Fairy

Маркус замер на пороге дома, почти касаясь кончиком носа запертой двери, и вытер вспотевшие ладони о джинсы. Его все еще слегка мутило от воспоминаний об омерзительных во всех смыслах, дурно пахнущих человеческих останках, теперь уже зарытых на кладбище рядом с могилой Франклина. Наверное, легкая тошнота не проходила, потому что ему пришлось снова пройти мимо развороченного куста и ямы. Джейсон обещал прийти утром, чтобы навести в саду порядок, благо эта его часть, где располагались любимые розы Миллисент, была хорошо скрыта яблоневыми зарослями от забора, через который извечные любопытные "местные" мечтали заглянуть. Джейсон, несмотря на возраст и "повернутость", оказался неплохим компаньоном: не задавал лишних вопросов, но — отвлекал Маркуса от тяжелых мыслей своей скрежещущей старческой болтовней; оказался не таким брезгливым, как сам Флинт, и работал на удивление бойко для своего возраста. К тому же Маркус был уверен — Джейсон о происшествии распространяться не будет. К сожалению, все это никак не могло избавить Маркуса от "проблемы номер один". Оливер-Даррен никуда не делся. Да и куда ему было теперь деться — из круга, ставшего ловушкой? Флинт даже слышал через дверь его тихое отчаянное поскуливание, и этот звук рождал в солнечном сплетении отвратительное щекочущее чувство. Чувство вины, смешанное со страхом и непониманием. На какое-то мгновение он даже пожалел о том, что правда всплыла — лучше бы Вуд по-прежнему казался невинной жертвой, разгуливал как хозяин по дому, сыпал саркастичными репликами и кутался в его, Флинта, рубашки, которые на самом Оливере казались безразмерными. Маркус мотнул головой, чувствуя, как сознание затапливает уже знакомым ощущением чужого присутствия. И, правда, едва он сконцентрировался и снова напряг слух, Вуда на этот раз слышно не было. Мгновенно разозлившись, Маркус решительно дернул ручку и толкнул дверь. Даррен — а по язвительно искривленным губам и холодному взгляду было ясно, что это он — сидел все в той же позе, как Флинт его оставил. Он чуть надменно дернул головой и прищурился, когда Маркус с порога зло выплюнул: — И не надейся снова покопаться в моих мозгах. — О, поверь, мне это совсем не нужно. Достаточно посмотреть, о чем думает Оливер, — ядовито протянул Даррен и прищурился, оглядывая Маркуса внимательным взглядом. — Бедный мальчик. Готов довериться любому ради толики тепла, — Вуд лениво откинулся назад, упершись локтями в пол и продолжая говорить. — Даже жаль, что ты так поступил с ним. Маркус стиснул зубы и невольно шагнул вперед, обуреваемый желанием въехать кулаком в челюсть гадко ухмыляющемуся ублюдку, но вовремя сдержался и лишь обессилено опустил руки. — Заткнись, — устало попросил он, понимая, что этим дает Даррену больше повода для насмешек, но спорить сил не было. — Я пойду спать. — Иди, конечно, — Вуд закивал. — Борьба с нечистью слишком утомляет, не правда ли? — он зло фыркнул. — Только придется на этот раз спать в одиночестве, Оливер несколько занят. — Не. Произноси. Его. Имя, — прорычал Маркус. — Почему же? — Даррен снова сел и развел руками. — Он все еще непозволительно много занимает места в этом теле. Сложно абстрагироваться от его мыслей. — Ты врешь! — не выдержав, Маркус сорвался на крик. — Не знаю, что ты, и зачем делаешь все это, но не смей больше прикрываться его именем. Оливер мертв, а ты просто все время водил меня за нос! Но это ненадолго. Я найду способ тебя уничтожить. Будь уверен. Даррен скривился и махнул рукой, прежде чем снова резко податься вперед и столь же резко застыть, уставившись на Маркуса. — Уничтожив меня, ты уничтожишь и его, — вкрадчиво сообщил он и издевательски хмыкнул. — А я же вижу, что ты этого не хочешь. — Его? — Маркус скептически уставился на него в ответ, пытаясь выглядеть как можно более равнодушным и уверенным. — Его мы сегодня закопали на кладбище и попрощались. Даррен пожал плечами, но комментировать не стал. — Я иду спать, — Флинт щелкнул пальцами и неуверенно посмотрел на круг — тот радовал целостностью и эффективностью, раз уж Вуд продолжал сидеть внутри как собака на цепи. — Завтра я решу, что делать с тобой, а ты останешься здесь, — мстительно добавил он, еще раз напоминая Даррену, что никуда ему не деться. Впрочем, уснуть Маркус так и не смог. То ли не хватало усыпляюще на него действующего лже-Вуда, то ли действовало то, что сегодняшний день снова перевернул все вверх дном. Флинт закрывал глаза и снова видел перед закрытыми веками то подгнившие останки, то умоляющее лицо фальшивого Оливера, то вспоминал свою собственную реакцию на него, и сон пропадал. Промаявшись до середины ночи, Маркус решительно встал с кровати и направился вниз. Вуд так и не смог выбраться — он лежал прямо посреди круга, обхватив себя руками и прижав колени к груди, спасаясь от холода. Возможно, он спал, но шаги Маркуса, хоть тот и старался ступать как можно тише, разбудили его, потому что он вскинулся и потер глаза, сонно глядя на Флинта. — Маркус? — неверяще поинтересовался он. — Ты пришел за мной? И от того с какой надеждой он спросил это, Маркусу стало тошно. Он промолчал, но подошел почти вплотную к границе и сел прямо на пол, поджав под себя ноги. Вуд засуетился и тоже сел. — Вытащи меня отсюда, — он скривился, словно собирался заплакать. — Здесь холодно, и я не понимаю, за что ты так со мной. Маркус продолжал безэмоционально смотреть на него, и Оливер быстро-быстро заморгал, как будто силясь сдержать слезы. Флинт в очередной раз напомнил себе, что это не человек, это чудовище, оказавшееся в единственно правильном для него месте — клетке, и продолжил молчаливо гипнотизировать его взглядом. — Я не понимаю, — повторил Вуд, переходя на шепот. Он вытянул руку вперед и протянул ее к Флинту. Тот еле заметно отклонился назад, почему-то опасаясь сказать хоть что-то. Рука Оливера наткнулась на преграду, и он опустил ее. Маркус шумно вздохнул, раздумывая, что ему делать. Чужое притворство с каждой секундой становилось все невыносимее, потому что одна часть Флинта отчего-то очень хотела вытащить Вуда, обнять за подрагивающие плечи, успокоить, попросить прощения за собственную грубость. К счастью, благоразумие в Маркусе преобладало. Оно смешивалось с обидой и злостью, подпитывалось ощущением предательства. Оливер опустил голову совсем низко, так что Маркус не видел его глаз, и тихо всхлипнул. Потом еще, и еще, все громче и жалобнее, заставляя внутренности Флинта болезненно сжиматься от ощущения чужого страха и отчаяния. Плечи Оливера затряслись сильнее, слезы, накопившись в уголках глаз и на щеках, стали одна за другой падать вниз, шлепаясь на пол, и Маркус едва сдержался, чтобы не подставить свою ладонь и не поймать одну в руку. — Перестань, — наконец попросил он и безрадостно хмыкнул, когда Оливер послушно замер, неуклюже отерев одну щеку рукавом рубашки. А ведь Маркус совсем и забыл уже, что Вуд, вопреки своему желанию, был готов ему подчиняться. — Я не могу, — плаксиво отозвался Оливер, спустя несколько мгновений снова начиная дрожать. — Мне страшно, — словно в подтверждение этих слов, он обхватил себя руками и снова поднял глаза на Маркуса, опаляя его воспаленным потерянным взглядом. Флинт стиснул зубы, пытаясь не вестись на всю эту провокацию, раз за разом напоминая себе, кто перед ним, но — видимо, его слишком часто огревали лопатой по голове — получалось плохо. Он так или иначе чувствовал жгучее чувство неловкости и вины. — Прости, — само слетело с языка, потому Маркус резко поднялся на ноги и отступил на пару шагов. Вуд замотал головой, и не понятно было, к чему этот жест относился — к просьбе или к действию. Маркус не стал спрашивать, он потер лоб ладонью, хмурясь и снова размышляя. — Маркус, — тихо, едва слышно, шелестяще, так, что мурашки пробежали по коже, заставляя Флинта переступить с ноги на ногу и впиться в лицо Вуда выжидательным взглядом. Оливер, словно этого и ждал. Медленно облизал губы, провел ладонью по собственной шее к вороту рубашки, дернул его вниз, открывая взгляду Маркуса кожу и то, о чем сейчас меньше всего хотелось вспоминать. Поймав его взгляд, Оливер словно внезапно вспомнил. — Ты же говорил мне про чувства, — запнувшись, сообщил он. — Разве так поступают с теми, кто... — Кто? — переспросил Флинт. Почему-то переспросил, хотя в его случае лучше было бы проигнорировать этот вопрос, а не подталкивать к полному его озвучиванию. — С теми, кто не безразличен, — подобрал слово Оливер и нервно потер шею ладонью. — Ты сам говорил, и я поверил тебе. — Я тоже тебе поверил, — возразил Флинт и скрестил руки на груди, словно защищаясь от его претензий. — И прекрати, — не выдержал он, когда Оливер неосознанно прикусил губу и дернул сильнее ворот рубашки, как будто тот душил его. Это трудно было назвать соблазнительным, но отчего-то Маркуса кидало в жар. От того, как судорожно Оливер хватался за ткань рубашки, как то и дело вздрагивал, как кривился и опускал глаза в смущении — это все напоминало о произошедшем между ними. — Я ничего не делаю, — нахмурился Оливер и на этот раз повторил решительно: — Выпусти меня. Из голоса Вуда словно по волшебству исчезла вся истеричность и неуверенность, но — Флинт никак не мог отделаться от дурной привычки разделять его на Оливера и нет — Маркус был готов поклясться, что это все еще был не Даррен. — Нет, — повторил он, и Оливер зло сверкнул глазами. — Предатель, — припечатал он. — Тебе все равно придется когда-нибудь выпустить меня отсюда. Туманная угроза заставила Маркуса расслабиться. — Не факт, — бросил он и глумливо улыбнулся. — Ты же не можешь, — чуть склонил голову на бок Оливер, — запереть человека надолго. — Кстати, — щелкнул пальцами Маркус, — раз уж ты человек, Оливер, то скажи мне, почему ты не можешь выйти? Оливер поспешно открыл рот, как будто точно знал ответ на этот вопрос, но потом нахмурился и закрыл его. Он прищурился и уставился на нарисованную границу, а потом встал на колени и скользнул ладонью вперед. Его пальцы еле заметно подрагивали, и, когда снова наткнулся на невидимую преграду, он сжал их в кулак. — Я не знаю, — сказал он, и прозвучало это настолько честно, что Маркус мог бы даже поверить. — Почему? — тут же вскинулся он, глядя на Флинта. — Почему, почему, почему?! ПОЧЕМУ?! — крикнул он громко и надрывно, запуская пальцы в волосы и снова опуская голову. Маркусу откровенно надоела вудовская истерия. Его и самого нервно потряхивало, и Флинт подумал, что сейчас ему не помешала бы пара глотков чего-нибудь горячительного, предпочтительно отключающего мозг. Потому как вся эта дьявольщина, в которую превратилась его жизнь, ежеминутно подталкивала его к краю безумия. И он хотел было заорать в ответ, чтобы Вуд, чертов обманщик, наконец заткнулся, но лишь беззвучно открыл рот и снова закрыл его, невольно повторяя за самим Оливером. Только сейчас Маркус ощутил, как онемели пальцы — так сильно он сжал их в кулаки, и громко, с присвистом втянул воздух в легкие. Словно все это время не дышал. — Не надо, — просипел он, и Оливер вздрогнул, поднимая взгляд. Это чувство удушающей беспомощности было знакомо Маркусу — в своих приемах воздействия на него Вуд повторялся. Вот только Оливер, казалось, применял эту силу неосознанно — когда не понимал или злился, потому что всегда останавливался и растерянно, как сейчас, смотрел в ответ. Невольно, но Маркус снова приблизился, снова сел рядом, замер, всматриваясь в лицо. Удивительно, но глаза у Оливера сейчас казались почти черными. Черными, глубокими, затягивающими. Притягательно пугающими. Так, что хотелось погрузиться в эту черноту, раствориться в ней, забыть свое собственное имя. — Маркус, — голос не проникал извне, он словно рождался внутри самого Маркуса, мягко растекаясь по всему телу, заставляя податься вперед и почти ощутить прикосновение чужих пальцев к губам. Но вдруг послышался громкий просящий лай с улицы, и морок сошел. Флинт дезориентировано мотнул головой, окончательно сбрасывая наваждение, и спешно отпрянул. Вуд смотрел зло и обиженно, поджимал губы и кривился, и Маркус брезгливо отер тыльной стороной ладони губы. — Дрянь, — бросил он презрительно, ощущая липкий пот, скатывающийся по спине. — Скоро я от тебя избавлюсь, клянусь, — пообещал Маркус. Он быстро пересек расстояние до двери, выскочил на улицу, едва успев избежать летящего в спину предмета, который с громким звуком ударился о косяк, и, подхватив Вилли на руки, поспешил в сторону калитки. Флинт не мог больше и секунды находиться в этом доме, не превратившись в самого настоящего психа.

* * *

Ноги словно сами принесли его к дому Матильды, который находился всего в паре метров от ее эзотерической лавки. Свет в окнах не горел, что было и понятно — посреди ночи Маркус и сам бы предпочел спать, а не шататься по улицам, но ситуация обязывала не откладывать дело в долгий ящик. Замявшись возле двери, Флинт поднял руку и постучал. В тишине звук этот показался оглушительным, но никакой реакции не последовало. Маркус безрезультатно напрягал слух, пытаясь понять, разбудил ли он кого в доме, и, выждав пару минут, снова затарабанил по двери кулаком. Он продолжал стучать, пока не услышал с той стороны двери: — Кого это принесло?! Учтите, у меня есть ружье! — Это я, — Маркус устало потер переносицу, — Маркус Флинт. — Чего тебе? — Матильда не спешила открывать дверь, и Флинт снова с силой стукнул по двери. — Откройте, — попросил он. — Мне нужна ваша помощь. — Проваливай, — снова отозвалась Матильда, и Флинт громко выругался. Вильмонт, которому явно было не очень комфортно от того, как держал его Маркус — одной рукой перехватив под передние лапы, прижимая к груди, и не фиксируя задницу — громко заскулил, и это неожиданно сыграло на руку. — Кто это там у тебя? — внезапно выдала Матильда, судя по звуку приближаясь к двери вплотную и прислушиваясь. Маркус, прикинув, как таки заставить предсказательницу открыть дверь, подул Вилли в морду, и тот протестующе рыкнул, а потом, едва не выскользнув из-под флинтовской руки, снова заскулил. Матильда резко распахнула дверь. Оглядев балахонистую ночную рубашку, усыпанную нарисованными аляповатыми звездами, Маркус хмыкнул, но тут же подавился звуком, когда встретился с Матильдой взглядом. — Псину впущу, тебя — нет, — заявила она, впрочем, беззлобно. А когда Матильда широко неприкрыто зевнула, общее впечатление и вовсе смазалось. Маркус выдавил улыбку и, сунув собаку ей в руки, переступил через порог. Матильда внимательно посмотрела на него и, вдруг повернувшись спиной, кинула через плечо: — Иди за мной. Замерз весь, так я тебя чаем напою. И собаку покормлю. Маркус послушно направился следом. Матильда щелкнула выключателем и мотнула головой в сторону стула. — Я поймал его, — выпалил Флинт, глядя ей на спину. Та замерла на пару мгновений, а потом продолжила готовить чай, вот только по тому, как неаккуратны вдруг стали ее движения, стало понятно, что новость вывела ее из равновесия. — Как? — наконец поинтересовалась Матильда. Маркус решил не распространяться про Лари и Берта, поэтому просто пожал плечами. — Круг. Он выбраться оттуда не может. — Точно не может? — с сомнением переспросила Матильда и поставила перед Флинтом кружку. — Или придуривается? — Не может, — не совсем уверенно повторил Маркус. Такая мысль ему в голову даже не приходила, но раз уж Оливер оказался тем еще обманщиком, то почему бы ему и тут не начать разыгрывать из себя жертву, преследуя непонятно какие цели. — Не знаю. Он долго там сидит. Матильда кивнула, словно этого было достаточно. — И чего ты от меня хочешь? — Не знаю, — потерянно повторил Маркус. — Помощи или совета, наверное. — Я уже советовала тебе убраться из этого дома, — раздраженно отмахнулась Матильда. — Если бы ты послушал меня, то сейчас бы ничего этого не было. Мы, знаешь ли, привыкли уже существовать с ним. — Легко сказать, — буркнул Маркус. — Был момент, когда я хотел сбежать. Но он меня не отпустил, — и пояснил на непонимающий взгляд. — В прямом смысле, хлопнул в ладоши, и раз! Ну, дверь — на засов, окна словно запечатаны. Матильда поставила чашки на стол и села напротив. — У него были мотивы удерживать тебя? — протянула она удивлённо. — Обычно полтергейст не более чем абсолютно разрушителен, — Маркус скептически хмыкнул, и Матильда, наклонившись вперёд, спросила отчего-то шепотом: — Ты ведь не просто страдал от летящих в спину ножей, падающих люстр и чувства, словно не владеешь своим разумом? Маркус осторожно кивнул и, подув на чай, сделал глоток. После чего благодарно вздохнул, обхватил чашку ладонями и сказал: — Он словно живой человек. Говорит, чувствует. Его можно коснуться, — на этих словах Флинт запнулся и смерил Матильду укоризненным взглядом. То, что Вуд был живым и осязаемым, несколько не вязалось с тем, что он был призраком. Если только сам Маркус окончательно не съехал с катушек и не обжимался со своим "воображаемым другом". Наткнувшись на книгу о полтергейстах, Флинт тут же вцепился в эту теорию, потому что совпадало практически все. Тем больше его вывело из равновесия то, что кое-какие факты оказались ложью. Итак, Вуд действительно находился некоторое время в анабиозе, чем он нехотя поделился с Маркусом по его прибытии в этот дом. Более того, выходило, что именно появление Флинта и заставило его очнуться. Вуд действительно был привязан к дому, он обладал явными сверхъестественными способностями, в том числе возможностью исчезать, на фоне чего телекинез и общая кровожадность несколько терялись. Если быть до конца откровенным, у него было неограниченное число возможностей избавиться от Маркуса. Не припугнуть, не поранить, не заставить сбежать, а именно убить. Но он почему-то этого не делал. Более того в последнее время они умудрялись существовать более-менее безопасно. Круг, как оказалось, обязан был сдерживать нечисть, и он удержал Вуда внутри, так что хотя бы это оставалось непреложной истиной. — ...коснуться? — недоуменно переспросила Матильда, и Маркус запоздало понял, что она что-то говорила ему. — Простите, — дал понять ей, что прослушал, Флинт. — Ты уверен, что это был не плод твоего воображения, что он осязаем и человечен? — переспросила Матильда, и Маркус отрицательно мотнул головой. — Был уверен до вчерашнего дня, — почему-то решил признаться он. — И что случилось вчера? — нахмурилась та. — Я нашел кости, закопанные в саду. Ребенка, — при вспоминании об этом, Маркус невольно поежился и снова сделал пару жадных глотков. — Дело в том, что все это время мне казалось, что я нашел вполне логичное — хотя смешно думать обо всей этой мистической хренотени с такой точки зрения — объяснение феномену под названием "Оливер Даррен Вуд". Словно что-то привязало духа к человеку, подселило в его разум, и они вынуждены сосуществовать вместе. Тут явно была замешана моя тетка, не исключаю какое-нибудь колдовство, так как она в своем дневнике упоминала про некую книгу, — Маркус говорил быстро, словно боялся, что Матильда сейчас прервет его и выставит за дверь, сочтя все произнесенное полным бредом. Он замолк на мгновение, чтобы смочить горло чаем. Матильда молчала, внимательно слушая, и Флинт продолжил: — К тому же, Джейсон — бывший садовник Миллисент — рассказал историю о пропавшем ребенке, Оливере. Матильда кивнула, давая понять, что знает об этом достаточно, чтобы Маркус не пускался в излишние отступления. Флинт огляделся, находя взглядом Вильмонта, уже вылакавшего целую миску бульона. Тот растянулся под столом, безмятежно прикрывая глаза, и, мысленно завидуя ему, Маркус глубоко вздохнул и перешел к главному. — Я был уверен, что мой "сосед" и есть тот самый Оливер. Он и правда казался слишком инфантильным и беззащитным, несмотря на свое непреходящее желание меня прикончить, — слова горчили на языке, а неловкость сковывала плечи. Маркус думал, что готов рассказать все, ну, или многое, но на деле это оказалось труднее. Некоторые их с Вудом моменты хотелось оставить в тайне. — Я все еще не совсем понимаю, — призналась Матильда, а Маркус замотал головой, когда она переспросила. — Так дух или человек? — И то, и другое. Он может быть материален, как ты и я. А может испаряться по щелчку собственных пальцев. Предполагаю, что все дело именно в этом своеобразном симбиозе с полтергейстом. Предполагал, — тут же поправился Маркус и наконец припечатал. — Я понял, что ошибся, когда нашел эти чертовы кости. Никакого Оливера не было все это время. И мне сложно теперь объяснить происходящее хоть как-то. Единственное, чего я хочу — избавиться от него. Матильда задумчиво постучала пальцами по столу, нахмурившись и явно что-то напряженно обдумывая. — Так, говоришь, живой он? — как показалось Маркусу, невпопад переспросила она. — Был, — непонимающе кивнул Флинт. — Или есть. Или не был никогда, — скорее из духа противоречия добавил он. — Тогда кое-что не сходится, — Матильда взяла в руки чашку и чуть поводила ей, а потом всмотрелась в плавающие чаинки. Маркус вытянул шею. — Что там? — Ничего, — отмахнулась та и резко поставила чашку на стол. — Меня это просто успокаивает. — Понятно, — разочарованно буркнул Маркус и потянулся за своим чаем. — Так у тебя был контакт с ним. Физический, — припечатала Матильда, и Флинт почувствовал, что краснеет. — В каком смысле физический? — просипел он. — Ну, ты же дотрагивался до него, — непонимающе повторила Матильда, и Маркус поспешил кивнуть. — А, да. Был контакт, — он сглотнул и добавил, — физический. — А потом ты кости нашел, — задумчиво повторила Матильда. Было очевидно, что она пытается все разложить по полочкам у себя в голове. — Да, — Маркус осторожно кивнул. — Ты чай пей, — неожиданно резко сказала она и снова замолчала. Через пару минут Маркус заскучал. Чай уже подходил к концу, а еще от выпитого начало тянуть в уборную. Флинт то и дело косился на Матильду, раздумывая, стоит ли прерывать ее размышления по столь низменному поводу, но не решался. Тяжело вздохнув, он снова потянулся к чашке, но следующие слова заставили его буквально застыть. — Тебе надо встретиться с Франклином. — Мх-м, — невнятно отреагировал на это Маркус спустя минуту молчания. — А вы и это умеете? В смысле призывать духа, чтобы пообщаться с ним? Матильда глянула на него странным взглядом и резко поднялась. Порылась в полах халата, который все же накинула поверх своей ужасающе безвкусной ночнушки, и вытащила старенький телефон. Маркус с недоумением наблюдал за ее действиями и едва не упал со стула и не вылил остатки чая себе на колени, когда Матильда, приложив палец к губам, показывая, что ему нужно помолчать, выпалила в трубку: — Фрэнк? Есть разговор.