Трое на лестничной клетке, включая старушку и не стесняясь собаки

Маркуса же напротив, к его сожалению, никакие запахи не встречали, в квартире было темно, пустынно и никаких следов Оливера — в фантазиях Флинта, голого, в одном лишь фартуке — не наблюдалось. То ли разочарованно, то ли обреченно вздохнув, Маркус круто развернулся на пороге и постучал в вудовскую дверь. Нужно было выяснить, что у этого неудачника в очередной раз случилось. Не зря же он оставил Флинта без обещанного ужина. Довольно продолжительное время ничего не происходило, поэтому Маркус, с каждой секундой теряя терпение, постучал еще раз. На этот раз настойчивее. За дверью послышались какие-то сиплые крики — на голос Оливера было совсем не похоже, Флинт ожидаемо подбоченился, нахмурился и, сжав руки в кулаки, приложил их об дверь еще раз. Торопливые шаркающие шаги Маркуса удивить не успели, потому что дверь распахнулась, и на пороге показался небольшой скрюченный старикан — худощавый, словно высохший, с копной, что было удивительно для такого возраста, седых, торчащих в разные стороны волос. — Ты чего ломишься, громила?! — неожиданно бойко рявкнул старик, и Маркус оторопело отступил на шаг. — Сейчас как собаку спущу на тебя! — собака, к слову, флинтовскими руками откормленая и отмытая — вот же падла — маячила в ногах у этого деда и даже показательно рыкнула. Маркус сделал отметку выкинуть все ее консервы из своего холодильника. И не важно, что их там было даже больше, чем нормальной человеческой еды. Снова подумав о неудавшемся ужине, Маркус загрустил, поэтому лишь пожал плечами и вежливо улыбнулся. — Я ищу Вуда, — заметил он. — Так я это! — старика его дружелюбность явно не впечатлила, и он еще больше нахмурился. — Чего надо? — прозвучало воинственно, и Маркус даже замялся, не зная, как реагировать: то ли драться, то ли спасаться. Хорошо хоть мозгов у Флинта хватило тут же сообразить, что раз уж этот озлобленный дед отзывается на ту же фамилию, значит, приходится Оливеру родственником, поэтому оба варианта отменялись. По всему выходило, что Вуда, безусловно, того, который Маркусу был куда более симпатичен, нужно было выручать. Снова. — Ты от Хагрида пришел, что ли?! — между тем продолжал старик. — Так скажи этому алкашу бородатому, что я ему больше ни копейки не одолжу, пока он не вернет мой телевизор! — Ты что, — послышался знакомый голос из глубины квартиры, — из-за этого приехал?! — и наконец вудовская башка выглянула из-за плеча. Кажется, Оливер был более чем шокирован. — Это ко мне, — чуть растерянно добавил он. — А ты думал! — проворчал дед, неодобрительно оглядывая Маркуса. — Уж не с тобой, болваном, нянчиться, — он немного отодвинулся, давая Маркусу проход. — Это что, и есть твой трубочист? — захлопнув дверь, язвительно спросил он. — Его зовут Маркус, — Оливер покосился на деда и красноречиво посмотрел на Флинта. Тот не сдержался от ухмылки. Кажется, кому-то тоже досталось. — Маркус, это мой дедушка... — Дедушка, — передразнил названный и, шаркая, снова направился на кухню. — Тьфу, как был, так и есть — сопля! Оливер обиженно засопел — к дедовской манере общения он, конечно, привык, но он был не в восторге, что Маркус слышал весь набор нелицеприятных эпитетов в его адрес. Впрочем, его мнения на этот счет не спрашивали. — Так, болван, у тебя только две тарелки, — снова заскрипел старческий голос. — Из чего, пустая твоя башка, будешь своего хахаля кормить? Маркус снова не удержался от смешка, но за это прилетело и в его адрес. — Ты посмотри, бугай, скалится. Сейчас из миски собачьей предложу пожрать, раз дома не кормят, — дед, продолжая ворчать, стал накрывать на стол, а Оливер украдкой сжал ладонь Маркуса и потащил его за собой на кухню. — Это нужно просто переждать, — шепнул он. — Как стихийное бедствие. Маркус мужественно кивнул. — О чем тут шепчетесь, — раздалось за спиной. Маркус и Оливер синхронно обернулись, чтобы одновременно же виновато улыбнуться. — Ни о чем, — выпалил Маркус. — О своем, — вторил ему Вуд. — А, — дедушка кивнул, — гомосяцкие дела. О таком и правда в слух не распространяются. Он тут же прошаркал обратно в комнату, а Флинт шепнул Оливеру: — Он все-таки гомофоб или нет? Я не могу понять, — и с напряжением уставился в сторону комнаты, потому что фактически не сомневался, что этот конкретный Вуд также не гнушается заниматься подслушиванием. — Не-а, — Оливер оперся о столешницу, скрестил руки на груди, а потом громко возвестил. — Он просто старый, ненавидящий всех и вся маразматик! — Захлопнись, чучело, — тут же прилетело в ответ, и Оливер пожал плечами. — Как-то так. Маркус усмехнулся и, воровато оглянувшись, притянул Вуда за шлевки джинс к себе, собираясь быстро поцеловать. В это же время в дверь позвонили. Они оба так и застыли посреди кухни, напряженно вслушиваясь, что происходит. — У тебя есть еще родственники, которые чисто теоретически могут вдруг свалиться как снег на голову? Оливер не успел ответить. Дед как раз в это время открыл дверь, и раздался голос миссис Фигг: — Дорогуша, а ты, — она вдруг замялась — очевидно, осознала, что дверь ей открыл далеко не Оливер, а потом смущенно захихикала. — Простите, я не ожидала. Это ведь... — Да-да, — раздался удивительно учтивый сейчас голос деда, — что молодая леди хотела бы? Миссис Фигг снова захихикала, Маркус и Оливер удивленно переглянулись и прислушались. — Молодой человек, ваш брат, наверное, — неудачно отвесила комплимент она. — Внук, — поправил его дед, и, Флинт был готов поклясться в этом, приосанился. — Ох, как же так, — фальшиво-удивленно воскликнула миссис Фигг и снова, черт возьми, захихикала. — Итак, чем я могу вам помочь, — и дед вдруг спохватился. — Не стойте в дверях. Проходите, выпьем чаю. — Я думаю, нам самое время ретироваться, — заметил Маркус. — А то сейчас начнется. И меня к вашей компании пенсионеров приплетут, — он рассмеялся, встретив гневный взгляд Оливера. Впрочем, возражать тот не стал. Ухватив со стола миску с капустой, Вуд потянул Маркуса за руку. — Миссис Фигг, — пропел Оливер, когда они протискивались мимо престарелых голубков в коридоре, и подавил мстительное желание сделать ей какую-нибудь гадость за несправедливо прибавленные годки. – Вижу, вы уже познакомились с моим дедом. Он мужчина хоть куда. — Не примазывайся, болван, — не преминул в очередной раз поддеть его дедушка, правда, на этот раз его голос звучал куда доброжелательнее. — Проходите, милейшая, — вернул он свое внимание соседке, и Маркус поспешил выволочь Вуда за порог. Уже сидя на собственной кухне и давясь капустой, Маркус спросил: — Вы всегда так общаетесь? — и пояснил на непонимающий взгляд. — С дедом, в смысле. Он не очень-то тебя жалует. Почему? Оливер, который, к своему ужасу, безуспешно пытался на большой разделочной доске распилить сочный кусок мяса — у Флинта в морозилке таки нашелся материал для ужина, пожал плечами и пропыхтел: — Он очень любит меня, на самом деле. — Странное выражение любви, — фыркнул Маркус. — Хочешь, я, например, буду тебя ласково называть непутевым уебищем? — он мягко накрыл руку Оливера с зажатым ножом своей. — Ты хочешь сделать из него фарш? Оливер хмыкнул: — Непутевое уебище? Полагаю, это говорит, что ты очень сильно меня любишь,— он посмотрел на руку Маркуса, накрывающую его, и протянул, все еще сомневаясь, что собирается делать. — Я хотел тебе кое-что сказать. — Да, — Маркус прижался к его спине и выдохнул в затылок. — Потом, наверное, — тут же пошел на попятную Оливер. — Это мне надо опасаться, — неловко пошутил Маркус, — в конце концов нож в твоей руке. Оливер посмотрел на руку Флинта, все еще удерживающую его, и вдруг резко отдернул в сторону. Лезвие за что-то зацепилось, Вуд потянул нож на себя, а потом вскрикнул от неожиданности. Маркус тут же снова перехватил его ладонь и заставил выпустить нож из пальцев. — Ведь знал же, что тебя и близко подпускать нельзя к острым предметам, — беззлобно заметил он и, чуть повернувшись, открыл дверцу навесного шкафчика. — В смысле? — напряженно уточнил Оливер. Маркус хмыкнул и, достав из аптечки перекись, щедро полил на ранку. Вопрос он проигнорировал, и через минуту Вуд снова спросил: — Как давно ты узнал? — Что? — наигранно-недоуменно переспросил Маркус. — Что я непутевое уебище, — попытался отшутиться Оливер, но горло вдруг перехватило, а потому последнее слово он буквально просипел. Маркус улыбнулся и покачал головой. — Когда ел твой шедевральный пирог с вишней, — невинно пояснил он. — Пять лет его в булочной за углом покупаю. Холостяцкая жизнь — она такая, знаешь ли, — становилось понятно, что с каждым словом Флинту все труднее сдерживать смех. — И ты ничего не сказал мне! — Оливер задохнулся от возмущения, хотя ему в этой ситуации впору было каяться и посыпать голову пеплом. — Я выглядел таким ослом! Вот уж точно! — он сокрушенно мотнул головой. — Ладно тебе, расслабься, — Маркус ухватил его за подбородок и заглянул в глаза. — Мне, конечно, не очень приятно твое вранье, но я понимаю, что ты просто хотел произвести впечатление. — Замолчи, умоляю, — просипел Оливер, уткнув лицо в ладони. — Мне и так стыдно. И ничего я не хотел произвести на тебя впечатление! — тут же взбеленился он, едва смысл сказанного Флинтом дошел до него. Выпутавшись из объятий, Оливер с тоской посмотрел на растерзанный кусок мяса. Маркус заметил его тоскливый взгляд и поспешил успокоить: — Забей, это просто не твое. Оливер ткнул пальцем ни в чем неповинную тушку на разделочной доске, словно ожидая, что та сейчас закудахчет и убежит куда подальше: — Ну, да, — отстранено заметил он, — ни пожрать приготовить, ни потрахаться. Маркус закатил глаза: — Мы с этим разберемся, — пообещал он. — С готовкой? — Оливер тряхнул головой и широко улыбнулся, хотя было видно, что ему совсем не весело. — Знаешь, давай, я хоть посуду помою. Маркус открыл было рот, но потом закрыл его. Он хотел пошутить сначала, что эти тарелки, сгруженные в раковину, дороги ему как память, но вовремя остановил себя. Вряд ли Оливер в том настроении, чтобы воспринимать подобного рода шутки как должное. Так что Маркус пожал плечами и вернулся за стол. Есть по-прежнему хотелось, но капуста не прельщала. Оливер включил кран и щедро полил тарелки моющим средством. Флинт поставил локти на стол и задумчиво уставился ему в спину. Он уже успел изучить Вуда достаточно, чтобы понять, что тот не будет долго купаться в жалости к себе, да и зацикливаться на неудачах тоже не в его стиле, но все же Оливера хотелось отвлечь. Маркус подумал немного, а потом достал из кармана телефон. — Алло, это служба срочной психологической помощи? — серьезным голосом начал он, заставив Оливера в шоке обернуться и уставиться на него широко распахнутыми глазами. — Есть минутка для одного нудного пидораса? Флинтов тихий смех и быстрая речь на том конце провода заставила Оливера успокоиться, но и в тоже время прислушаться еще больше, хотя шум воды сильно мешал ему в этом. Когда Маркус положил трубку, хватило всего короткого взгляда, чтобы он пояснил: — Сейчас Чип придет на помощь Дейлу, — правда, это не особо внесло ясности. — Кто такой Чип? — тупо спросил Оливер, ничего не понимая. — Ну, ты что, не знаешь? — Маркус хмыкнул. — Чип и Дейл. Бурундуки, или кто они там. Оливер кивнул, а потом помотал головой. — Я ничего не понял, — честно признался он. — Моя кузина, — махнул рукой Маркус. — Такое же стихийное бедствие как ты. Придет сейчас, познакомитесь. Тебе понравится, будет что обсудить, — он нехотя пододвинул к себе мясо и уверенно взялся за рукоятку ножа. — Что, например? — Оливера идея в восторг не привела, но он был не против новых знакомств. К тому же он сомневался, что кто-то переплюнет его в болтливости. — Придумаешь, что написать в своем списке: "Что меня раздражает в Маркусе Флинте". Задание психолога, забыл? — Маркус улыбнулся, а Оливер тихо вздохнул и покачал головой. К Маркусу у него, как назло, не было никаких претензий.

* * *

Элайн действительно оказалась прикольной девчонкой, придурковатой, под стать самому Оливеру, поэтому они мгновенно нашли общий язык, и вскоре Маркусу впору было прятаться в шкафу от их обильного внимания к своей персоне. "Кузина" оказалась счастливой обладательницей огромного количества стыдных историй про Флинта, и она с удовольствием ими делилась, в красках иллюстрируя рассказы мимикой и жестами. Маркусу было стыдно, Маркус пыхтел, краснел и отдувался за свою молодость, пытаясь сохранить лицо, но не жалел, потому что Оливер так или иначе пришел в себя, развеселился и, Флинт надеялся, перестал заниматься самоедством. К тому же, Оливеру стоило перестать принижать себя на фоне самого Маркуса, а этот способ поднять его самооценку хоть и был немного болезненным для мужской гордости, зато — действенным. И все же кое-что он желал бы оставить невысказанным. К сожалению, когда Маркус очнулся от своих мыслей, Элайн уже была в процессе выбалтывания очередной постыдной истории из его жизни: — ...И тот мудак подумал, что Флинт на него запал, как будто тот посмотрел бы на кого-то подобного, — Оливер почему-то криво усмехался и смотрел на Маркуса так, словно пытался прочитать его мысли. — А как того мудака звали? — прервал он Элайн. — Как-то, — та наморщила лоб, словно не могла вспомнить, — Эдди же, ну. Внук вашей соседки. — Ну, и имечко, — протянул Оливер, — прям под стать мудаку. Элайн тут же протянула ему руку, и Вуд с чувством пожал ее, впрочем не сводя взгляда с Маркуса. Тот потупился и покрутил в пальцах чайную ложку. — Да, Маркус? — продолжил наступление Вуд. — Ты бы с таким ни за что не стал встречаться, правда? — видимо, его язвительность была слишком явной, потому что Элайн, с интересом поглядывая с одного на другого, спросила: — Я что-то не то сказала? Флинт шумно вздохнул, укоризненно глянул на Оливера и нехотя сообщил ничего не подозревающей Элайн: — Мы с Эдди вообще-то были вместе, — он поморщился, встретив её негодующий взгляд. — Серьёзно? — она нахмурилась и добавила насмешливо: — Сколько? Пару дней? — М, довольно долго, — уклончиво заметил Маркус, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Вуда — тому, похоже, тоже не терпелось узнать ответ на этот вопрос. — Месяц, — почесав нос, буркнул Маркус, но поняв, что ему не поверили, признался окончательно: — Ладно, полгода. Элайн присвистнула, а Оливер наоборот как-то сник. — То есть тебе понадобилось полгода, — неверяще спросила она, — чтобы увидеть, что тот мудак? — Он не мудак, — огрызнулся Маркус, а потом потер лицо ладонями и продолжил, не глядя на Вуда, но рассказывая в большей степени для него. — Мы просто категорически не подходим друг другу. И я это не сразу заметил. Думал, что Эдриан перебесится, можно сказать, остепенится. Элайн фыркнула, и Маркус смерил ее красноречивым взглядом. — Я слишком ревнив для того, чтобы воспринимать нормально, что мой парень предпочитает зависать в клубах, вместо того, чтобы проводить это время со мной. Я ему казался нудным и скучным. Из-за этого мы постоянно и ссорились. — Ах, да, — Элайн хмыкнула, — тебе же надо все контролирова... — Не все, — перебил ее Флинт. — Я не какой-то там пещерный пидорас, который двинет дубиной по голове и утащит за яйца в пещеру. На секунду повисла пауза, Оливер округлил глаза, как будто представил это, а потом все трое рассмеялись. — Но ты не можешь отрицать, что твоё собственничество не приводит ни к чему хорошему, — покачала головой Элайн. — Ревность — это не всегда плохо, но порой ты перегибаешь палку. Маркус пожал плечами и встретился с Оливером взглядом. Тот смотрел с неприкрытым интересом, и Флинт усмехнулся. — Вот Оливер, например, мне не даёт поводов для ревности. Значит, не так уж много я требую. Просто не нужно меня провоцировать. — Ну-ну, — недоверчиво фыркнула Элайн и, повернувшись к Оливеру, пытливо переспросила: — Что, действительно ни разу? — Ни разу что? — Оливер улыбнулся непонимающе и развел руками. — Ты ни разу не видел этого психа в приступе ревности? — Маркус шикнул на неё, а Оливер поерзал, терзаемый все большим любопытством. — А что, это так страшно? — все же не удержавшись, сформулировал Вуд то, что его больше всего волновало сейчас. — Поначалу скорее раздражающе, — Элайн засмеялась. — Миссис Марпл отдыхает. Маркус найдет и докопается до всего, проведет собственное расследование и в конце ткнет носом в улики. — Ничего подобного, — Маркус нахмурился. — Это первая стадия, — продолжала насмехаться Элайн. — Затем следуют шпионские игры. Раз заподозрив, он становится подозрителен до усеру, так что у всех его пассий к этому моменту уже начинался нервный тик. — Есть и третья? — Оливер попробовал представить себе то, о чем говорила Элайн, но пока получалось не слишком хорошо. — Да, — та кивнула, — после этого начинается стадия порицания. И вот тут Флинт показывает свое истинное лицо. Элайн понизила голос и договаривала уже трагическим шепотом. — Прям байки у костра, — недовольно встрял Маркус. — Зато сколько ценной информации, — деловито заметил Оливер. — Вдруг пригодится. Маркус вдруг взбеленился. — Блокнот принести? — резко вставил он и отодвинул от себя чашку. Оливер непонимающе моргнул. Чувствуя неладное, он все-таки решил уточнить: — Зачем? — Для записей, — буркнул Маркус. — Можешь еще, как вариант, к Эдриану обратиться за консультацией. Чтобы еще и знать, как обходить все эти мои заскоки, — он с шумом отодвинул стул и поднялся. Оливер продолжал растерянно хлопать ресницами, а Элайн попробовала одернуть Флинта. — Маркус, ты ведешь себя глупо, — заметила она беззлобно и покачала головой. — Оливер просто пошутил. — А ты что, его адвокат? — огрызнулся Маркус, прохаживаясь взад-вперед. — Пусть сам за себя говорит. — Марк, — встрял Оливер, — какая муха тебя укусила? — протянул он раздосадовано. Флинт мотнул головой и резво вышел из кухни. Спустя пару минут Оливер, проводив Элайн, нашел Маркуса в спальне. Тот курил в окно, опершись на подоконник, и безрезультатно всматривался вниз, пытаясь разглядеть там что-то — на улице давно стемнело. Пользуясь своей незамеченностью, Оливер постоял какое-то время, наблюдая за ним и не решаясь подойти, а потом подкрался ближе и, обняв Маркуса за талию, уткнулся носом ему в спину. — Извини, — тут же отозвался Флинт и повел плечами, то ли пытаясь уйти от ласки, то ли, наоборот, словно поощряя ее. Оливер, выбрав второй вариант и словно безмолвно отвечая, прижался губами к коже, закрытой тканью рубашки, между лопаток и обжег ее горячим дыханием. Маркус прерывисто вздохнул и повторил: — Извини. Элайн права, я жуткий собственник. Меня от одной мысли колбасить начинает, — он потушил сигарету, но окурок вниз кидать не стал, а снова прищурился, вглядываясь в темноту. — Что ты там все высматриваешь? — подал голос Оливер, а Маркус ткнул пальцем туда, где в тусклом свете фонарей виднелась парковка. Ты видишь мою машину? Я поставил ее с краю, — спросил Маркус и, когда Оливер нахмурился, тоже вглядываясь в темноту, обреченно заключил: — Вот и я нет. Оливер заторможено кивнул: — Наверное, надо полицию вызвать? — предположил он. — Надо, — Маркус вздохнул и в противовес своим словам не сдвинулся с места. — Времени, кажется, не слишком много прошло, — неуверенно предложил Вуд. — Если по горячим следам, то и найти быстрее можно. Флинт снова кивнул и словно нехотя полез в карман за телефоном. — Этот день не мог стать хуже, — бросил он, набирая номер. — Ну, я бы не был в этом столь уверен, — расплылся в улыбке Вуд, но под брошенным на него взглядом Флинта улыбаться тут же перестал. — Извини, — кашлянул в кулак он, — я вроде как тот еще болван. — Узнаю слова твоего дедушки, — Маркус зажал трубку между ухом и плечом, и в комнате раздались еле слышные гудки. Возразить Оливер не успел. Да и не то, чтобы Флинт не угадал, конечно. — Вы позвонили в полицейский участок, — приглушенно раздалось из трубки, и Оливер придвинулся ближе к Маркусу, чтобы все слышать. — Что у вас произошло? — У меня угнали машину, — Флинт снова кинул взгляд в окно, словно рассчитывал, что та волшебным образом вдруг вернется на парковку. Оливер придвинулся еще ближе и в итоге, не удержав равновесия, уткнулся Маркусу носом в плечо. — Ай, — воскликнул он и отпрянул, чтобы потереть нос ладонью. Маркус посмотрел на него нечитаемым взглядом, но, когда Вуд, виновато улыбаясь, попятился назад, схватил его за запястье и притянул обратно к себе. Оливер вопросительно посмотрел на него, но Флинт, естественно, ничего не ответил — он в этот момент диктовал адрес.

* * *

"Вам когда-нибудь приходилось считать, сколько раз в день вы думаете о сексе? Раз пятнадцать-двадцать? Каждый раз, когда видите чью-то аппетитную задницу? Так вот скажу, что сколь большой не была бы сумма ваших ментальных мастурбаций, моё персональное количество последних приблизилось к отметке "бесконечность". И нет, я ещё не стер ладошки. Использование смазки открывает новые горизонты... Кстати, Флинт таки нашел свою машину. Оказалось, что ее угнал мой дедушка. Ну, как угнал, Маркус, конечно, тоже молодец ключи повсюду разбрасывать. Впрочем, дед просто хотел произвести впечатление на старую клюшку миссис Фигг, да и водит он отлично, так что Флинт свое заявление в полицию отозвал. А потом обещал отыграться на мне, заключив в сексуальное рабство. Такая мысль меня откровенно пугает, разве что в роли раба окажется сам Маркус. П.С.: Стыд какой. Неужели я, правда, это все пишу?

Записки неудачливого гомика, неизданное"

— Я, правда, чувствую себя глупо, — признался Оливер, сжимая тетрадь в плотной обложке двумя руками. Питер отмахнулся от него и перегнулся через стол. — Оливер, вы хотите, чтобы наши встречи начали приносить реальные результаты? — вкрадчиво поинтересовался он, протягивая ладонь. Голос его был мягок, но, в то же время — требователен. Оливер коротко кивнул. — Тогда отдайте мне уже эту тетрадь, — немного устало вздохнул Петтигрю, и действительно, ему пришлось уговаривать Вуда непростительно долго. — И как вы меня ещё терпите? — чуть смущённо, но скорее для галочки, отозвался Оливер и все-таки отдал дневник. Питер неопределенно передернул плечами и перелистнул страницу. — Эм, — невнятно пробормотал он, а потом уверенно захлопнул дневник. — Ну, что ж, Оливер, давайте поговорим о том самом критичном моменте. — У меня есть член, — широко улыбнулся Вуд. — Что? — недоуменно переспросил Питер. — Ну, вы же на Фрейда намекали, да? Критичный момент в жизни каждой женщины — это осознание того, что у нее нет члена. Или вроде того, — Вуд пожал плечами, а потом развел руки в стороны. — Но я не баба. Видите? Груди нет, да и на размер того самого я не жалуюсь. Оливер безмятежно улыбнулся, а Питер кашлянул. — Я имел в виду абсолютно другое, — он что-то черкнул у себя в блокноте. — Расскажите мне, как вы осознали, что мужчины вас привлекают больше. — Мхм, — Вуд задумался. — Док, это действительно отличный вопрос. — Да-да, — Питер еле заметно самодовольно усмехнулся. — Итак? — А вам нравятся оливки? — вдруг спросил Вуд. — Нет, — качнул головой Питер, — но я не совсем понимаю... — А персики? — перебил его Оливер. — Да, но... — И как вы осознали, что персики привлекают вас больше оливок? — снова встрял Вуд. Питер молча уставился на него, и Оливер продолжил. — А мне вот наоборот больше нравятся оливки, а не персики. Хотя это, конечно, чушь. Я и то, и другое люблю, но так к слову пришлось. — Понятно, — снова кашлянул Петтигрю. — И как ваша семья отнеслась к тому, что вы предпочитаете оливки? — А как вы думаете? — ответил вопросом на вопрос Оливер, но Питер этого не оценил и продолжал внимательно смотреть на него. — Как и должны были, — пожал Вуд плечами и отвел взгляд. — Они не одобрили, конечно. Долгое время не верили, что это действительно мой взвешенный выбор. Но потом смирились. — Допустим, — отозвался Петтигрю. Он даже вида не подал, но что-то подсказывало Оливеру, что тот раскусил его ложь. — Смоделируем ситуацию. Будьте добры, — Питер указал на кушетку, и Вуд поморщился: ему не очень нравилась эта процедура. Но подчиниться пришлось, и Оливер сделал, что от него требовалось. Петтигрю продолжил, когда тот устроился поудобнее и закрыл глаза: — Традиционный семейный ужин. Вы пригласили Маркуса в дом своей семьи. Расскажите, как это будет. Вуд кивнул. — Ну, я не назвал бы это очень хорошей идеей, — несколько неуклюже начал он. — Флинт бы жутко нервничал. Нет, внешне он обычно спокоен, это проявляется в другом. То напялит какой-нибудь нелепый галстук или опрокинет на себя кофе, — у Оливера было такое выражение лица, как у человека, с которым подобные вещи не случаются никогда, и Петтигрю скептически ухмыльнулся. Что было не очень профессионально, но Вуд все равно этого не видел. — Дома бы вкусно пахло ужином. Мы бы сели есть в гостиной, потому что кухня у нас слишком маленькая, — продолжил Оливер, едва заметно улыбаясь. — Мама бы зажарила цыпленка. У нее, знаете ли, лучший цыпленок в мире получается. — Как её зовут? — вмешался Питер. Оливер напрягся и нехотя ответил: — Кэтрин. — Как Кэтрин отнесется к Маркусу? — протянул Петтигрю осторожно. — Вы совершенно безжалостны, — обречённо вздохнул Оливер, и тот самодовольно хмыкнул. — Она была бы безукоризненно вежлива, но при этом ни у кого не возникало бы вопроса, что Маркусу здесь не рады, — сформулировал Оливер. — В чем бы это проявлялось? — Питер задал этот вопрос моментально, словно тот давно вертелся у него на языке. Оливер передернул плечами. — Ну, она отлично умеет это делать, — Вуд запнулся. — Не то, чтобы я на собственной шкуре это испытывал, — натужно рассмеялся он, и стало понятно: снова врет. — Как? — Питер при всем своем лишнем весе и одутловатости сейчас скорее напоминал гончую, попавшую на правильный след. — Ну, знаете, она умеет говорить так, — Вуд поморщился и сильнее зажмурился, — словно ты ее главное разочарование в жизни, — наконец ввернул он. — Огромная доля скепсиса, как будто ты до сих пор неразумный ребенок, не понимающий сам, чего хочешь, щепотка морали, чтобы подтолкнуть к правильному пути, немного снисходительности, мол от тебя и без того сложно было ждать взвешенных решений, и все это приправлено материнской заботой, которая у меня уже поперек горла стоит. — Авторитарная женщина, — резюмировал Питер. — Не то слово, — Оливер хмыкнул. — Я и сам отлично осознаю, что к самостоятельной жизни не очень приспособлен, и не надо ухмыляться с таким скептицизмом. Я чувствую. Ухмылка сползла с лица Питера. Должно быть потому, что это в некоторой степени была проблема его знакомого — а во время разговора с Оливером они неизменно возвращались к Флинту — он никак не мог остаться отстраненным наблюдателем, как того требовал профессионализм. — Так вот, — Оливер вздохнул, — даже я, маменькин сыночек и жопорукий идиот, со слов деда, решил жить самостоятельно. Питер тут же зацепился за это. — С дедом у вас тоже проблемы? — Нет, — Оливер улыбнулся, — это у нас фишка такая. — Эм, понятно, — Питер кивнул.— Мы еще к этому вернемся, но что с ужином? — А что с ним? — Вуд нахмурился. — Как на Маркуса отреагировал бы отец? А сестра? Ты упоминал, что она сильно младше. — Отец бы не подал виду, что что-то не так. Вел бы себя, как обычно, — мотнул головой Оливер, давая понять — тут беспокоиться не о чем. — Сестра, я уверен, влюбилась бы во Флинта в ту же секунду. Она — моя копия, — он смущённо потер нос ладонью. — То есть проблема только в матери, — констатировал Питер, а Оливер тут же вскинулся. — Да нет у меня никаких проблем! Петтигрю лишь понимающе хмыкнул. Спустя полчаса Вуд уже стоял за дверью и в ужасе таращился на четыре заглавные буквы, выведенные психологом в его собственном дневнике.