: — Ты такой джентльмен, — ленивая улыбка сползла с лица Маркуса. Он ненавидел это слово. Какое-то время они шли в молчании. Маркус чувствовал, что Хилари, словно невзначай, то и дело кидает на него взгляды, рассматривая, но пытаясь выглядеть незаинтересованной. Самому Флинту очень быстро надоело стараться понравиться, потому, когда Хилари неловко замявшись на пороге своего дома, предложила ему зайти, он угрюмо спросил: — У тебя есть, что выпить? — Выпить? – недоуменно переспросила Хилари от столь резкого перехода от галантности к обыденности. — Думаю, я найду что-нибудь, — кивнула она и, отпустив руку Флинта, открыла дверь. – Проходи. Маркус изобразил сомнение, но не рискнул нарываться на уговоры. А то с Хилари сталось бы оставить его на улице – местные казались непостоянными и странными. Он прошел внутрь и оглядел место своего будущего ночлега. Не пятизвездочный отель, конечно, но сойдет, — решил он и прошел следом в комнату. — Виски? – предложила Хилари и, когда Маркус согласно кивнул, удалилась на кухню. То и дело слышалось, как закрывались и открывались дверцы шкафчиков. Видимо, если у Хилари и была выпивка, то — очень хорошо запрятана. Послышался звон бокалов. — Можно со льдом! — крикнул Флинт в ее сторону и сел на диван, подсунув под спину подушку. Он успел заскучать, когда Хилари наконец поставила перед ним выпивку. Она присела рядом с ним – ближе, чем того требовали размеры дивана, подогнув под себя одну ногу. Маркус молчаливо отсалютовал ей бокалом и сделал глоток. Та тоже пригубила напиток, не отводя при этом взгляда от Флинта, и чуть дернула плечом, чтобы лямка топа сползла. — Итак, — она закусила губу, очевидно решая, что ей хочется больше – выведать что-то для новых сплетен или все же всерьез взяться за соблазнение Маркуса. — М? – он окинул ее нарочито медленным взглядом, отчего Хилари порозовела. Она была действительно симпатичной, но Флинт не планировал ни то, чтобы заводить отношения, он даже трахаться сейчас не особо хотел. К тому же, где-то на краю сознания продолжала биться истеричная мысль о Брэндоне – трехстворчатом шкафе с мебельного завода. — Расскажи о себе что-нибудь, — нарочито застенчиво попросила Хилари. – У нас тут не часто появляется кто-то новенький, — она сделала небольшой глоток и облизала губы. Маркус поспешно отвел от нее взгляд и преувеличенно заинтересованно оглядел комнату. Ничего о себе рассказывать он не хотел хотя бы потому, что уже завтра утром Хилари не преминет поведать выведанные факты о его биографии другим не менее любопытным. Но неловкую паузу нужно было чем-нибудь заполнить, поэтому он нехотя ответил: — Я думаю, кое-что ты обо мне уже знаешь, — он не ждал на это чего-нибудь от Хилари, но та кивнула и несколько заискивающе улыбнулась. — Ну, о том, что ты племянник безумной миссис Блэк – всем известно. Даже жаль, что она умерла. Это было забавно, каждый раз обсуждать ее новую причуду, — небрежно заметила она и, когда Маркус одарил ее нечитаемым взглядом, поспешила оправдаться: — Ты не подумай, я не намекаю, что ты тоже того, — Хилари покрутила пальцем у виска и засмеялась собственной шутке. Флинт тоже ради вежливости выдавил улыбку, но на деле ему смешно не было. — Да, — он кивнул и сделал глоток. – А вообще я из Манчестера, — подкинул он, и Хилари оправдала его ожидания. — Ой, я была там пару лет назад, — быстро заговорила она. – Парк Флетчер Мосс просто потрясающее место, особенно мне понравился Дом орхидей. А еще мы были в художественной галерее Уитворт, но там мне не очень понравилось – скучно. — Мы? – вежливо поинтересовался Маркус. — Да, я и Люси, — Хилари хищно улыбнулась. – Эта сучка потом пыталась у меня парня увести. Маркус опешил от того, с какой радостью Хилари поделилась с ним этой новостью. Было очевидно, что та не очень-то расстроена предательством некогда лучшей, со слов Салли, подруги. Скорее ее больше радовала мысль, что она смогла утереть сопернице нос. — Понятно, — кашлянул он, пытаясь скрыть смешок. Хилари кивнула и подняла руку, чтобы заправить волосы за ухо. Взгляд Маркуса тут же зацепился за браслет на ее запястье – на широком кожаном ремешке болтался небольшой диск с непонятными символами. – Что это? — Это? – Хилари повернула ремешок так, чтобы Маркус мог разглядеть. – Амулет, защищающий от злых духов, — пояснила она, несмотря на то, что, как уже усвоил Флинт, вся эта эзотерическая муть в Соули была не в чести. — Ты в это веришь? – он чуть приподнял уголки губ в улыбке, хотя ответ этот неожиданно интересовал его куда больше, чем истории Хилари о любовном треугольнике. — Конечно, — она кивнула. – Матильда лучшая в своем деле. Маркусу показалось, что это имя он уже где-то слышал. Пытаясь припомнить, он нахмурил лоб, но Хилари поспешила разрешить его вопрос. — У нее магазин на перекрестке Виктория-стрит и Эллиотт-роуд, — махнула она рукой в ту сторону, где предположительно и располагался тот самый магазин. – У этой женщины настоящий дар, — сообщила она так, словно Маркусу это было знать необходимо. — Ну, да, конечно, — скептически хмыкнул тот, припоминая посещение собственного дома и Матильдой, и остальными «одаренными». — Можешь не верить, — обиженно отозвалась Хилари. – Но все, что она мне сказала, сбылось. — Ой, да перестань, — Маркус допил виски и, отставив бокал, придвинулся к ней поближе. – Вот что она, например, тебе про меня рассказала? Теперь настало время Хилари посмотреть на него так, словно разговаривала с набитым идиотом. — Вообще-то, я спрашивала про свою судьбу, и все такое, — она поджала губы. – К тому же, это было довольно давно. — Допустим, — все еще скептически продолжил Маркус. – Что именно сбылось из того, что она тебе нагадала? Ты встретила Брэндона? – с наигранным восхищением протянул он, едва сдерживая смех. — Да, именно, — твердо заявила Хилари, вздернула подбородок и заметно отодвинулась от Флинта. Видимо, сам того не желая, Маркус только что вернул «шлюшку» на путь добродетели. А ведь он только решил воспользоваться ситуацией! Впрочем, ночевать ему все еще было негде, поэтому Маркус решил попробовать план «Б». Нужно было надавить на жалость, вот только как – не приходило в голову. Еще более неловкая тишина, чем раньше, повисла в комнате, Хилари засуетилась, убирая бокалы, и Маркус судорожно завертел головой, в поисках темы для разговора, чтобы отсрочить момент, когда она попросит его уйти. Взгляд наткнулся на фотографию в дешевой рамке, стоящую рядом с диваном: это было обычное групповое фото, какие часто делают с посетителями баров – в честь дня Гая Фокса, 25-го чемпионата по бейсболу или очередного дня рождения Екатерины II. Вот только привлекло его совсем не это: среди разномастной толпы и радостных лиц выделялась одна постная мина, и этот человек был последним, кого Маркус ожидал здесь увидеть. — А он что здесь делает?! – так и спросил Флинт, ткнув в изображение Вуда пальцем. Хилари пожала плечами. — А на что похоже? Как все, отдыхает в нашем баре, — она застыла в дверях, скрестив руки на груди, и Маркус пошел ва-банк. — Отдыхает он, — громко вздохнул он, мысленно попрощавшись со своим мужским достоинством. – И сейчас, наверное, тоже. Еще бы, ему всегда все пофигу. Особенно я, — протянул Флинт, скопировав чуть плаксивые интонации самого Вуда и надеясь, что не переигрывает с трагизмом. Хилари нахмурилась, но любопытство явно пересилило желание попрощаться с Флинтом. Она с явным сомнением оглядела его, застывшего на диване в ожидании приговора. — Неужели, это правда? – она недоуменно моргнула пару раз, осмысливая сказанное Маркусом и пытаясь соотнести это с происходящим буквально несколько минут назад. Вид у нее был явно разочарованный. — Что, правда? – переспросил Маркус, намеренно избегая ее пытливого взгляда и чувствуя, что предательски потеет. – А, если ты про меня с Дарреном, — тут его перекосило, но он поспешил спрятать гримасу, устало проведя ладонью по лицу, — то уже, наверное, нет. — То есть, ты гей? – голос ее звучал все еще слишком недоверчиво, но, когда Маркус заставил себя кивнуть, черты лица Хилари смягчились. — Что между вами произошло? – спросила она, вернувшись на диван, и накрыла его руку своей. Видимо, у нее в мыслях все сложилось благополучным для Флинта образом, потому что она не пыталась вывести его на чистую воду и напомнить о его неудачном подкате к ней. — Ну, это, — Маркус почесал затылок, — я вроде как думал, что у нас, — он запнулся и посмотрел на Хилари, словно ожидая, что она продолжит за него, но та в кои веки молчала, не собираясь перебивать, — все серьезно? — О, милый, как мне это знакомо, — сочувствующе сказала Хилари, а Маркуса поразила такая быстрая смена ее отношения к нему. Неприятно, но, кажется, она мгновенно записала его в свои подружки-геи. Ему самому было противно от того, что он разыгрывает, но Флинт мужественно продолжил. — Теперь мне кажется, что только я вкладывал… — он нахмурился, пытаясь вспомнить, что говорится в таких случаях. — Всего себя в эти отношения, — горько подтвердила Хилари, явно вспоминая свои собственные отношения с Брэндоном. — Вот-вот, — Маркус кивнул, надеясь, что этого будет достаточно, но, как оказалось, так просто ему было не отделаться. — Извини, что спрашиваю, — осторожно начала Хилари, — но ты его ждал возле бара? — Да, думал, что мы все обсудим, может, решим что-то, но буквально за минуту до того, как ты вышла, он позвонил мне сказать, что все кончено, — Маркус судорожно припоминал самые слезливые реплики в мелодрамах, что так любила его мама. – Даже не нашел нужным встретиться, чтобы сказать мне об этом лично. Флинт почувствовал, что его лицо пылает от такого количества постыдного вранья. Срочно захотелось выпить: — Извини, в горле пересохло, — сообщил он, и Хилари тут же вскочила с места. — Конечно, я сейчас принесу еще виски, — закивала она и, видимо, оценив его подавленный вид, мягко заметила: — Знаешь, иногда, когда поплачешь, становится легче. Маркус понял, что перегнул палку. Он выставил ладони вперед в защитном жесте и категорично заявил: — Нет уж, как-нибудь без этого обойдусь. — Как знаешь, — Хилари кивнула и поспешила на кухню, а Маркус со стоном откинулся на диванную подушку. Когда она вернулась, они молча выпили, каждый думая о своем, а потом Хилари неуверенно начала: — Знаешь, а ведь мне показалось, что ты действительно ко мне подкатывал. Может, ты просто, — она изобразила что-то руками, и Маркус недоуменно спросил: — Что я просто? — Ну, ты так разговариваешь, что возникает ощущение, что ты заинтересован, — попыталась быть деликатной она. — Возможно, Даррен приревновал тебя, и вам стоит обсудить это, пока не поздно. — Ну, — Маркус осушил стакан и в первый раз за этот вечер решил сказать правду, — я просто хотел напроситься к тебе, — Хилари вопросительно посмотрела на него, и Флинт добавил, — чтобы переночевать. Я не хочу его сейчас видеть. — Конечно, — мягко улыбнулась та ему, — ты можешь остаться. Маркус едва сдержал торжествующую улыбку и благодарно сжал ее руку.

* * *

Разбудил Маркуса громкий стук в дверь – та словно сотрясалась от ударов и грозила слететь с петель. Флинт сонно вскинулся и только и успел заметить, что на улице рассвело, как к стукам добавился крик: — Хилари, открывай! – Маркус подскочил и откинул одеяло. – Я знаю, что ты не одна! Флинт быстро поднялся и потянулся к своим штанам, судорожно выискивая пути к отступлению. Из соседней комнаты выбежала полуодетая Хилари и кинулась к двери. — Стой! – Маркус натянул футболку. – Не надо открывать! Она словно не слышала его: повернула ключ и распахнула дверь. В комнату тут же ввалился парень – здоровенный и явно злой. — Где?! – проревел он, отодвинул Хилари с пути и, найдя взглядом Маркуса, кинулся к нему. — Брэндон! – Хилари, попытавшись остановить, почти повисла у него на шее, а Флинт словно оцепенел. — Ты! – проорал Брэндон. – Ты! Он с легкостью оторвал Хилари от себя и все же добрался до Маркуса. Флинт попытался увернуться, но Брэндон сжал пальцы на его шее, и, Сэм не врал, этот парень действительно походил на трехстворчатый шкаф. Шкаф с бульдожьей хваткой. — Брэндон! – завизжала Хилари, и Маркус почувствовал, как у него зазвенело в ушах: от ее крика или от недостатка кислорода – непонятно. – Брэндон, у нас ничего не было! — Я, по-твоему, совсем идиот?! – завопил тот и приложил Маркуса головой о подлокотник дивана, на который повалил секунду назад. — Он гей! – и Брэндон, нависший над Флинтом, уже попрощавшимся с жизнью, вдруг замер. — В смысле? — Маркус, скажи же ему, — взмолилась Хилари, и Флинт с трудом кивнул. Брэндон тут же отдернул руки и отшатнулся от Маркуса как от прокаженного. — Педик, что ли? – спросил он, с сомнением окидывая Флинта взглядом. В такой патовой ситуации Маркус был готов признаться, в чем угодно, так что он снова кивнул, а потом для верности добавил каркающим голосом: — Да. — Тьфу, — Брэндон скривился. – То есть она, — он мотнул головой в сторону Хилари, — тебя совсем не привлекает. — Вообще нет, — покачал головой Маркус. — Он Даррена любит, — встряла Хилари. — А, — Брэндон заторможенно моргнул, — то-то он меня сюда направил. Хахалю своему отомстить решил, сука. — Чего? – непонимающе спросил Маркус. Брэндон почесал затылок. — Ты извини, если что, — он протянул Флинту руку, но потом одернул ее. – Без обид. Уже в который раз Маркус мысленно попросил у себя прощения и решил, что собственная шкура ближе к телу. — Да нам, гомикам, не привыкать, — непринужденно заметил он, но сарказм его слушателями оценен не был, поэтому Маркус решил выяснить интересующие подробности, пока Брэндон опешил от неожиданных известий. – Так что там, говоришь, Даррен? Брэндон, все еще смущенный, покосился на Хилари и, когда та поощряющее кивнула, ответил: — Ну, это… Он сдал, что ты увел мою бабу. Маркус и сам не обладал особым красноречием, но Брэндон, похоже, шел на рекорд. — И? – сделал еще одну попытку Флинт. – Когда это было? При каких обстоятельствах? Где, в конце концов? — Дык на работу я шел, а тут он. Кстати, давно подозревал. Гомосятиной от него так и прет, — Брэндон скривился и тяжело опустился на диван, где до этого провел, хоть и не очень комфортно, ночь Маркус. – Ну, вот. Он и сказал. — А он выглядел расстроенным? – встряла Хилари, обеспокоенно поглядывая на Флинта. Брэндон обескуражено моргнул и медленно покачал головой. — Как?! И ты не заметил ничего подозрительного в его поведении? – с нажимом продолжила расспросы Хилари. Но тот, в отличие от Флинта, ее намеков не понимал и продолжал угрюмо молчать. Если бы Маркус в самом деле был расстроен невнимательностью любовника, его бы наверняка умилила такая забота новой «подружки». — Наверное, он просто злится, — Хилари не сдавалась, и Флинт решил прервать ее сеанс психотерапии. Он сделал жест рукой, чтобы она замолчала, и, неуклюже переступив с ноги на ногу, попятился к двери. — Хилари, спасибо за гостеприимство, — он скупо улыбнулся ей, дабы не вызывать у ее возлюбленного очередного приступа ревности. – Брэндон, — и это вышло бы даже забавным, если бы у Маркуса все еще не саднило горло, после того, как тот едва не задушил его, — спасибо, что не убил. Брэндон лишь покровительственно кивнул, и Флинт поспешил поскорее убраться куда подальше.

* * *

В магазине царил полумрак, так как плотно задернутые шторы не пропускали свет, и удушливо пахло ароматическими свечами. Маркус неуверенно прошел вглубь, оглядывая полки, заваленные всякими странными фигурками, неизвестными ему камнями, безделушками вроде той, что красовалась на запястье Хилари. Один стеллаж был полностью занят книгами, а в центре стоял небольшой столик с двумя креслами, на котором располагался ранее виденный Маркусом шар. Вся эта обстановка ожидаемого хозяйкой магазина трепета ему не внушала, скорее, наоборот, раздражала. От навязчивого запаха начала болеть голова, и Флинт нетерпеливо заозирался в поисках владелицы всего этого эзотерического хлама. Вдруг одна из штор, закрывающих дверь, ведущую в подсобное помещение, отодвинулась в сторону, и показалась кучерявая голова Матильды. — Вон! — не дожидаясь, пока Маркус скажет хоть что-то, воскликнула она, решительно указав на дверь. Маркус опешил и оглянулся. Не найдя больше никого, кому подобное могло предназначаться, он ткнул себя пальцем в грудь и переспросил: — Это вы мне? Матильда же явно не была настроена на миролюбивую беседу. — Пошел отсюда! — Я не пони… — снова начал было Флинт, но та вдруг заорала не своим голосом: — Живо проваливай отсюда! Я сказала, вон! – и в Маркуса полетели одна за другой безделушки с ее полок. – И чтобы духа твоего здесь не было! Маркус стал вынужденно отступать к выходу, все еще не теряя надежды завязать с провидицей конструктивный разговор, а больше — заорать ей в ответ что-то матерное, но тут рядом с его ухом просвистел тяжелый подсвечник. Этот аргумент показался ему наиболее веским, поэтому, провожаемый проклятьями Матильды, Маркус выскочил из магазина наружу.